Глава 23

В аэропорту Агату встречал Данил. Алевтина Михайловна, сославшись на слишком сильно работающий кондиционер, мудро поджидала воспитанницу на улице возле входа в здание. Ей не хотелось мешать молодым и лишний раз смущать Агату своим присутствием.

В такси они сидели рядом. Данил, как обычно, шептал ей на ухо всякие глупости, от которых Агата хихикала и краснела. Алевтина Михайловна тихо посмеивалась с переднего сиденья и иногда поглядывала на них в зеркало заднего вида. Она терпеливо ждала вечера, ждала, когда её ребёнок вдоволь намилуется со своим кавалером и будет принадлежать только ей.

– Ну, и как тебе «Дикая чайка»? – спросила Алевтина Михайловна, когда они с Агатой остались в квартире совершенно одни. – Каково это жить у моря целых два месяца?

Девочка пожала плечами. Данил ушёл всего пятнадцать минут назад, а она уже страшно по нему тосковала. От усталости голова у Агаты соображала плохо, а большинство мыслей витало около названий мест, в которые она мечтала заглянуть завтра.

– Всё классно. Только вот одно раздражало – вода по часам, поэтому ею постоянно приходилось запасаться.  

Алевтина Михайловна понимающе кивнула и закрыла за собой дверь. Ей хотелось зацеловать Агату до смерти, но Агата уже давно не лезла к ней с объятиями и редко давала целовать себя. Ей было намного приятнее обниматься с Данилом, и Алевтина Михайловна это понимала и мудро ждала часа, когда Агата снова потянется к ней сама.

Последние дни августа пролетели быстро. Они выдались солнечными, но уже не жаркими, с лёгкой россыпью облаков и приятным вечерним ветром. Учиться Данил и Агата опять начали раньше остальных. Агата не спорила, Данил смирился. Бокс и спортзал он не бросил, о чём счастливая и гордая Агата тут же не преминула сообщить матери.

Сентябрь закружил их в водовороте домашних заданий, тренировок и тестов по остаточным знаниям. Он оказался холодным и дождливым. Осень две тысячи девятнадцатого наступила рано. «Бабьего» лета прогноз погоды не обещал вовсе. Все ждали снега уже к началу октября.

Агата продолжала ходить на тренировки. От класса «А» Никиту отделяло всего два очка. Два очка, которые он надеялся получить на первых же соревнованиях нового танцевального сезона.

Анна Георгиевна к ним не успевала, поэтому жребий сопровождающего пал на мать Никиты. Отказаться в этот раз ей уже не позволила совесть.

– Значит, четвёртая полка всегда пустует? – Даниил откинулся спиной на заднюю парту и хитро посмотрел на Агату.  – А твоя мать выкупает целое купе?

– Обычно да. Но не знаю, как нынче будет. Она же не едет.

– Тогда скажи, чтобы не выкупала. – Он приподнялся и подмигнул ей. – С тобой поеду я…

***

От счастья у Агаты рябило в глазах. С неба накрапывал мелкий дождь, и она накинула капюшон, чтобы не замочить волосы. В правой руке Данил нёс её сумку, а в левой – свою собственную. Аля специально выбрала маленькую, но достаточно вместительную и выдала Агате чехол с выглаженными платьями.

Никита ждал её на перроне, в своей любимой серой ветровке и коричневых ботинках. Возле его ног змеёй расползалась огромная грязная лужа, в которой плавали листья, фантики и окурки.

– А он какого хрена здесь забыл? – Бросив беглый взгляд на Данила, Никита по обыкновению прищурил глаза. Сумки, которые Никифоров держал в каждой из рук, привели его в бешенство.

Агата вскинула подбородок и поудобнее перехватила чехол с платьями.

– Даня со мной.

– То, что он с тобой, я знаю с марта. Я спросил: какого чёрта он сюда притащился? Да ещё и с сумкой.

– Разве непонятно? Тоже в Екатеринбург еду. Говорят, красивый город. Вот хочу на собственном опыте убедиться.  

– Думаешь, без тебя не справимся?

– То, что я думаю, я оставлю при себе.

Смачно сплюнув в лужу, Никита вытер кулаком подбородок. Лицо у него было хмурое и недовольное. Рядом прогремел товарняк, и у Агаты засвистело в ушах. Стоящая рядом проводница не говорила ни слова, но время от времени тыкала на циферблат своих наручных часов.

– Пойдёмте уже в вагон, – заторопила всех Агата, когда лязг железных колёс по рельсам растаял в воздухе, и первая вскочила на подножку вагона.

Ругаться сейчас ей хотелось меньше всего. С утра её мучило нехорошее предчувствие, и после встречи с Никитой оно почему-то только усилилось. Агата впервые, если не считать бегство домой из Крыма, ехала куда-то без Анны Георгиевны. Мать была далеко и больше не могла указывать ей, что хорошо, а что плохо. Это пугало и воодушевляло одновременно.

