Глава 33. Неправильный японский

Дина

После душа подсушиваю немного волосы феном. Крутясь, разглядываю себя в зеркало. Поправилась. Грудь стала гладенькой и ребра не просвечивают в ложбинке. Встаю боком. Попа, конечно, да… Но у других девочек не меньше, и ничего! Это тоже красиво, убеждаю я себя. Главное — талия все такая же тонкая.

Обернувшись полотенцем, выхожу из душа. И, вздрогнув, замираю. С подоконника сначала спрыгивает Макс, а следом — ангел.

— Вы с ума сошли? — выглянув в окно быстро закрывает за ними Янка.

Макс по-хозяйски выключает свет, замыкает дверь. И включая, на телефоне фонарик, кидает его на кровать Яны.

— Не шуми, Мышка! — с довольным мычанием целует ее в губы.

Растерянно стою посреди комнаты. Встречаемся в сумраке взглядами с Рафаэлем. Одновременно прикусываем нижнюю губу. Потому что это все неловко. В темноте слышно, как чмокаются Янка с Максом. И я в глазах Дагера вижу, что он тоже вспоминает сейчас наш поцелуй. Я вспоминаю… Голова кружится.

— Раф, от окна отойди, — просит его Макс.

Ангел подходит ко мне впритык. Мне горячо и неуверенно от его близости. Тем более, что под полотенцем ничего нет. И темнота обостряет запахи. Никуда от него не деться!

— Привет… — шепотом.

— Ты зачем здесь? — шепчу в ответ.

Улыбаясь, опускает взгляд. Исподлобья снова бросает его мне в глаза.

— Кофе хочешь?

— Хочу… — пожимаю плечами.

— Ну, пойдем. Помогай… — снимает рюкзак.

— Эй, мы тоже хотим, — присоединяются Макс с Яной.

Я двигаюсь в угол кровати, освобождая им место. Рафаэль — ко мне. Мы касаемся бедрами. Поправляю полотенце. Хорошо — длинное!

Шуршат упаковочки, фольга…

— Увы, только холодный, — протягивает мне стаканчик Старбакса Рафаэль.

— Сейчас будет горячий фокус к холодному кофе, — сверкает в темноте зубами Макс.

Насаживает зефирку на деревянную шпажку и подпаливает ее зажигалкой. Она обугливается и маняще пахнет жженым сахаром. Скармливает Янке. Та стонет от удовольствия.

— Это божественно! Еще!

Рафаэль делает зефирку для меня, одолжив зажигалку у Макса. Забираю. У него из рук есть не решаюсь. Как-то это… перебор!

Но сладости расслабляют. И мурлыча от наслаждения, мы поглощаем их в темноте! В какой-то момент он всовывает мне в рот кусочек шоколада. Ладно, черт с ним. Я продажная душонка! Шоколад так пахнет, что даже Рафаэль перестает вызывать у меня чувство надвигающейся катастрофы. Ну что такого? Просто угощение.

Сглатываю слюну, стаскивая еще кусочек. Он тает во рту. А потом какого-то другого, с орешками.

— Боже, я столько сладкого за всю жизнь не ела! — признаюсь я.

— Вот это попробуй, — протягивает мне Яна.

Кручу в руках тюбик.

— Что это?

— Давай… — Раф раскручивает тюбик, — это жидкий шоколад с карамелью. Надо выдавить в рот.

— Но-но-но! — уворачиваюсь от него, перехватывая тюбик. — Какие интимные лакомства!

Сдавленное хихиканье. Макс шикает на нас, хотя сам угорает громче всех.

Шоколад оказывается сильно жидким, и когда я вырываю тюбик из рук Рафа, мы нечаянно сдавливаем его. Он брызгает мне на губы, подбородок, шею и полотенце.

— Оу! — пищу я. — Капец…

Все покатываются со смеху. Рафаэль перехватывает мои волосы, собирает их в хвост. Неожиданно слизывает с моего голого плеча капли шоколада.

