Глава 11.4

Маша была стервой. И ей это нравилось.

Нравилось ставить зазнавшихся неудачников на их законное место — в пыли у царского трона. Нравилось ловить подобострастные взоры и заискивающие улыбки. Нравилось унижать, разделять и властвовать, переставлять фигуры и раскладывать хитроумный пасьянс. Нравилось управлять ходом событий и купаться в лучах славы.

А мне нравилась Маша.

— Мы точно не отравимся? — прямо интересуется она у официанта известного заведения.

— Нет, — ощутимо напрягается несчастный. — С чего вы взяли, что можете отравиться в нашем ресторане?

— Ну, в Интернете такая разгромная статья висит, — пожимает плечами, изучает меню. — Мы хотим суши, давайте «Калифорнию» с…

— Хм, рис будет вариться приблизительно полчаса, — быстро вставляет ремарку парнишка. — Если готовы подождать…

— «Цезарь» с курицей, — захлопывает меню, язвительно спрашивает: — Или курицу надо сначала поймать?

Маша была моим кумиром.

— Пятьдесят гривен, — загибает астрономическую сумму таксист, возившийся нас вокруг да около, потому как не разобрался с навигатором.

— Хватит десяти, — подруга сует ошалелому мужику смятую купюру и выталкивает меня из авто, прежде чем он успевает сориентироваться в пространстве.

Я восхищалась Машей.

— Добрый день, это налоговая и прокуратура, — вваливается серьезная проверка в наш тогда еще несанкционированный офис. — Предъявите документы, объясните, зачем столько компьютеров, что за работники тут сидят.

— А нечего объяснять, — заявляет уверенно. — Помещение снимаю сама, а это все мои друзья и товарищи.

— И чем же вы тут занимаетесь? — сурово любопытствует наиболее отчаянная дама в форме.

— Книгу пишем, — Маша не теряется ни на миг.

— Какую книгу? — хором выдыхают проверяющие и недоуменно переглядываются.

— Обычную, из предложений, — бросает вкрадчиво.

— Каких предложений? — глаза бедняг явно лезут на лоб.

— Сложносочиненных и сложноподчиненных, иногда безличных, простых и сложных, — не упускает случая блеснуть знаниями. — Вам что больше по вкусу?

— Неужели все вместе пишете? — не сдается дама, пытается нащупать слабину, заглядывает в мой экран. — Здесь явно иностранный текст.

— Пишем и переводим, обсуждаем и делимся впечатлениями, — сухо говорит Маша.

— Материальную выгоду получаете? — подхватывает эстафету инспектор в очках.

— Исключительно духовную.

— Откуда деньги на офис? На мебель и компьютеры? — не унывает дама.

— Родители оплачивают, а то у меня дома не помещаемся, — лишает противника остатков морального равновесия.

Эх, приятно вспомнить. Мы практически с песочницы вместе, за все, что мы делаем, тоже отвечаем вместе. Почему? Потому что мы бригада. Ну, точнее два гада.

Ходят слухи, что друзья — это не те люди, которые держат твою руку, а те, в которых ты уверен, что они ее не отпустят. Никогда, ни при каких обстоятельствах, даже при самых паршивых и гнилых комбинациях судьбы.

Так вот, в Маше я была уверена, что мою руку она не отпустит.

Не важно, по какой причине. Из собственнических побуждений, из настоящего благородства или из банальной боязни, будто я найду другую заклятую подругу. Важно чувствовать и знать — некто очень близкий находится рядом, поможет пройти по краю и не подведет в последний момент.

***

Маша уперто не реагировала на мои звонки. Не откликалась на порой злобные, а порой умоляющие сообщения. Исходя из вечно занятого номера, определила все мои номера в черный список. Обиделась и решила вычеркнуть меня из жизни.

Наивная девочка.

Еще никому не удавалось избавиться от Лоры Подольской.

— Привет, — мило улыбаюсь, загораживая вход в подъезд.

Маша хмурится и молчит, оценивает обстановку.

— Не дуйся, — прошу виноватым тоном.