Мать Никиты ждала их в купе и, когда Данил толкнул дверь, даже зачем-то вскочила на ноги. До этого Агата видела её дважды и запомнила, как маленькую невзрачную женщину с тонкими мышиными волосами. Сейчас мало что поменялось. Она по-прежнему была маленькая и невзрачная, только волосы стали другими. Какими-то желтоватыми. Словно она покрасила их не слишком-то качественной краской.

Черты лица у неё были тонкими, подбородок вытянутым, а взгляд – колючим. И этим самым  колючим взглядом она награждала практически всех, кто находился поблизости: Агату, Данила и даже проводницу, принёсшую комплекты с постельным бельём. Исключение составлял только Никита. На сына женщина смотрела с обожанием. И от созерцания этого обожания Агату слегка подташнивало.  

«Самые противные свекрови получаются из самых любящих матерей, – припомнила она фразу, прочитанную в каком-то паблике. – Да уж… Не повезёт будущей жене Никиты. Хорошо, хоть у меня свекровь будет нормальная…»

Имя матери Никиты Агата так и не вспомнила, но спросить нужным не посчитала и по возможности решила не обращаться. Данил забросил наверх вещи, сжал её руку и усадил на свободную полку. Некоторое время они сидели молча и просто слушали удары колёс вагона о рельсы. 

– Расскажи мне о танцах.

– Что именно тебя интересует?

– Я знаю танго, вальс, ча-ча-ча, самба. А вот пасодобль…

– Пасодобль – это испанский танец, имитирующий корриду, – со знанием дела начала объяснять Агата.  – Основан на бое быков. Партнёр изображает тореадора, а партнёрша…

– Быка? – Данил поиграл бровями, и Агата не смогла удержаться от смеха.

– Нет, быка редко. Чаще другого тореадора, но вообще партнёрша – это мулета.

– Муле что?

– Мулета. Кусок ярко-красной ткани в руках у тореадора. – Никита вклинился в их разговор неожиданно и с вызовом посмотрел на Данила. Агата почесала нос. В купе они почему-то сидели втроём. Мать Никиты, как назло, куда-то недавно вышла.

– То есть партнёрша изображает красную тряпку?

– То есть партнёрша изображает красную тряпку? – передразнил Никита и состроил противную рожу.

Агата кивнула. Данил браваду Никиты проигнорировал.

– Поэтому на пасодобль девушки чаще всего надевают красное, хотя в принципе это необязательно, но так смотрится эффектнее.

– Встань. – Никита вскочил со своего сиденья и подошёл вплотную к Данилу.

– Что тебе надо?

– Постель хочу застелить.

– Стели. Я тебе чем мешаю?

– Я всегда сплю над Агатой.

– Ты хотел сказать: спал над Агатой. – В голосе Данила зазвучала абсолютно несвойственная ему сталь. –  Сегодня это моя полка. Билет показать?

– Удобно, когда папа платит, правда? Кем он у тебя там работает? Директором клиники?

– Это за тебя обычно платят! Причём мама Агаты. А я вообще-то сам заработал и сам заплатил.

Лицо у Никиты побагровело. Правая рука сжалась в кулак. Данил остался сидеть на месте.

– Проваливай, я сказал! Это всегда было и будет моё место.

– Ты если б хотел, занял бы его раньше. А сейчас поезд уже ушёл.

Подбородок у Никиты затрясся. Левая рука тоже сжалась в кулак.

– Да я тебе … – Изо рта полетела очередная ругань.

– Ну попробуй.

Данил, наконец, встал, и у Агаты потемнело в глазах. Желудок скрутило и, предчувствуя скорую драку, она попыталась втиснуться между ними, чтобы хоть как-то погасить ссору. Удар Никита нанести так и не успел. Дверь в купе резко отодвинулась влево, и все разом повернули головы. В проёме с чаем в руках застыла мать Никиты. 

– Пусть спит, где хочет. Оставь.

Никита издал непонятный звук, закатил глаза и выбежал из купе. Поставив чай на стол, мать буквально через полминуты вышла вслед за ним. Краем уха Агата услышала, как они спорили в коридоре из-за вагона-ресторана.

Данил вернулся на сиденье и, привалившись к окну, притянул Агату к себе. После выходки Никиты её слегка потряхивало, а вот он вёл себя так, словно ровным счётом не произошло ничего особенного. Подумаешь, другой парень набросился на него с кулаками. Делов-то куча?

– Во сколько говоришь, пребывает завтра наш поезд?

– В шесть утра, но я сразу поеду в салон на причёску и макияж. Мама по телефону уже договорилась с мастером – мне останется только такси вызвать. Глазеть на город нам обычно некогда, я тебя предупреждала.

– Нестрашно. Как думаешь, через сколько вернётся твой партнёр-неадекват?

Агата покачала головой и покрепче прижалась к Данилиной груди. Нехорошее предчувствие и осадок из-за слов Никиты потихоньку рассеивались. Ей было тепло, уютно и почти спокойно. Заснула она примерно минут через сорок. В его объятиях. Полку над ними так никто и не занял. Никита вернулся в купе только под утро.