Глава 5

Мыкалась между желанием дать стрекача и желанием броситься ему на шею и умолять о защите. Однако, взяла себя в руки и попыталась интерпретировать его фразу иначе.

— Стекольщики?

Балда! Яков проигнорировал мою глупость и я, пожалуй, была благодарна.

— Иди со мной рядом и не болтай, — сипло велел он и я обомлела, увидев в его руке тот самый пистолет. Господи Иисусе, ну почему обо мне до сих пор никто не вспомнил и не вернулся, чтобы спасти?!

Идти с ним в дом или остаться одной здесь? Определённо первое. Замельтешила за крупной спиной, крутя головой на все триста шестьдесят градусов. Полиэлителен, натянутый на окна, болтался на ветру, словно огромное крыло мотылька. Яков осторожно шагнул внутрь, а я сильно захотела застрять в проёме. Отчего-то на улице мне было не так страшно, но страшнее остаться одной.

В жилище мужчины царил настоящий бардак.

— Тут либо что-то искали, либо ты засранец, — тихо молвила я и вздрогнула, словив его леденящий душу взор. Тут же прикрыла рот ладошкой, вспомнив напутствие.

Яков схватил мою руку и спешно прошёл к дальнему шкафу. Выкинул на пол стопу книг, открыв на обозрение металлическую дверь. Сейф? Ну конечно же! Мужчина открыл хранилище и обнаружил его пустым. Боязливо сглотнула, боясь представить, что в нём хранилось и теперь пропало. Ждала гневные изречения, но удивилась, когда Яков вдруг расхохотался:

— Дебилы!

— Что смешного? — не поняла я, и мужчина вдруг схватил меня за затылок и притянув к себе, властно и жарко поцеловал.

Сперва обалдела от столь неясного и неожиданного напористого слияния, а потом... Потом втянулась. Втянулась настолько, что порхнула к нему на бёдра, обхватив ногами за талию.

Яков целовал так жадно и бешено, что заболели губы. Пустила глубже, в ответ втягивая и присасывая его язык, что вдруг стал слаще любого леденца.

— Блядь, куколка, легче... — прорычал мне в рот, сжимая в кулак волосы на затылке. — Иначе я идти не смогу.

Туман жадной страсти рассеялся, и я смогла осознать, что почти оседлала его. Чёрт! Как же мало мне надо. И он тоже хорош! Как вообще посмел меня целовать?! Зато губы его мягче того, что уперлось в промежность и уже толкалось в меня сквозь ткань брюк. Невольно покраснела, поняв, что этот боров способен свести с катушек любую, если пожелает, и я одна из них.

Спрыгнула на пол, вытирая губы и постепенно доходя до смысла произошедшего. Сука! Вот же идиотка! Надо срочно что-то делать, что-то ответить... Говори же!

— Может объяснишь?

— Что именно? Твою прыткость или мой каменный стояк на тебя? — нагло оскалился Яков.

— Что было в сейфе? — отчеканила я.

— Ловушка для идиотов... Пока они чувствуют себя королями этого мира, я буду все эти дни трахать тебя во всех позах, — он снова притянул меня к себе и приник к губам, окончательно отключая мне мозги.

В гостевой дом вернулись спустя час. Яков большую часть необходимого сгрузил на себя, ещё больше походя на вола, а я несла провизию. В доме мужчины оказалась женская одежда, раскрыв о мужчине новую информацию. Сюда периодически приезжает гостить его близкий друг с женой. Интересно... У этого бандюгана оказывается есть друзья! Почему же оставили его одного на праздники?

Оделась в более теплое обмундирование, почувствовав себя увереннее. Во дворе заметила пустующую собачью будку и вспомнила о фотографии в бумажнике. Здесь жил его питомец? И где он сейчас? Спросить язык не повернулся. Если Яков хранит фотокарточку, значит пёс был очень дорог хозяину. Вряд ли его продали.

Мужчина велел готовить ужин, а сам исчез где-то во дворе. Вдруг осознала, что хочу удивить его своими способностями к кухарству. Я конечно не ас, но бывшие обычно не жаловались.

Решила приготовить спагетти с овощами и запечь мясо. Всё любвеобильно сняла с огня и вздрогнула, услышав на пороге топот мужских сапог. Этот детина таким образом стряхивал с себя снег.

— Ляля, ты всё? — мужчина вошёл в кухню и стянул со стола огурец. От него пахло морозом и кажется дымом.

— Ну да, можно уже кушать. Может фильм какой-нибудь найдёшь, а я пока накрою стол, — миролюбиво предложила я.

— Не сейчас... — отмахнулся он и схватил меня за руку. — Сперва в баню, а потом и аппетит, и фильм хоть с моим участием.

Я не против бани, но, войдя за ним в предбанник, вдруг осознала, что париться он собрался вместе со мной. Яков спокойно обнажился, а я так и застыла, таращась на его прелести.

— Погоди, — замямлила я, потеряв дар речи и не в состоянии отвести от него взгляд.

Без одежды Яков был самым настоящим греческим богом. Татуировки, украшали только его спину, руки и голени ног. Мышцы играли при движении, а член в спокойном состоянии уже внушал опасение. Пожалуй, мне не хочется видеть его эрегированным. Проглотила десятилитровую слюну и попятилась.

— Раздевайся, киска. Сам себя парить я не мастак, — и его серые глаза похотливо блеснули.

— Но я...

— Охуенно будешь смотреться без всего этого тряпья.

— Нет, — нерешительно запротестовала, всё больше краснея от жара то ли бани, то ли обнажённой мужской натуры. — Не буду я с тобой париться. Это глупо... У меня вообще так-то жених есть! Был…

— Когда твой язычок трахал мой рот, о том олухе ты не вспоминала. Раздевайся, киска, пока я не помог. Не дрейфь. Я не трону тебя, пока ты сама этого не захочешь. Обещаю.

Пока сама не захочу? Твою мать! Да я уже со вчерашнего дня его хочу.

— Отвернись! — велела я, чтобы хоть немного сохранить достоинство.

Яков усмехнулся, но выполнил. Взор упал на его шикарную задницу. Упругая и округлая, концами уходящая в валики на спине и бедрах. Мамочка родная, ну за что мне это?! Не смотри ты на него, идиотка, и подбери слюни, пока предбанник не затопила!

Спешно разделась, но наготу всё же спрятала за простынёй. Не могу я, как он.

— Всё... Идём, — выдохнула сдержанно, собрав волосы на макушке.

— Белый тебе идёт, конечно, но... — начал он, но я грозно прервала его мысль.

— Либо так, либо сам фигачь себя берёзовым веником, — прошипела в ответ.

— Ну как я могу лишить тебя такого удовольствия, киска? — снова его дурацкий стёб. — Ты же со вчерашнего дня мечтаешь по мне чем-нибудь тяжелым пройтись.

— И будет мало, — фыркнула я, и первая вошла в парилку.