Маша делает бросок, старается прорвать оборону, но тщетно. Впивается ногтями в мои плечи, пытаясь отлепить никчемную предательницу от двери, однако без особого успеха. После кровопролитных схваток с фон Вейгандом и изматывающих занятий с тренером-китайцем, я изрядно поднатаскалась и возмужала.

— Да ну ладно, — не отступаю ни на шаг. — Чего ты взъелась?

Маша выбирает метод от противного, собирается скрыться в неизвестном направлении. Вероятно, желает побродить дворами, пока я устану ждать и свалю рыдать об утраченной дружбе. Тем не менее, и сей вариант был предусмотрен.

— Дорик! — щелкаю пальцами.

Массивные габариты мистера Уилсона перекрывают спасительный путь.

— Это кто? — наконец, капитулирует моя подруга, с подозрением косится на здоровенного качка.

— Мой будущий супруг. Американец. Инженер-механик, — оглашаю почетные звания.

— Так ты не просто уехала в Китай, ты еще и жениха себе отыскала, — цедит сквозь зубы, обращается в наступление.

Ничего ты не знаешь, Джон Сноу.

Тьфу.

Ничего ты не знаешь, Маша. Не могу же сказать, чем была занята, и что лишало настроя для интимных телефонных бесед.

— Чего я взъелась?! — трясет меня за грудки. — Ни звонка, ни строчки, ни даже сраного сообщения… за год! За целый год!

— Ох, год пока не прошел, — вношу поправку.

— Ах, ты дрянь! — впадает в бешенство и разражается гневной тирадой, которую в целях цензуры лучше пропустить.

— Может, по тортику? — вклиняюсь в рекламную паузу, складываю губы в лебезящей улыбке. — По печеньке?

— По печени бы тебе зарядить, — мрачно произносит Маша, но слегка смягчается. — Хотя от печеньки тоже не откажусь.

Конечно, никто и не сомневалась.

— Только это не означает прощение, — предупреждает строго.

Разумеется, прощение надо долго и нудно вымаливать. Однако броня объекта дала трещину, скоро дойдем до капитуляции. Ну, в районе тортика.

***

Стартует ответственный этап. Стадия примирения пройдена, коварная схема действий озвучена в пределах допустимых подробностей, и остается непосредственно дело.

— Не спрашивай, откуда деньги, по-любому не сумею пояснить. Вообще, ни о чем меня не спрашивай. Есть строго обозначенная сумма и два месяца на раскрутку сайта. Документы оформляем на тебя, иначе никак. Итоги делим пополам, я щедрая. Но существует одно поганое условие. Не отобьем затраченное бабло — потеряем все с концами.

Кто бы еще подписался на подобную авантюру?

— Круто, — присвистнула Маша, доканчивая тортик. — Тебя завербовали в мафию? Типа как в «Крестном отце».

— Да, только без лошадиной головы и отрезанных пальцев, — показываю целые ладони.

— Значит, документы на меня, риск тоже, в случае неудачи теряю абсолютно все, работаю два месяца бесплатно, а итоги пополам, — тонко намекает.

— Итоги пополам, — игнорирую. — Бабло же я организовала. И проиграть мы не можем.

— Чисто теоритически…

— Чисто практически моя задница пойдет в расход, — обрываю не слишком вежливо. — Поэтому настраиваемся на победу.

— Гони бизнес-план, — соглашается Маша.

— Крутая шняга получилась, — с гордостью протягиваю ей выстраданную папку, довольно попивая чаёк.

— Посмотрим, — листает страницы, изучает пункты и выносит вердикт: — Крутая, но в Украине не сработает, это я тебе как человек с экономическим образованием говорю.

Фон Вейганд лоханулся?

— Составлено верно, с душой, старательно, — отправляет труд множества бессонных ночей в мусорную корзину. — Просто не покатит, нам надо действовать без всяких завихрений, по накатанной схеме. Изворачиваться и лгать, укрываться от налогов и пускаться на поиск халявы.

О, нет, фон Вейганд не способен лохануться, зато спутать карты, помочь, намеренно введя в заблуждение, а после подставить… но зачем?

«Действительно, зачем? — меланхолично заявляет внутренний голос. — Он ведь совсем не хочет выиграть пари».

