42. Ситуация — тупик.

Резкий запах нашатыря, проникший в мой нос, заставил меня вобрать в себя воздуха, громко чихнуть и распахнуть глаза.

— Ну вот… Сколько пальцев? — передо мной сидел врач, а я полулежала на диване. Кажется, я грохнулась в обморок…

Я сосредоточила взгляд на руке доктора.

— Три пальца. У меня не двоится в глазах… — Верю, — хмыкнул мужчина и отошёл от меня, чтобы налить в стакан воды. Туда он накапал какого-то лекарства. Затем он вернулся к дивану и протянул мне стакан: — Выпейте. Станет легче.

— Вряд ли, — обречённо ответила я, но покорно взяла воду с лекарством. Залпом осушила чуть горьковатую жидкость и вернула посуду доктору. Я прекрасно помнила, о чём говорил мужчина до того, как рухнула в небытие — что маме нужна платная операция. Только денег у нас нет. И что тут говорить, я просто не знала.

— И всё же стоит успокоиться, — заметил резонно врач. — Слезами тут не поможешь.

— О да… — грустно усмехнулась я. — Если бы я могла нарыдать миллиончик-другой…

— Ну, миллиончик и не нужно, — ответил мужчина. — Требуется четыреста тысяч…

— Сколько? — уставилась я на него. — Четыреста?

— До четырёхсот пятидесяти.

— О боже… — схватилась я за голову.

Это тупик без права выбраться оттуда.

Я должна позволить маме погибнуть?

Просто потому что на операцию требуются эти чертовы бумажки с водяными знаками, а у нас их просто нет?

Как же всё несправедливо устроено в этом мире.

Когда деньги были — таких проблем в нашей семье не появлялось.

А теперь они так нужны — это вопрос жизни и смерти, но денег нет.

И не будет…

— Это с реабилитацией и препаратами… — добавил доктор.

О да. Мне стало легче!

— Всё равно это очень много, — снова вздохнула я.

— Не я устанавливаю цены для платной медицины, к сожалению, — пояснил доктор. — И уж тем более не я устанавливаю цены на препараты.

— Я понимаю. Просто… Это очень много для меня, — тихо сказала я. Что тут скрывать, если и вправду этих денег мне никогда не видеть, как своего носа. — Мы… Двое нас с мамой. Не к кому мне обратиться, чтобы эту сумму достать.

— А занять?

— У кого?

— Ну, не знаю… У знакомых, — почесал в затылке доктор. — Люди в таких ситуациях по-разному выходят из положения.

— Нет у меня таких знакомых, — вздохнула я.

Раньше были. Но после того, как мама начала пить и лишилась бизнеса, многие просто от нас отвернулись. У них теперь и ста рублей не допросишься, не то, что четыреста тысяч… Без вариантов, как бы ни было больно об этом думать, но обратиться с такой просьбой мне просто не к кому — речь не идет о том, чтобы перехватить до стипендии тыщёнку, сумма по-взрослому серьёзная.

— Может быть, кредит? — выдвинул новую версию медик.

— Мне недавно исполнилось восемнадцать, мне не дадут кредит, потому что я — студентка очного отделения, и не имею заработка, — ответила я. — Но я попробую получить займ.

Возможно, для кого-то кредит и явился выходом из ситуации, но мне его никто просто не даст. У меня нет кредитной истории, потому что кредитов не было. А кто его даст неработающей студентке первого курса? Только какой-то отчаянный банк под такие же отчаянные проценты. Но я бы взяла, пожалуй.

Как отдавала бы — не знаю, потом бы разобралась.

Лишь бы маму спасти…

Я, конечно, подам заявки во все банки, какие смогу — сейчас есть сервисы, когда одну твою заявку программа рассылает сама по всем банкам, и далее просто нужно ждать ответ и выбирать из предложений банков. Только в моем случае я уверена на сто процентов, что мне придут одни отказы… Я — очень неблагонадежный заёмщик, и прекрасно это осознаю. Но чем чёрт не шутит? Попытка — не пытка.

— Попробуйте, — кивнул врач. — Вдруг у вас получится?

— А если нет? — подняла я глаза на доктора. — Если я так и не найду денег? Что тогда?

— Тогда мы будем лечить её по полису тем, что доступно. Медикаментозно, — ответил мужчина. — Но вы уже не маленькая, Олеся, и прекрасно понимаете уровень бесплатных лекарств. Из того, что реально работает, ничего не остаётся — всё расписано на других больных. И повторю — без операции шансов выжить мало. Бесплатно её вам сделают примерно через год — такая вот очередь по полису. Но… Когда подойдёт очередь, операция может уже просто быть не нужна.

От этих страшных слов на меня снова накатила паника и страх.

Но я сглотнула слёзы.

Никому тут не нужны они. Доктору и так тяжело вести подобные беседы с близкими пациентов. Не стоит выливать свои беды на ни в чём не виновного человека, который просто пытается помочь.

— А…сколько времени у нас до момента, когда операция уже не поможет? — уточнила я на всякий случай. Вдруг всё же случится чудо, и я найду какое-то решение?

— Не больше двух недель, — ответил врач. — Это самый максимум, который мы можем протянуть при условии, что вы купите вот эти препараты.

Он протянул мне небольшой список.

Опять деньги. Даже на эти лекарства мне будет сложно их найти. Но придётся. Иначе у мамы не останется ни единого шанса.

— Хорошо, я поняла, — встала я на ноги. — Лекарства привезу… Насчёт денег — буду искать. Но…не знаю даже, где их можно найти.

— Возьмите мою визитку, — протянул мне мужчина прямоугольник из картона со своими данными. — Информацию по поводу вашей мамы можно узнавать тут.

— Спасибо, — я забрала визитку и убрала её в сумку.

— И можно записать ваш номер? — спросил доктор, открывая меню телефона. — Мало ли, какая ещё связь с вами понадобится. Вы ведь единственный родственник Натальи.

— Да, конечно… — кивнула и продиктовала цифры, которые вбил в свой телефон врач. — А можно на маму посмотреть?

— Бессмысленно, — ответил он. — Она спит. Когда придёт в себя, на лекарствах, которые вы должны купить, я позволю вам зайти в палату. А сейчас это — просто разносить бактерии. .

Значит, лекарства нужны срочно.

— Я поняла, — ответила я. — Тогда я пойду, покупать лекарства… До свидания.

Вышла из кабинета, на секунду задумалась.

Сначала зайду в аптеку. Нужно хотя бы узнать цены на эти чудо-препараты. Сумму на лекарства достать будет попроще, может быть, несколько тысяч мне и удастся занять.

Буду решать проблемы по мере их поступления.