Эпилог
Сидя перед камерой телефона Дина сдает последний экзамен. «Долбанный японский». А я… Я за ее телефоном. Заигрываю с ее пальчиками, которые упираются мне в живот. И… подсказываю, да.
— Воскресенье? — слышу голос преподавателя.
— Ничие… — мямлит Кузнечик.
— Би! — шепчу я.
— Ничие: би.
— Сегодня рано утром?
— Кэса Хаяи, — читает по моим губам Дина.
Она знает и сама. Просто слишком большой объем информации за короткий период и ей сложно сориентироваться.
— Конбан Осои? — переходит учитель на японский.
— Сегодня поздно вечером, — без моей помощи.
Молодец!
— Цу: яку-о ендэ кудасай, Дина.
«Позови переводчика, Дина», — на автомате шевелю губами. Оу, фак!
— Ммм… — теряется она, бросая на меня растерянный взгляд.
Встаю, подхожу к изголовью кровати.
— Коничива, — улыбаюсь я в камеру.
— Коничива, Рафаэль, — строго смотрит на меня учитель. — Я поставлю «хорошо». Но только под твою ответственность. Пообещай мне, что за лето ты дотянешь Дину до этого уровня.
— Честное пионерское!
Отключается.
— Ну вот и все!
— Боже, как стыдно, — хихикает Динка, пряча лицо в ладонях.
— Ты дотянешь все, что понадобится.
Поднимаю ее лицо, чмокаю в губы.
— Теперь немного стрессов Царева.
Сажусь перед ней.
— Во-первых, мы едем на выпускной.
— Нет!
— Да.
— Нет, я не поеду!
— Ты едешь. Ты часть этой школы. Причем лучшая. Ты поедешь и заберешь свой аттестат.
— На кресле?! — с сарказмом.
— Да.
— Я не хочу. Я не чувствую себя уверенно. Я…
— Я буду рядом, — категорично взмахиваю рукой. — Твои зубы не пострадали, верно. Захочешь кого-то укусить, укусишь. В остальном — я рядом.
— Раф, там девочки будут соревноваться, кто круче выглядит и двигается, у кого дороже прикид.
— Забей на всех. Для меня круче всего выглядит твой рентгеновский снимок. Его никто не переплюнет.
— Что мне там делать?!
— Что МНЕ там делать без тебя?
— Это твоя школа, Раф!
— Давай не будем спорить? Мы идем парой. Я зайду через час.
— Да меня никто не отпустит отсюда! — бросает она последний аргумент.
— Ах, да. Это — «во-вторых» и еще один стресс — тебя выписывают, Дин.
— Как?! — распахивает удивленно глаза.
Я просил ей не говорить, пока все не решится однозачно.
— Соберись, Кузнечик. И не парься ни о чем. Я уже все организовал.
— Как я соберусь?! — фыркает она удрученно, разводя руками на палату.
— Вот так…
Открываю дверь, запуская визажиста и стилиста с платьем.
— Увидимся, — сматываюсь, чтобы ей не с кем было спорить.
Может, мы и не будем самой топовой парой сегодня, но однозначно будем самой счастливой. Дина уверенно идет на поправку. Ей запрещены лестницы, быстрые и резкие движения, нагрузки, много чего запрещено. Но она научилась двигаться как фея — плавно и неспешно. Вернее, она умела и так — во время своих выступлений. Теперь — это ее темп везде.
Вне помещения — только в кресле. В ближайшие две недели. Пока закончится курс лекарств.
На ресепшене реабилитационного центра вижу знакомое лицо. И не сразу понимаю кто это. Но потом доходит. Отец Воронина. Самого Пашу почти сразу увезли в Москву.
И хоть я зол на него за то, что он искалечил Динку, но не настолько, чтобы мне было плевать — что с ним.
Дина уже не в критическом состоянии, и я могу думать о ком-то другом. В том числе и о нем.
— Добрый день, — подхожу я.
Воронин старший отрывает взгляд от документов в руках. Тоже смотрит на меня так, словно не может узнать, но…
— Рафаэль Дагер. Одноклассник Вашего сына, — напоминаю я.
Светло-серые глаза создают ощущение бетона — твердый, шершавый, холодный взгляд. Мне кажется, через глаза он смотрит на внутреннюю поверхность моего черепа. Хочется размеять затылок, так замораживает.
