Глава 15. Свобода

Дина

Мы останавливается на одном из перекрестков с «Арбатом». Я была здесь несколько раз днем, но давно…

С ночной его версией это сравнивать нельзя! Слева от нас пешеходный мост, справа какой-то клуб с прозрачной панорамной стеной. От музыки, огней и пестрой толпы возбужденных людей меня наполняет восторгом и предвкушением какого-то праздника.

— Пойдем, Дин.

Паша тянет меня за руку к мосту.

— Так значит, ты была Кузнечиком? — бросает на меня Воронин снисходительный взгляд.

— Значит — была.

— Еще не слышал всю историю целиком…

— Целиком и не услышишь.

— Говорят, ты отжигала какую-то дичь.

— Дичь? — фыркаю я. — Не совсем. Это была драка. Просто никто не видел соперника, кроме меня. И со стороны это смотрелось, наверняка, дико.

— А кто был соперник?

Дагер…

— Ну, расскажи!

— Нет. Это моя победа. Я ей не делюсь.

— Ой… — закатывает глаза.

На мосту — одна музыка сменяется другой. Какие-то прилавочки, уличные музыканты, мимы, танцоры. Стрит-артеры огородив кусок пространства рисуют 3D картинку прямо на асфальте. Издалека она уже приобретает черты провала в мосту.

Я оглядываюсь, врезаясь в людей.

Вокруг много огней. Много молодежи… Маленький уличный кинотеатр с короткометражками. Люди стоят перед экраном, едят попкорн. Кругом смех, голоса…

Мой взгляд залипает на всем. Чувствую себя инопланетянкой. Ночью я, пожалуй, была только на вокзалах и аэропортах. И всегда с мамой. Эйфория от того, что я одна без нее и могу делать все, что хочу — пьянит. Я улыбаюсь, как невменяшка.

— Сюда, — ведет меня дальше Паша.

Сглатываю слюну, наблюдая, как в большом казане кипит карамель и в нее макают очищенные половинки яблок, продавая их на палочках прохожим.

А чуть дальше — пончики.

А еще чуть дальше — корейская девушка собирает в коробочку вок с парящих поддонов. Там креветки, лапша, фунчеза, овощи…

От запахов кружится голова!

Но я же здесь, чтобы продать часы. Поэтому послушно иду за Ворониным. А что-нибудь съем я на обратном пути, когда будут деньги.

Мы наконец-то проходим до конца этот мост соблазнов, спускаемся к боксу проката. Там велосипеды, ролики, самокаты… Табличка «Закрыто».

Паша отпускает мою руку. Звонит кому-то.

— Костя, ты где? Мы подошли.

К нам выходит парень постарше нас.

— Здорово, Паха, — их ладони встречаются в небрежном рукопожатии.

Мне неприятен этот Костя. Какой-то разболтанный… И смех такой… нездоровый. Бивис какой-то.

— Чо за принцесса?

— Подружка, — искоса стреляет в меня взглядом Воронин, облизывая нижнюю губу.

— Не болтливая твоя подружка?

Насупившись, смотрю в глаза этому Косте.

— Ладно, пойдемте.

Внутрь идти очень не хочется. Но я же сама напросилась. И как-то нелепо сейчас будет давать заднюю.

— Не бойся, — уловив мои сомнения, давит на спину Воронин. — Тебя никто не тронет. Ты же моя… подружка.

Черт!

Молча захожу в бокс. Там еще один парень. Сидит, съехав в кресле в расслабленную позу. А вот и Батхед к Бивесу! На столе кальян, какие-то жестяные банки. На выходе, уперев руки в косяк стоит Костя.

От адреналина мое сердцебиение ускоряется. Это плохое место. И люди плохие.

— Ну, показывайте, что там у вас? — пренебрежительно протягивает Батхед руку.

Достаю часы. Подходить к этому… не хочется. Я протягиваю их Паше.

Тот сначала рассматривает сам. Потом отдает этому.

— Две сотки… — взвешивает в руке их Батхед, словно покупает на вес.

Две сотки? Чего?

Бросаю на Пашу тревожный взгляд, пытаясь понять.

Паша высокомерно смеется.

— Ты бредишь? Внимательнее посмотри. Тем более, они не ворованные.

— Чьи?

— Отца, — поясняю я. — Он уже много лет живет в другой стране. И возвращаться не планирует. Они ему не нужны.