— Одни убытки от тебя, Царева. Это была моя порция.

От неожиданности захлопываю рот, забывая, что хотела сказать.

— Замарашка… — следом за плечом, снова неожиданно от его мягких губ страдает мой подбородок.

Замерев держу этот несчастный тюбик. Не понимаю, врезать ему сейчас за это или не делать трагедии, и не портить всем настроение. Потому что вроде как шутка…

— Дагер… — грозно шепчу я.

Он стискивает мой хвост сильнее.

— Знаю-знаю… Мерзавец, самовлюбленный гад и сволочь. Как тут устоять, да? — подмигивает он мне, улыбаясь.

Смешно, ага.

— Даже добавить нечего!

Янка с Максом кормят друг друга орешками в шоколаде. Я вытираюсь влажными салфетками липкий шоколад.

— Все?

— Кажется, да.

Отпускает мои волосы. И тут же поправляет упавшую на лицо прядь. Уворачиваюсь от его пальцев, чувствительно проходящихся по кромке ушка. Отодвигаюсь подальше. Макс с Янкой шепчутся о чем-то своем.

— Твой кофе, — передает мне стаканчик с окна ангел.

Пью кофе. Вкусный…

Взгляд Рафа скользит по мои голым ногам. Он поднимает руку, зависая ей в воздухе над моей коленкой. Фонарик на телефоне Макса гаснет. Становится совсем темно.

— Только посмей… — шепчу я.

Но его пальцы так близко, что волоски на коже становятся дыбом, и я чувствую жар его ладони.

— Что именно?

— Хоть что-нибудь!

В коридоре негромкий голос Аллы. Мы все замираем, замолкаем. Голос удаляется. Макс утягивает Янку к ней на кровать. Они тихо болтают.

— Тебе пора, — кладу подушку к себе на колени.

— Не хочу уходить.

Оборачиваемся на звук поцелуя. Капец… Я чувствуя, как загорается мое лицо. Раф обрисовывает пальцем мою ступню, стоящую рядом с его бедром.

— Нет, — качаю головой.

— Что — нет?

— Не трогай, Раф.

— Я не трогаю. Я грею, — кладет горячую ладонь на пальцы.

Ощущение очень приятное, надо признаться. Сердце колотится, оглушая меня. Мне кажется, я немного не в себе. Время словно замедлилось.

— Дин… — ловит мою руку. — Ну они же все равно тебе поспать не дадут.

Рафаэль демонстративно включает на своем телефоне тихую музыку, немного заглушая хихикание и возню ребят.

— А ты чем поможешь?

— А я с тобой японский поучу, хочешь? Завтра ведь сдавать.

— Мне кажется, я все равно не сдам, — вздыхаю я.

— Ну, хуже точно не будет, верно?

Прячусь от него под одеяло, сползая вниз на подушку.

— Тenohira… — кружит пальцем по моей ладони.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ладонь.

— Yubi… — ловит мой палец.

— Палец. Ты подсказываешь, ангел.

— Окей, сложнее немного.

— Прикосновение. Как? — пальцы ласково скользят по моему запястью.

— Мм… Кuchi?

— Кuchibiru, — поправляет он.

Слова становятся сложнее. Я больше путаюсь. Перевожу невпопад. Он терпеливо поправляет.

— Saikai deki te ureshii.

— Сложно… — вздыхаю опять. — «Рад»?

— Да. Я рад.

— «Общаться»?

— Верно… Мe no mae, Dina.

— Смотреть? — сонно бормочу я.

— Посмотреть мне… в глаза, — подсказывает мне проникновенным шепотом. — Аnata ni kisu shi tai… — еще тише. — Fure…

— Губы… Хочу… — ловлю знакомые слова.

— Хочу. Губы.

Ведет пальцем по моим губам.

— Раф? — сглатываю я, просыпаясь. — Это какой-то неправильный японский.

— Какой есть.

Ложится мне на живот лицом, обнимая через одеяло.

— Hayaku ne nasai…

— Засыпать?…

— Да.