Глава 31. Чертов японский

Дина

— Чертов японский, — стонет Яна, швыряя планшет. — Как можно это выучить? Надо было выбирать корейский!

Я тоже выбрала восточным языком японский.

— Согласна! — со стоном падаю на спину. — Ты картинками запоминай, так проще. Решетка — колодец, «Т» с хвостиком — низ, перевернутая — верх.

— Ну где в светском японском я буду использовать слово «колодец»? Ты перевод на японский сделала?

— Нет, — вздыхаю я. — Это невозможно.

— Дагер, учит все шесть языков. Давай, попросим его? Он так неровно вокруг тебя дышит, надо пользоваться! — хихикает Яна.

— Да уж.

— Пф… — растекается в ядовитой ухмылке Гала, поднимая глаза. — Дагер дышит неровно часто, но очень недолго. На каждую новенькую. Так что не бери на себя много, Царева. Дело не в твоей охренительности.

Растерянно перевожу взгляд на Яну.

— Он больше не играет, Гала, в эти игры, — недовольно прищуривается она.

— Ну да… ну да… — циничненько. — Это он в Цареву влюбился! Аха-ха! — демонстративно смеется. — Дагер. В Цареву. Ага. Только если в твоей родословной были цари и ты отличаешь Моне от Мане! Он не выносит провинциалок.

— Как можно спутать Моне и Мане? — цокаю я.

— Не слушай ее, — качает головой Яна. — Она просто завидует.

— Чему? — пренебрежительно закатывает глаза Гала. — Статусу очередного трофея Рафаэля и звезды Золотого чата?

Прихватив телефон выходит из комнаты.

— Ян, о чем она?

— Это было еще до меня, Дин. Какой-то скандал. Парни играли на девочек. Выкладывали доказательства своих побед в чат. Фотки там, видюшки… Раф был чемпионом.

— Ясно, — мямлю я.

Живот сводит судорогой. Это что все было — вот оно?

— Но. Он больше не играет!

— Да мне все равно… — вру я.

— Ты нравишься ему! — с досадой вздыхает Яна. — Не слушай никого.

— В моей родословной не было царей, — утыкаюсь я в учебник.

И ни черта не вижу.

— Дин, они все там отличились, в этом чате. И мой Макс, и Сэмыч и даже Сашка. Ну идиоты они озабоченные, когда взрослеют. Но это им не мешает влюбляться потом, любить и…

Сложно поверить в это. Закрываю лицо руками.

Как-то перебор для меня по уровню дерьма в моей жизни. К горлу подкатывают рыдания. Но я глубоко дышу, зло ругая себя за эту слабость.

— Динка! — неожиданно обнимает меня Яна сзади, присаживаясь ко мне на кровать. — Ну ты чего? Ты не трофей, я уверенна. Макс сказал, что Рафаэля давно нет в том чате. Они все вышли. Он так смотрит на тебя, когда ты не видишь… Взглядом ищет постоянно. Молчаливый стал. Загруженный. Сам на себя не похож! Ты чего плачешь? У вас было что-то?!

Отрицательно кручу головой.

— Это я так… — вытираю слезы. — Навалилось всякого.

Толкаю учебник.

— Ты не реви. Прорвемся!

Яна вышагивает по комнате с телефоном у уха.

— Раф, привет. Ты можешь нам с Диной немножко помочь с японским? Спустись к нам в рекреацию, ладно?

Яна забирает наши тетради, и хватая за руку, тащит.

— Давай… Нам еще проекты делать. Если он не поможет, не сдадим!

А мне надо сдать. Хороший аттестат из «Швейцарии» это уже сама по себе рекомендация в любой вуз.

И я подчиняюсь ей. На самом деле потому, что мне очень важно заглянуть в его глаза. Я хочу знать наверняка — трофей или нет.

В рекреации — диваны, кресла, большая плазма. Мягкий ковер…

Перед телеком прямо на ковре компания парней и девушек смотрят комедию.

Мы выбираем диван.

— Добрый вечер, — подсаживается к нам Раф.

— Дине пока сделай, я сейчас! — неожиданно смывается Янка.

Я растерянно смотрю ему в глаза. И он тоже слегка потерян, что ли…

— Давай, — протягивает руку.

Отдаю раскрытую тетрадь.

Хмурясь и кусая губы, надстрочно рисует мне иероглифы. Парочку зачеркивает, рисует другие.

Отдает обратно.

— Arigato, ангел, — благодарю его на японском.

— Не за что.

Бросает взгляд на мой замотанный лейкопластырем палец.

— Что это? — ловит руку за запястье

— Ерунда, — одергиваю.

— Ты обращайся сама, если что, ладно?

— Да я не собиралась…

— Янка сводничает? — с короткой улыбкой оглядывается он.

— Ну, в общем-то, я сама пошла, — признаюсь я. — Хотелось в глаза тебе посмотреть.

— Мм… По поводу?

— Мне Гала поведала про Золотой чат.

Сглатывает, от лица отливает кровь. Кадык дергается вниз.

— Ну, смотри… мне в глаза, — хрипло, равнодушно.

А взгляд у него пронзительный. Болезненный, лихорадочный… Венка на виске бьется.

— Что видишь, Дин?

— Не знаю. В общем-то, я так и думала, что… — пожимаю плечами. — Будет какое-нибудь дерьмо.

Мой голос предательски срывается.

Ткань на его груди трепещет, я вижу? как бьется сердце. Протирает ладонями лицо.

— Не умею оправдываться. Но если бы умел, попытался бы. Нет меня в том чате.

— Ладно, я пойду.

— Подожди! — нервная, замученная улыбка. — Ты же пришла в глаза мне посмотреть, да? Ты внимательнее смотри, пожалуйста.

Мне не чувствуется от него подставы. Чувствуется что-то другое совсем. Что-то от чего мое сердце тоже начинает гулко, болезненно ускоряться.

Но я не верю ни ему, ни себе.

Потому что он — мерзавец, а я — дура.

Опасливо отодвигаюсь подальше от его требовательного взгляда. Перевожу взгляд на экран.

Неожиданно Раф разворачивается и ложится головой мне на колени, закидывая ноги на подлокотник дивана. Кладет мою ладонь себе на глаза.

— Спать не могу… Голова болит… — тихо жалуется.

Это так неожиданно и доверчиво, что обескураживает. Боясь пошелохнуться, я прислушиваюсь к тому, как покалывает и пульсирует моя ладонь.

— Issho ni itai…[5] — тихо.

Вздрагиваю. Это на японском.

— Я не знаю перевод.

— Слава Богу…