Взгляд немного расфокусирован. Я тоже так, пожалуй, смотрю, когда хочу продемонстрировать, что равнодушен к диалогу.
— Павел на реабилитации.
И все.
Окей…
— Когда он вернется домой?
— Нескоро.
Ладно, я понял. Разумнее тихо узнать у персонала. Так как сам Паша не доступен в сети.
— Хорошего дня.
Дома переодеваюсь, привожу себя в порядок. И заказываю нам на сегодня спец тачку с подъемной платформой для Дининой коляски и креслом для меня внутри салона.
Внизу меня перехватывает дед.
— Рафаэль?
— Я немного опаздываю, — бросаю взгляд на часы, завязывая по дороге галстук.
Серафима лет с семи выдрессировала нас делать это с закрытыми глазами, как обезьянок. Для нее галстук и умение обращаться с ним — один из критериев интеллигентности.
— Ничего. Я не слишком задержу тебя. Присядь, — кивает дед на кресло.
Достает свой планшет.
— Ты обдумал те варианты, что я предложил тебе?
— Да. Я хочу остаться на два года поработать в фонде экспертом с заявками. И дом Царевых. Сегодня.
— Но, дом требует ремонта, Рафаэль. Въезжать туда рано.
— Не нужно ничего! — убеждающе раскрываю ладони. — Мы сами, ладно?
Какой еще к черту ремонт? Мне важно привести ее сегодня домой! А там хоть полная разруха — не критично. Нам нужен диван, телек и холодильник. И чтобы только мы вдвоем!
— Хм… Мы не против, если Дина поживет у нас в гостевой.
— Нет. Она не согласится, — поджимаю губы.
— Ты сказал Дине, что я отказал ей в помощи?! — грозно сводит брови дед.
Что я — идиот?
— Во-первых, Дина ничего не просила, чтобы ей можно было отказать. Ни у тебя, ни у меня. Во-вторых, ты не отказывал. Ты оказал ее чуть более сложным путем, — демократично объезжаю этот неоднозначный момент.
— «Слова не мальчика, но мужа», — кивает дед.
— Только у меня просьба…
Он пытливо смотрит мне в глаза. Но — нет. Я не буду у него просить вернуть мне безлимиты. У меня гораздо более важная просьба.
— Дина. Дина как человек системы с удовольствием взялась бы за работу со спортивным направлением. И она бы старалась. Для нее это важно. Если ты не против, порекомендуй ее. админом. Помощником любым… Кем угодно.
— Уже пообещал, признавайся! — ложится дед на спинку кресла.
— Нет. Этот урок я усвоил. Я не предлагал. Но я знаю, что она с радостью согласится. И как человек очень требовательный к себе и справедливый будет делать любую работу идеально. Но нет, значит, нет.
Да… Да… Да!
Ну что тут думать, а?!
Как бывший спортсмен, попавший в ситуацию, она идеальный сотрудник для фонда! А учиться будет заочно.
Для Динки так важно не зависеть сейчас ни от кого. Даже от меня. Она вгрызется в эту возможность!
Равномерно дышу, спокойно глядя деду в глаза. Покер-фейс! Это такая игра… Как только показываешь, что слишком заинтересован, дед тут же превращает это в инструмент для воспитания. А я уже немного подустал, честно говоря от воспитания Марка Дагера. Я уже идеально воспитан!
— Я знаю, что для тебя это важно, — ухмыляется он. — Можешь не строить мне глазки, внук.
— Так и…? — дергаю бровью.
— Я поговорю с кадровым руководством.
— Благодарю! — улыбаюсь, вставая.
У дверей мама незаметно засовывает несколько купюр в мой карман, целуя в щеку.
О, нет, я не отказываюсь. Я почти на нуле. А до своих личных денег мне еще месяц, как минимум. Весьма скромных, надо сказать. Серафима, конечно, не даст умереть нам с голоду. И все же…
— Только не пейте!
— Да нам же нельзя, мам.
— И… Дина очень хрупкая, ты же помнишь, да? — многозначительно и тактично. — И… нельзя…
— Ма-а-а-ам!
Не надо со мной разговаривать на эти темы. Я даже сам с собой на них не разговариваю. Не будите во мне демона! Он и так оголодал до невменяемого состояния.
— Все-все…
Уезжаю.
Дина ждет меня в сквере у больницы. Протягиваю ей белую розу.
