48. Что он попросит взамен?

— Ты знаешь про деньги? — спросила я, чувствуя, что мне становится плохо. И очень обидно. Зачем Назар рассказал?

Пара началась, студенты мигом разбрелись по аудиториям, мы с Тумановым остались стоять в коридоре одни. Мне уже стало всё равно началась пара или нет, мне надо было всё выяснить здесь и сейчас. Если Бодров такое трепло — я ему оторву язык несмотря на то, что вчера он меня очень выручил.

— Знаю, раз сказал, — ответил Тум. — Ты у него взяла восемнадцать тысяч. Я ему их отдал за тебя. Так что про это можешь больше не переживать. Ты ему ничего не должна. Как там мама?

Я только и открыла рот. Он и это растрепал своему другу?

Ну зачем, господи?

Я разве просила об этом?

Или моя ошибка была в том, что я не попросила Назара держать язык за зубами?

Но мне казалось, это и так понятно.

Видимо, не всем… — Ты и об этом в курсе? — подняла я брови.

— Ну да. Так вышло, что он мне рассказал.

— Зачем?

— Зашёл об этом разговор. Да неважно. Слушай, ты говори, если какая ещё помощь потребуется. Я готов помочь.

— Спасибо… — опустила я голову. Я не желала, чтобы кого-то ещё посвящали в это. — Ничего не нужно больше. Ты, главное, не трепи об этом. Пожалуйста.

Я посмотрела в его глаза, надеясь, что он услышит и сделает так, как я прошу.

Больше всего я не хотела пересудов на эту тему.

Ко мне и так многие относятся предвзято.

— Я никому не скажу, ты что? — ответил Егор. — Я что — похож на дурака, о таком трепать?

— Нет…

В отличие от твоего друга, который треплет!

Предатель…

Только я подумала, что он — не такой уж и плохой, и у нас могло бы…

Да тьфу, не буду даже думать о таких глупостях!

Ничего у нас быть не могло, и не будет.

В том числе, потому что кто-то слишком много болтает и не умеет хранить чужие секреты! Тем более — такие!

Как только у Назара язык повернулся обсуждать чужое горе? Он ведь видел моё состояние и слёзы! Как посмел это взять и рассказать?

— Тогда будь уверена, что никому я ничего не буду рассказывать, — сказал Егор. — И, это… Не парься насчёт денег. Лечи маму. Как она? Ты так и не ответила.

— Терпимо, — отозвалась я, не желая вдаваться в подробности для него. — Спасибо тебе… Я разберусь. И отдам, конечно, деньги. Обещаю.

Егор же мягко, но настойчиво притянул меня к себе, обняв за талию.

— Не думай об этом. Я прекрасно понимаю, как тебе тяжело, — произнёс он, глядя мне в глаза. — Мы ведь не чужие. Я знаком с твоей мамой. Неужели моя семья твоей не поможет?

— От нас все отвернулись… — зябко повела я плечом. Говорить об этом не хотелось, но что поделать, если так всё и было? — Когда она начала… Разорилась и сдалась. Никто нам и ста рублей бы не дал сейчас, несмотря на то, что раньше обедали у нас дома и даже не подавились при этом.

— Да, люди — гнильё по большей степени, — согласился со мной он. — Но не все. Ты слышишь? Не все. Некоторые готовы помогать. Тебе, твоей маме. Только не стесняйся. Расскажи, какое лечение требуется тёте Наташе?

Было так странно, что он зовёт её по имени, как в детстве. Я уже отвыкла от этого и порой забываю, что мы, в общем-то, росли вместе. Туманов действительно мне не чужой, и… Может, он тот, кто в самом деле поможет? И не туда я смотрю, не на того парня.

— Твои слова — да Богу бы в уши.

— Так и будет. Сейчас что-то нужно ещё маме?

— Пока ничего.

Не повернулся у меня язык правду сказать. Конечно, Егор — большой молодец, и его семья — тоже, что предложили свою помощь мне, но не стану же я просить у них такую огромную сумму на операцию для мамы? Это некрасиво. Это мои проблемы, не стоит втягивать сюда Тумановых всем составом. Ничем особенно тут не поможешь, если не провести операцию, а на неё нет средств.

— Ну, если что-то понадобится, ты не молчи. Хорошо?

— Хорошо.

Я попыталась отойти в сторону.

Его касания вызывали внутри меня протест, каким бы ни был он мне “не чужим”. Как парень он мне не нравился… Как бы ни старался. Даже в этой ситуации. Я ему благодарна, но не более того. И деньги все верну до копеечки. Быть должной я не хочу — ни Бодрову, ни Туманову.

Однако Егор не отпустил меня, удержав на месте и стиснув сильнее пальцы на моей талии.

— Ты сама-то как? — спросил он, вглядываясь в моё лицо. Разглядывая губы…

Нашел место и время, а самое главное, ситуацию это делать…

Чего он пялится? Может ещё поцеловать его в благодарность за заём денежных средств? Пусть и не мечтает. Мои поцелуи — не подлежат денежно-товарным отношениям…

— Я — нормально, — кивнула я. — Всё в порядке. И… Мы на пару уже опоздали, но всё же надо вернуться в аудиторию.

— Нас не пустят.

— Мы попробуем… Егор, пошли.

Я с трудом всё же вывернулась из его рук и устремилась в сторону аудитории.

Дышать стало легче.

Что у Туманова вечно за мания трогать меня?