— Завтра же снимаем офис, даем объявление о вакансиях. Нам нужны программисты и психологи, пусть оформят дизайн сайта, включат пресловутый двадцать пятый кадр, потом наберем переводчиков, — торжественно сообщает Маша. — Сгенерируем идеальный штат сотрудников, будем их муштровать, комбинировать угрозы и лесть. Это реально работает.

— Очень надеюсь, — начинаю нервно ерзать на стуле.

— Да что такое, Лора? Где боевой запал?

— Тут, — кисло улыбаюсь, поглядывая на радостного Дорика, уплетающего за обе щеки сверхвредное пирожное.

— Не бойся, — приободряет Маша. — Я тебя никаким донам Корлеоне в обиду не дам.

Мне б твою уверенность.

***

Почему в сутках не семьдесят два часа? Почему на собеседования приходят либо полные, либо частичные идиоты? Почему даже с учетом столь плотного графика работы меня принуждают активно готовиться к свадьбе?

Ответы на эти и другие вопросы в остросюжетном мини-сериале «Адский бизнес».

«Адский бизнес» — мы знаем, как превратить вашу жизнь в тотальный кошмар. С понедельника по понедельник, по всем телеканалам страны».

— С каким животным вы себя ассоциируете и почему? — Маша тестировала вопросы на живца.

То есть на меня, а уже потом на остальных подопытных кроликах.

— С кунг-фу пандой, — бросаю на автопилоте. — Хронические темные круги под глазами и неистребимая тяга к пельмешкам.

— Какого персонажа вы бы хотели сыграть, будь у вас выбор?

Александра фон Вейганда, давно жажду поиздеваться над людьми.

— Доктора Лектера, потому что я — настоящий социопат, — сползаю пониже в кресле, накрывая лицо бумагами. — Хотя настоящие социопаты никогда не говорят, что они социопаты, но все же.

— Ты не социопат, ты находишь общий язык со мной, — поправляет Маша.

— Серьезно, считаешь это доказательством психической вменяемости? — фыркаю.

— Ой, ладно, я абсолютно нормальная и добрая, — медлит. — Если разные дебилы не злят.

— Доктор Лектер тоже добрый, прекрасно общался с разными людьми, просто потом их ел. Только не всех, лишь врагов и хамов. Но его нельзя осуждать, у каждого свое хобби.

— Наверное, лучше пропустить вопрос «Если вы еда, то какая?»

— Пропустим.

— Если вы машина, то какой марки?

— Это же бред, — бормочу устало. — Дебилизм.

— Этот дебилизм помогает оценить уровень креативности, — авторитетно заявляет Маша и продолжает допрос: — Кого пригласите на обед из исторических деятелей?

Гитлера. Пусть вспомнит молодость на пару с дедулей Валленбергом.

— Клеопатру, — говорю вслух. — Необходимо узнать, как она при своих внешних данных свела с ума столько мужиков.

— Если бы корабль инопланетян приземлился напротив вашего дома, и вам бы предложили занять любую должность на планете…

— Я бы попросила галоперидола, — прерываю пытку. — И я попрошу, если не прекратишь спрашивать. Лучше помучить наших кандидатов.

И мы мучали, а кандидаты отвечали взаимностью и мучили нас.

— Расскажите о себе, — предлагает Маша.

— Бриллиант, упавший в грязь, все равно бриллиант, а пыль, поднявшаяся до небес, так и остается пылью, — профессионально начала дама, претендующая на вакантную должность психолога. — Я считаю, что двери счастья ни для кого не заперты, просто до многих не доходит, в какую сторону они открываются. Самое главное всегда целиться в луну, ведь даже если промахнешься и допустишь малейшую оплошность…

— Хорошо, — киваю. — Готовы ли вы идти на компромисс, и в каких именно ситуациях?

— Когда идёшь на уступки ради человека, который тебе дорог, и переступаешь через свои принципы, будь готов к тому, что этот человек переступит и через тебя, так как мало кто ценит подобное. Люди, вообще, мало что ценят: они всё воспринимают как должное.

— Ладно, — теперь не выдерживает Маша. — Что скажете по поводу сверхурочной работы?

