Глава 37. Раненые идиоты

Рафаэль

Сидя в рекреации на диване напротив друг друга, мы ищем на планшете инфу для Дининого проекта.

— Что там у тебя, Бастилия?

— Бастилия, да.

— Смотрим…

Захожу в проекты выпускников за последние несколько лет. В папку «История».

— Здесь все уже есть. Вот твоя Бастилия. Переделай немного, выучи и все.

— Откуда это у тебя?! — шепчет она.

— Дан собирал, пока учился. Для меня.

— Так ты мухлюешь, ангел!

— Есть немного, — ухмыляюсь я.

— Понятно теперь почему ты лучший в классе.

— Да ладно. Это все можно легко заказать. И тебе через сутки тебе на почту пришлют готовый проект. Ты думаешь у других денег нет на это?

— Думаю, есть.

— Или ты думаешь, наши учителя тупые и этого не понимают?

— Наверное, понимают…

— Фишка не в том, чтобы проект был, а в том, чтобы его защитить. Вот тут они с тебя все шкуры спустят. И многие делают сами. Все равно потом разбираться и учить.

— Может у тебя и по химии есть? Мне сдавать послезавтра.

— Тема?

— Аллотропия неорганики.

Пролистываю готовые проекты.

— Есть! Давай, все свои проекты. Поищем…

Переношу для нее их на рабочий стол.

— Минуту… — забираю планшет в руки.

Быстро прячу папку с фотками, слитыми с телефона, делая ее скрытой. Надо разобрать и удалить потом лишнее. Кладу планшет снова между нами.

— Вот и все. Считай, неделю времени тебе сэкономил.

— Спасибо! — тянет планшет на себя.

Но я держу крепко, не отдавая ей. Вопросительно дергает бровью.

— Я же еврей, Царева, — ухмыляюсь я. — Корыстная и эгоистичная божья тварь.

— Это неправда, — прищуривается она, вытягивая планшет настойчивее. — Ты не такой.

— Такой-такой…

— Ну и что ты хочешь? — подозрительно.

— Я хочу архисправедливую вещь — чтобы освобожденное время принадлежало мне.

Выпускает из рук планшет.

— И чем мы будем заниматься? — поджимает губы.

У меня тьма идей! Но это тот случай, когда дальше давить нельзя. Съедет. Поэтому — шаг назад. А когда согласится, тогда уже можно еще парочку вперед.

— Неважно. Чем захочешь. Хочешь — кино смотреть, хочешь — спать, хочешь — кататься. Хочешь… целоваться, — произношу одними губами, подмигивая ей, и уже вслух добавляю: — Тебе решать.

На щеках Динки расцветает красивый румянец. Взгляд уплывает.

Изображая кистью паучка, добегаю пальцами до ее руки. Сжимаю под ее задумчивым взглядом. Второй рукой двигаю к ней планшет.

— Ну?… Сделка состоится?

— Ладно! — забирает. — А если я захочу скрипку?

— Это — за отдельную плату.

— Какую?

— Взамен на твою пластику. Согласись — справедливо. Мой талант в обмен на твой.

— Мог бы и «подарить»! — возмущенно, но глаза улыбаются.

Ну наконец-то мы не кусаемся, а флиртуем.

— Неа, — облизываю губы. — Я жадный. И знаю, чего хочу.

Встречаемся взглядами. Все расплывается, кроме ее светлой радужки и расширенных зрачков. Я забываю — о чем мы.

У нее потрясающие черты лица. Большие глаза, пристальный инопланетный взгляд, который когда-то бесил меня, а теперь пленяет. Соболиные брови, придающие ей выразительности, острые скулы и дразнящие, очень живые губы. Я смотрю на нее и не могу поверить и вспомнить, как она могла казаться мне бесцветной? Ведь черты остались теми же…

Мне хочется говорить ей комплименты, но Дина их не примет. Начнет стебаться или кусаться.

И я делаю ей комплемент по-другому. Пододвигаюсь чуть ближе. Нажимаю на экран, включая клип на рабочем столе планшета.

Это я записывал недавно. Через окно спортзала, зависнув на качелях. Она тренировалась… Потом, маясь от ее отсутствия, сделал более гладкую нарезку, наложил музыку…

Мы наклоняемся над экраном, соприкасаясь головами.

— Красивая у меня девочка… — шепчу ей тихо, сжимая ее пальцы.

От того, что она не отрицает сказанное. И не кусается в своей издевательской манере мое сердце снова разгоняется до сверхчастот.

Моя девочка?

Здесь две гребанные камеры и семь пар глаз. И несмотря на то, что свет притушен, и все увлеченно пялятся в телек, я не могу себе позволить поцелуй.

Динке штрафы ни к чему. У нее и так такие завалы перед экзаменами, что я не понимаю, как она будет все сдавать. Ее как слепого котенка швырнули в нашу непростую программу с претензией на европейские университеты. Как хочешь, так и плыви. Барахтается… настырная.

Не могу позволить не только по этой причине. В стенах школы публично не хочу. Я найду другие версии выражения чувств.

— А что это у нас здесь такое горяченькое?

Неожиданно заглядывают сверху в экран несколько одноклассников из-за спинки дивана.

Переворачиваю планшет.

— Чего хотели?

Пытливо и похабненько вглядываются в наши лица.

