56. Чудо — ты ли это?

Боялась я зря — ничего страшного или нового мне доктор не сказал. Лишь сообщил, что купленные препараты улучшили её состояние и поддерживают, но всё-таки с операцией следует поторопиться. Это было и так ясно, не ясно было лишь одно — как именно поторопиться, потому что решение так найти мне и не удалось. Я и так все способы, какие знала, уже использую по мере сил, только того, что я смогу заработать не хватит ни на что, кроме того, чтобы просто не помереть с голода самой.

На вопрос врача о том, когда будут деньги на операцию, я не смогла ответить.

Просто молчала и смотрела себе на колени. Не знаю, когда. Не знаю…

Доктор, истолковав верно моё молчание, уточнил про кредиты, и я сообщила ему, что, к сожалению, во всех банках мне в выдаче кредита отказали. Мужчина лишь тяжко вздохнул и отпустил меня думать.

К маме меня впустили, ненадолго, предупредив, что волноваться ей ни в коем случае нельзя, и чтобы я не говорила ей ничего такого, что могло бы пошатнуть её равновесие.

Сама мама говорить не могла особенно, сил было мало, поэтому я просто посидела с ней рядом. Держала её за руку и обещала, что вылечу её, и что она должна мне помочь — обязательно держалась бы и верила в лучшее.

Я говорила ей о надежде, а у самой при этом на душе такой булыжник лежал, что не вдохнуть воздуха в лёгкие…

Я внушала маме, что всё не так страшно, а сама боялась будущего.

Пусть для неё хотя бы картина настоящего не будет столь ужасна.

Спустя минут десять медсестра выпроводила меня из палаты, сказав, что больше нельзя находиться мне здесь, и что это может повлиять на состояние мамы.

Конечно, я ушла, не став спорить, но завтра намеревалась вернуться ещё.

Может, моя забота заставит маму не сдаваться, а мне — поможет найти какое-то решение?

Чувство обречённости и отчаяния накатывали на меня с каждым днём всё сильнее.

Время шло, а решение так и не находилось.

Может, его вообще — нет, и итог будет один?

Но даже думать о таком не хотелось. Просто не было сил, мозг отказывался даже просто допускать о подобном мысль.

Только то, что я не хотела в это верить, не означало, что в реальности самое страшное произойти не могло бы…

В машину Егора я села вся в слезах.

Ничего не могла с собой поделать, шла на парковку и плакала от бессилия, как маленький ребёнок.

— Так… — повернулся ко мне корпусом Туманов и протянул сухой платок из пачки. — Ну-ка, рассказывай. Не верю я, что без причин так плачут. Что с мамой?

Но говорить я просто не могла. Закрыла лицо руками и плакала…

Егор молча притянул меня к себе, положив мою голову на своё плечо.

Я не стала его отталкивать. Мне хотелось поддержки.

Хотелось, чтобы хоть кто-нибудь протянул мне руку помощи, пожалел и помог.

Я больше не могла бороться с этим в одиночку…

— Слушай, ну что случилось? — спросил меня он, когда я более-менее успокоилась и перестала так всхлипывать. — Расскажи. Может, я могу помочь. Зачем ты всё на себе тащишь? Я же вижу, что дело серьёзное.

— Серьёзное… — ответила я. — Только ты мне не поможешь.

— Почему ты так решила?

— Речь о крупной сумме денег.

— Понятно… — поджал губы Егор. — Нужна операция, да?

— Да…

— Без неё не обойтись, как я понимаю?

Я покачала головой, стирая с губ солёные слёзы.

Даже не знаю, для чего я с ним поделилась. Наверное, мне просто невыносимо было уже это носить внутри себя. Оно просто пролилось словно из переполнившейся чашки…

— И этой суммы у тебя нет, конечно? — спросил на всякий случай Егор, хотя ответ был и так очевиден.

Я молча смотрела на него.

— Понятно. Слушай, ну… Сколько там нужно?

— Четыреста пятьдесят тысяч.

— Ого… — почесал в затылке Егор. — Много.

— Много.

— И что думаешь делать?

— Вообще не знаю. На панель пойду! — выпалила я в сердцах.

Туманов уставился на меня.

— С ума сошла? — нахмурился он. — Я достану эти деньги.

— Ч-что? — я устремила на него изумлённый взгляд.

— Достану деньги, — повторил он.

— Где? — хмыкнула я. — Ограбишь банк?

— Нет.

— Взломаешь счета миллионеров?

— Олеся.

Парень сжал мои плечи и смотрел мне в лицо. Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Туманов казался сейчас очень взрослым и серьёзным.

— Я достану их для тебя. Не думай об этом. Поняла? И не плачь больше. Спасём мы твою маму.

В ответ на его слова по мое й щеке сбежала очередная слеза.

Неужели он правда мне поможет, и моя мама будет жить?

Неужели то самое чудо, которого я ждала — Туманов?