— Каждый человек в состоянии тащить на себе определенное число неприятностей. Одну большую, две средних, три капитальных и так далее. Но потом наступает предел…

И наступает мой предел.

— Простите, но вы способны выражать мысли чем-то помимо «вконтактных» цитат?

— Лучше синица в руках, чем…

— Спасибо, мы непременно свяжемся с вами, — указываю на выход.

— Свяжемся, если предыдущие кандидаты заболеют и умрут, — прибавляет Маша.

Дама покидает офис с понурым видом.

— Жестоко, — журю подругу.

— По отношению к кому? — восклицает с возмущением. — Это, вообще, психолог или псих? Я так же умею цитатами разговаривать.

— Из «Очень страшного кино», — хихикаю.

— Не только, — толкает меня в бок. — Могу про целеустремленность.

— Для человека, который очень хочет в туалет, не существует никаких преград на пути к желанной цели, — начинаю подачу. — От него редко услышишь оправдания вроде…

— Я описался, потому что не было времени сходить в туалет, я слишком устал, лучше завтра схожу, — заунывным тоном вещает Маша.

— Я описался, утратив остатки надежды, не верил, что успею добежать, лишился мотивации, — картинно вздыхаю. — У меня депрессия, это все явно не для меня, я писался уже пять раз, все равно не успею добежать.

Терпим недолго, взрываемся хохотом.

А дальше как-то не до смеха — дама преклонных лет в латексном корсете и кожаной юбке, парень, ухвативший меня за щиколотку под столом, мужчина, с порога покрывший потенциальных работодателей матом.

Ну, в принципе, нас часто посылают, дело привычное. Но вот посыл прямо с порога испытали впервые.

Впрочем, кандидатов мы набрали быстро, почти в рекордные сроки. Осталась сущая ерунда — запустить механизм, привести корпорацию в действие и вдохнуть в нее жизнь.

***

Домой не хотелось. Там Дориан и стандартное вранье, там подготовка к ненавистной свадьбе, там покоится с миром мобильный телефон, на который фон Вейганд все никак не дозвонится, поскольку и не собирается звонить.

Хотелось французскую булочку и прогуляться по родному городку. От ежедневного общения с кучей разных людей уже тошнило, поэтому я сбежала даже от Маши и в гордом одиночестве отправилась на поиски так поднимающих настроение калорий.

— Слойку с ветчиной и сыром, — делаю заказ, не глядя на продавца. — Плюс капучино, все беру с собой.

— Лора? — словно разрядом тока.

Нервно веду плечами, отрываю взор от соблазнительного изобилия сдобы.

— Анна? — испытываю не самые приятные эмоции.

Девушка выглядит жутко: измотанной и усталой. Явно похудела, явно поражена встречей, явно недовольна собственной партией в булочном отделе.

— Как дела? — спрашивает между делом, пакуя заказ.

— Нормально, — оплачиваю покупку. — Как твои?

— Хорошо, — кивает с отсутствующим видом.

Обмениваемся бесцветными «пока», расходимся, будто в море корабли.

Что за фигня? Почему снова хреново на душе? Зачем опять ищу причину в себе?

Я не должна испытывать угрызений совести, не должна грузиться и страдать. Это не я предавала и продавала, шла на выгодные сделки. Это не я, наплевав на честность и порядочность, отринула всякие сомнения и позабыла о чистоте кармы.

Тогда… в чем проблема?

Наматываю круги по малолюдному парку, нарываясь на встречу с маньяком. Усаживаюсь на уединенную лавочку, расправляюсь с кофе и слойкой. Размышляю много и долго, но не прихожу к заветному консенсусу во встревоженном внутреннем мире.

Ноги сами несут обратно, на порог булочной, поджидать, пока закончится рабочая смена Анны. Пользуясь удачной возможностью, в ближайшем киоске отовариваюсь пачкой сигарет и зажигалкой. Стою, курю, пытаюсь упорядочить разбушевавшиеся мысли.

Фон Вейганд бы прибил за эту пагубную привычку. Но он слишком далеко, руки коротки, не дотянется.

Пытливым взглядом выхватываю знакомую фигурку.