— Порадуй друзей, Раф, поделись счастьем. Мы же на тебя… — опускают они «ставили», заменяя более нейтральным, но многозначительным: — «надеемся». Ни спать, ни есть не можем. Волнуемся — ответит тебе Дина взаимностью или нет? Поделитесь счастьем-то!

Стебутся наперебой, жадно поглядывая на Динку.

— Нищим духом не подаю, — улыбаюсь им свысока.

Воронина среди них нет, он на меня не ставил, это точно. Чего-то он потерялся, не в его духе.

— Эй… Дагер! Нельзя так с товарищами, — облокачивается на спинку Фил, оскаливаясь на меня.

Никогда мне не был симпатичен.

— Так как бы… Гусь свинье не товарищ, — смотрю ему в глаза. — Если ты о себе.

— Ты чего, Рафчик? — сжимаются его кисти в кулаки. — В себя поверил?

Дергает меня демонстративно пальцами за воротник рубашки. — Против своих?

Перехватываю руку, выворачивая кисть на излом.

— Здесь своих нет.

— Пусти, придурок! — вскрикивает Фил.

Хочется дернуть чуть сильнее и сломать. Но я не позволяю себе неадеквата. Отпускаю, поднимаюсь на ноги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Динка встает рядом, хмуро скользя взглядом по их лицам.

— Чего стоим? Рассосались отсюда, — сдержанно бешусь я.

— Ладно, пацаны, — ухмыляется зло Фил. — Не мешаем Дагеру, на нас же работает.

Скотина… Испортил момент.

Сваливают.

— Что он имел в виду? — переводит на меня взгляд Дина.

— Игнорируй, ладно. Они отстанут, когда поймут, что сожрать им здесь нечего. Если кто-то будет назойлив, скажи мне.

— Я не умею игнорировать. И жаловаться.

Это проблема, да.

Черт… Черт!

Сжимаю раздраженно переносицу.

Я не хочу, чтобы она ввязывалась в эти мои разборки!

— Дин… Это мой конфликт, — морщусь я. — Тебя будут цеплять, если мы будем общаться. Но если не будем, цеплять будут не меньше. Я не знаю, как лучше.

Мои губы дергаются в попытке улыбнуться. Хреновый расклад.

— Хотя нет, знаю. Лучше, если я буду рядом. Но цеплять будут. Я быстро это не решу, — признаюсь я.

— Мне все равно, Раф, — пожимает плечами. — Ты же меня знаешь.

Знаю.

Мне не все равно.

Растерянно взъерошиваю волосы. Надо что-то делать…

— Спокойной ночи, ангел, — протягивает мне «пять».

Бережно шлепаю по ладони, с улыбкой опуская взгляд.

Иду наверх. В голове моей только одна мысль: как зная про портал в комнату к Дине им не пользоваться? Гала-то в изоляторе…

Невозможно же не воспользоваться моментом. Это же чокнуться можно. Такой силой воли я не обладаю. Интересно, Шагалов более стойкий? Что-то мне подсказывает, что нет.

— Рафаэль!

А вот и Паша.

— Слушаю.

— Дело есть.

— Нет у меня с вами дел, я же ясно сказал.

— Да не игра! Мне не до нее. Мне надо быстрее…

Присаживается на ступеньки. Разбито смотрит вперед. Ну, допустим… Сажусь рядом.

— Займи денег, Раф.

— Сколько? — по привычке интересуюсь я.

— Пол ляма.

— Ого…

— Угу… — невесело качает головой.

— Нет у меня, — развожу руками.

— Да ладно? — недоверчиво. — У тебя и нет? Ты же «безлимитный».

— Все. Касса закрыта, — усмехаюсь я. — Я в опале.

— Ясно… Но у тебя долгов же по школе на лям, на меньше. Потряси их, а?

Меньше. Гораздо. И быстро я их не стрясу.

— А что случилось-то?

— Брат встрял.

— А родители?

— А родители его первыми и прикопают за такое.

— Деньги зачем?

— Выкупить кое-что. Его подставили.

— Надо идти к родокам, Паша. Пусть лучше они прикопают.

— Так, дашь денег?

— Я ж сказал — пустой.

Не верит, качая головой.

— Ну, спасибо, чо… — фыркает он, сбегая по лестнице вниз.

Ну да. Классные вы все. Как денег надо или что-то грандиозное замутить — это ко мне, со мной. Как в чате меня подставлять — так против меня.

Нахрен.

Захожу к себе в комнату. Макс еще мокрый после душа, бедра обмотаны полотенцем. Мы встречаемся полыхающими взглядами, переводим их синхронно на окно.

— Сэмыч, давай их отметелим, а? — стонет страдающе Кислицын. — Оборзели!

— А, давай! — неожиданно Сэм толкает меня сзади под коленку, придерживая заваливает на пол.

Начинается шутливая возня.

— Отвали, Решетов! — смеюсь я, валяясь на спине.

Вот с этими перцами можно «делиться счастьем», они из моей песочницы. Такие же раненые идиоты. Или как там правильно — влюбленные? Не суть….

Поворачиваю голову. Шагалов валяется рядом, в ногах у Кислицына.

«Ты идешь?» — дергает бровями.

Утвердительно моргаю ему. Ну, конечно же — да!