— Четыре сотки. Больше не дам.

— Шесть косарей они стоят, — разворачивает Воронин к нему экран своего телефона с изображением таких же часов. — За штукарь я их сам у нее сейчас заберу.

Демонстративно вытаскивает несколько купюр евро и держит, зажав между пальцами. Батхед недовольно морщится.

— Штука триста. Больше нет.

— Окей. Давай бабки.

Ого! Я не рассчитывала на столько.

Он считает деньги мелкими купюрами.

— А больше у отца ничего ненужного нет?

— Не знаю. Что, например?

— Запонки на рубашках посмотри. Если бренд или золото — неси.

Конечно же, деньги очень нужны. Но эти товарищи так отталкивают, что не знаю, решусь ли я еще на один визит. Запонки дома есть, и зажим на галстук. У отца в шкафу. Комната закрыта. Ключа у мамы нет. Но я спокойно туда могу залезть через форточку. Уже несколько раз делала это.

Класс, Царева. Столько лет учиться на… форточницу!

Ну, а что делать?.. Может, мне этих денег хватит, пока работу найду?

— Тысяча баксов — это сколько? — шепчу я Паше.

Я даже примерно не знаю курс.

— Тысяча баксов — это тысяча баксов… — улыбается тот.

Мой телефон звонит. Мама! От ужаса волосы становятся дыбом. На улице играет музыка, здесь — мужские голоса.

— А где туалет? — оглядываюсь я.

— Там, — кивает Костя на дверь.

Поспешно сбегаю туда. Здесь воняет дымом, я открываю фрамугу под потолком. Мама перезванивает. Глубокий вдох…

— Алле? — сонно отвечаю я.

— Не могу до Беллы дозвонится. У вас все нормально?

— Нормально. Спим. Она телефон в гостиной оставила.

— Ясно.

— Все?

— Даже не спросишь, как дела с твоей дисквалификацией?

— Я спать хочу.

Там за дверью что-то происходит.

— Неблагодарная!

Скидываю вызов. Прислушиваюсь.

— Менты! — вскрикивает кто-то из парней. Потом грохот…

— …Скупка краденного… — слышу мужской голос.

— Э, руки убрал! — голос Паши. — Несовершеннолетний я! Отцу звоню…

Опять грохот. Крики…

В ужасе замыкаю дверь.

Капец…

Чего делать?

Поднимаю глаза на открытую фрамугу.

Кажется, пора делать ноги! Я не Паша, звонить мне некому.

Подтягиваюсь, высовываюсь в окно. Перехватившись руками за ветку вытягиваю себя. Спрыгиваю на землю в темноту.

Из-за бокса видны красно-синие огни ментовской машины. Я тихо пятюсь в тень деревьев. Через окно слышу, как выносят дверь в туалет.

Минута… Еще минута, и я бы попала. Хотела свободы — вот тебе, пожалуйста!

Разворачиваюсь и бегом срываюсь с места. Останавливаюсь только на мосту. Присаживаюсь на корточки у перил, слепо оглядывая масштабную тусовку.

Ладно, пронесло. Часы жалко… И с едой облом. Зато — погуляю!

Медленно бреду обратно. Останавливаюсь у экрана, смотрю пару короткометражек. Замираю у мимов. Смотрю как двигается одна из девочек. Тоже гимнастка! Сто процентов. Наших видно сразу.

После представления, она обходит народ со шляпкой. Ко мне подходит последней. Я с сожалением понимаю плечами.

— У меня нет денег. Но было классно! Особенно Chestroll!

— Ты гимнастка?

Киваю.

— Бывшая, — поспешно добавляю я зачем-то.

— И я — бывшая! — смеется она. — Катя…

— Дина, — пожимаю протянутую руку.

— Держи вот… — протягивает мне пластиковый квадратик. — Это наш любительский театр. Приходи. По субботам мы здесь. А в воскресенье — на малой сцене ТЮЗа.

— Обязательно… — рассматриваю визитку.

Иду дальше до конца моста. Останавливаюсь возле прозрачной стены клуба. Мне кажется, среди толпы я вижу там длинные белые косички Яны.

Вернуться на такси, как планировала — не выйдет. Ввожу на телефоне карту с геолокацией. Восемнадцать километров до дома.

Охренеть, нагуляюсь…