— Вау…
Никогда не видел ее на столько безупречно вылизанной. Ее глаза сделали огромными, кожу мерцающей, а губы трепетными — прозрачный блеск.
Инопланетянка моя!
Волосы стильно и гладко собраны наверх. Ей идут такие силуэты! Девичья шея — как отдельный вид эстетики.
Улыбаясь, отвожу взгляд.
— Плохо? — волнуясь.
— Глаза слепит, — стебу ее, прокашливаясь.
— Иди к черту, а? — шлепает слегка мне розой по губам.
Покорно сношу выпад, облизывая губы.
Усаживаясь поудобнее, кладет ногу на ногу.
Юбка платья длинная, но полупрозрачная. И под ней идеальные ножки. И только мой взгляд может различить на коленях телесного цвета ортезы. Потому что я знаю, что они там.
— Рафаэль, мне вернули вещи, которые были со мной, когда я поступила в больницу. Вот… — протягивает мне разбитый телефон. — Это нужно отдать Паше.
— Он в Москве, Дин. Могу его отцу отдать.
— О, нет! Тогда оставлю пока у себя, — прячет в сумочку.
На территории школы пусто, все в актовом зале. Мы опоздали немного…
Кресло у Дины с движком. Но мне удобнее везти его перед собой. Когда не контролирую, то начинаю нервничать. Чувствую и ее нервозность.
— Прекрати, Кузнечик. Ты прекрасно выглядишь. И то, что сидишь, этот факт не меняет.
В зале я везу ее по проходу, останавливаю у пустого кресла, присаживаясь рядом.
Идет вручение аттестатов.
Передо мной Кислицын. Касаюсь его плеча. Оглядываясь, незаметно тянет руку. Пожимаю. Улыбнувшись Динке, отворачивается.
По рядам волна шепотков. Это нам моют кости. Кто-то с любопытством, без желчи, Кто-то с радостью подхватывая сплетню. Кто-то с сочувствием… Но есть и особо одаренные.
Сидящая в ряду напротив Тина бросает на Динку презрительный взгляд. Дина изящно перекладывает ногу на ногу, чуть меняя позу. Покачивает туфелькой.
Тина косится, не отводя глаз от наших сплетенных кистей. Что-то быстро строчит в телефон, поглядывая на нас.
— Рафаэль! — стучит пальчиком по плечу мне Гала, сидящая позади.
— М?
— Ты сегодня открываешь бал? — таким голосом… — Или… не с кем?
Накрываю второй рукой вздрогнувшую Динину кисть.
— Сегодня я могу открыть только счет, Гала. Кто кому врежет зрелищнее. Мне засчитать твою плоскую попытку как удар?
Не отвечая Гала ретируется. Тина недовольно поджимает губы… И открывает рот, но я взглядом тут же закрываю ей его, блокируя попытку высказаться.
Не надо тыкать в мои больные места. Я могу что-нибудь сломать — репутацию, психику, карьеру. Я могу. Все в курсе.
Рядом со мной пустое кресло. Дальше — Фил. Встречаемся взглядами. Отводит первый.
Следующую объявляют Динку для вручения аттестата. Я встаю вместо нее. Получаю сразу же два — и ее, и свой.
Зал бурлит…
Оказывается, мы оба почетные лица выпуска!
После вручения, совместная фотка на фоне школьной вывески — это традиция!
— Я не хочу в кресле… — шепчет Динка.
Разрешаю ей подняться с него ровно на минуту. Нас ставят в центр, чуть сдвинув Крис и Галой. К еще нескольким «почетным». Мое сердце панически колотится. Впрочем, как и всегда, когда она двигается свободно. Потому что еще нельзя… И она все еще хрустальная.
Благо — фотосессия быстро заканчивается. И я усаживаю ее в кресло.
Перед балом тусуемся вместе с кикерами на турничках. Рита в роскошном алом платье оседлала среднюю планку, придерживаясь за верхнюю.
Все угорают! Настроение отличное.
Скинув туфельки спрыгивает Сане в руки. Целуются… Сегодня день поцелуев, да! Штрафов никто уже не боится.
Нам рады… Динка наконец-то расслабилась и общается. А я молчу. И плаваю в горячем предвкушении вечера! Там будет много поцелуев. А может и не только их.
— Дагер, можно тебя?
Фил…
Отхожу с ним в сторону. В компанию золотых.
— Короче, — морщится. — Фотку вашу выложил я. Царева оставила незапароленный планшет в рекреации.