— Анна, — окликаю, жестом намекаю подойти.

— Лора, — губы улыбаются, а в глазах нет и намека на радость.

— Наверное, надо начать сначала, — усмехаюсь, делаю затяжку.

— Как твои дела?

Отворачиваюсь, выдыхая дым в сторону.

— Ты в обиде? — осторожно прощупывает почву. — Зла на меня?

— Нет, — снова затягиваюсь, пробую вернуть баланс. — Если бы я злилась, то пожелала, чтобы сценарий твоей жизни написал Джордж Мартин.

— Тогда что? — правильно понимает мой настрой, печально заключает: — Не доверяешь.

— Да, — бросаю сигарету, с остервенением топчу бычок. — Кажется, слойке с ветчиной и сыром доверяю больше, чем тебе.

— Лора, пойми, я сама не знаю, как это произошло, и… просто не было выбора, они сказали, что… они заставили…

Боже, прекрасно помню те видеозаписи. Прекрасно помню похвальную инициативность в изобретении лжи для моих родителей.

— Они обещали обучение сестре, престижную должность, деньги…

Деньги. Ну, естественно, никто не устоит.

— А потом я потеряла все, в один момент приказали собирать вещи и убираться, и молчать о происшедшем, — завершает сбивчивую историю. — Сейчас мы едва сводим концы с концами, на работу меня нигде не берут, постоянно отказывают. Только здесь удалось устроиться, но платят ужасно мало.

— Совсем нигде? — уточняю вкрадчиво.

— Нигде, — повторяет с пугающей безнадежностью и спрашивает: — Что происходит? Что теперь делать?

— Понятия не имею, — не в силах воздержаться от нервного смешка. — Наверное, молчать. Поверь, это жуткие люди, им не стоит действовать на нервы.

Намереваюсь уйти, убежать подальше отсюда.

— Лора, я, правда, не хотела ничего плохого, — хватается за мой рукав, словно за спасительную соломинку.

— Правда? — решительно отстраняюсь. — Правда и ты — несопоставимые вещи.

Пора забыть и отпустить, перевернуть измятый лист или вырвать и сжечь. Убираюсь прочь. Очень стараюсь убедить себя, что на Анну мне глубоко плевать.

***

— Скучал? — интересуюсь чуть слышно.

— Ненавидел, — возвращает любезность.

— Почему не звонишь? — пропускаю колкость мимо ушей, просто наслаждаясь любимым голосом.

— Занят, — произносит сухо.

— Как успехи? — не унываю.

— Отлично, — заявляет коротко.

— Может, перестанешь притворяться ублюдком? — использую иную стратегию.

— Может и перестану, когда сообщишь, что тебе действительно нужно, — моментально выводит партизана из подполья.

— Анна…

— Нет, — прерывает грубо. — Даже не начинай, не трать красноречие.

— Пожалуйста, это же…

— Никогда, никакой помощи, — звучит категорично. — Если не хочешь, чтобы я разобрался с ней по-настоящему.

— Но она…

— Что с проектом? Прибыль пошла? — не желает слушать, переводит разговор на другую тему.

— Не пошла, но…

— Думай о себе, — отрывисто бросает на прощание и отключается.

Дорик мирно похрапывает в соседней комнате. Сижу в кромешной темноте на голом полу возле кровати, крепко сжимаю мобильный в леденеющих пальцах.

Фон Вейганд прав, нужно думать о себе, и я думаю, регулярно. Нет, серьезно. Я, вообще, неисправимая эгоистка.

Смотрю на аккуратные стопки наличных, снятые в банке на благо бизнеса. Отчетливо понимаю, что не сдержусь, что нет смысла сдерживаться.

Я есть я, не поменяюсь.

Считайте это отступными для успокоения совести, считайте это проявлением глупости. Завтра утром Анна получит некую сумму. Хотя бы немного.

Плюс-минус пара тысяч — спонсор не догадается.

Не важно, ошибаешься ты или нет. Не важно, сколько раз налажаешь.

Важно знать, что поступаешь верно, по справедливости. Не по чужой, а по личной.

И не когда-нибудь потом, а здесь и сейчас.

Просто важно знать.