— Мм… Да нам по боку, Фил, — ухмыляясь, обвожу всех взглядом. — Мы ее с Диной вообще как аватарку воткнем на аккаунт. Ты бабки людям отдай теперь, которые как бы выиграл. Потому что ничего не было между нами с Динкой. А ты всех обманул. И нагрел на крупную сумму толпу людей. Нехорошо…
— Я верну! — закатывает он глаза, разворачиваясь к недовольным пацанам. — Не сразу, конечно…
— Не сразу, это не по правилам, Фил. Не сразу — это ж проценты!
— Вы чего, пацаны. Мы ж свои.
— Ага… Если бы кикеры тебя не спалили на камерах. Ты бы не вспомнил, что «свои».
— Кстати, Фил, ты должен мне сотку, — напоминаю ему. — Договаривались — на выпускном. Я жду.
Скидываю ему фотку мобильного банка с пометкой «Долг до…»
Начинается кипиш с разборками, кто кому сколько.
Пусть разбираются! По дороге к Дине скидываю и остальные «инвестиции». Да простит меня дед. И дай Бог, никогда об этом не узнает!
Наклоняюсь, срывая поцелуй.
— Мы остаемся или едем домой?
— Домой? — напрягается. — У меня ключи от Пашиной квартиры. Но, наверное, их стоит вернуть его маме. Жить там теперь не вариант. Но у меня есть немного денег…
— Нет, ну посмотрите — какая самоуверенная девочка! — фыркаю. — Твое дело решить — остаемся или нет. Остальное уже решено.
— Я хочу домой.
Попрощавшись со всеми, мы медленно двигаемся в сторону стоянки. Разглядываем школу.
Это не последний наш визит. Летом здесь будет еще много движений. Спец курсы, собеседования в вузы и прочее…
И все же немного тоскливо. Мне нравилось в Швейцарии!
— Хочешь, поедем с тобой в ресторан и посидим вдвоем?
— А можно — домой, тебя и горячую пиццу?
— Легко!
Пока едем Динка разговаривает по телефону с Зоей Леонидовной.
— Нет, мам. Я не приеду. Не хочу! — с досадой. — Я буду жить сама по себе.
Выслушивает в трубку тираду.
— Я не твоя собственность, — спокойно. — И я не капитал. Нет, я никому ничего не должна, мам. И от тебя мне тоже ничего… Сейчас — с Рафаэлем… Какую карту? Не поняла я что-то. Аа. Окей. Рафаэль заедет, заберет, хорошо? А как тогда? Ясно. Спасибо от меня передай.
— Что я должен забрать?
— А я сама не поняла, — стучит ноготками по телефону. — Какая-то именная кредитная карта от отца на покупку квартиры. В банке нужно забрать. С паспортом.
— Вау! Да у меня упакованная невеста…
— Укушу! — щиплет меня за бедро.
— А это единственный статус, в котором нас не сожрут мои родственники за совместное проживание. Так что — терпи, Кузнечик. Приехали, кстати.
Дина выглядывает в окно.
— Мы зачем сюда приехали? Ааа…. Точно! Я совсем забыла про это!
— Забыла?! Ты знала??
— Марк Давидович сказал…
Марк Давидович секретничал с Кузнечиком. Вот мутный еврей!
— Пандуса нет, иди на ручки! — подхватываю ее, плавно поднимая.
Заношу по лестнице в дом. Мы растерянно оглядываем конкретный бардак, оставшийся после того, как выносили вещи.
— Мда… — вздыхаю я. — Не отель Хилтон, конечно… Переживем?
— Камин и ангел? — улыбается Динка. — Спрашиваешь!
— Ты еще не устала от этого рафинированного типа? — морщусь я.
— А ты от своего ранимого Кузнечика? — морщит она нос.
— Хм… Тогда мой Демон назначает твоему Аллигатору стрелку, — бросаю взгляд на настенные часы, которые тоже остались. — Ровно через две недели. А сейчас слащавые поцелуйчики и камин.
— Фу, какой ты скучный, Дагер! — хихикает провокационно.
— Эй! Через две недели, Царева!
— Ну ладно… ладно… Иди сюда, ангел.
Я получаю свои «слащавые» поцелуйчики. Зажигаю камин. Кормлю ее пиццей. Комнату наполняет тепло и ощущение нашего счастья!