69. Так вот какая ты…

Назар снова, как и в прошлый раз, когда я точно также, как и сейчас, вынужденно ночевала у него, отправил меня в душ и дал свою футболку. К ним сразу пару белых носков — в прошлый раз я их у него просила. Запомнил… Приятно.

И приятно было надевать на себя снова его футболку. Она, конечно, больше пахла порошком для стирки, но сквозь этот запах пробивался его аромат. Я ни с каким другим его не спутала бы, узнала бы через какие угодно другие. И сейчас он снова проник в мой нос, в самую душу. И мне это нравилось…

Быстрый ужин из бутербродов и подручных средств я приняла с удовольствием.

Назар, нарезающий колбасу и хлеб для нас — самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видела, а потому бутерброды мне казались необычайно вкусными.

Потому что из его рук…

Мы мало переговаривались — оба очень устали. Но мне вовсе не было скучно с ним.

С Назаром хорошо даже молчать.

Лишь бы рядом. Лишь бы вместе.

— Да не грузись ты, — сказал Назар, заметив мой задумчивый взгляд в окно. — Всё же прошло хорошо.

Я уже наелась, но уходить от него не хотелось… Просто сидела напротив него, смотрела в окно на звёзды неба и думала о своём…

— Да я просто устала и напереживалась, — ответила я, переведя взгляд на него.

— Всё позади, слышишь?

Бодров осторожно протянул руку и накрыл своей ладонью мою, лежащую на столе. Мягким движением погладил мои пальцы. По спине пробежали мурашки…

Любое его касание вызывали внутри меня целый каскад чувств…

Особенно вот такие — явно личные, интимные…

Как будто бы он мог меня любить.

Как будто он мог хотеть меня приласкать…

— Спасибо тебе, — тихо сказала я, моля небо лишь о том, чтобы этот миг никогда не заканчивался… — За всё. За поддержку. За то, что ты рядом.

— Брось, — улыбнулся он. — Разве я мог иначе?

— Всё равно спасибо…

— Пожалуйста. А операция у твоей мамы платная? Врач ничего не сказал про оплату.

— Да, — кивнула я. — Очень дорогая операция… Но мы уже отдали деньги.

— Мы? — поднял он брови. — Кто это — мы?

— Я и… Егор.

— Егор? — поджал губы Назар. И убрал свою руку.

Перевёл взгляд в стену.

— Он что — заплатил за операцию твоей мамы? — спросил Бодров.

— Да… — тихо ответила я, ощущая, как рушится что-то очень важное и между мной и Назаром рвётся та тонкая ниточка, которая сумела образоваться моими молитвами…

Зря я сказала про цену операции?

Но ведь врать было бы глупо. Он всё равно бы узнал, рано или поздно, что Егор оплатил операцию мамы. И да — я взяла эти деньги.

Куда же мне было деваться?

— И ты взяла у него деньги? — спросил Назар, словно прочитав мои мысли.

— …Да.

— Ясно, — ответил он, резко вскакивая на ноги. — Подушка и одеяло в шкафу. Сама возьмёшь. Спать ложись.

— А ты куда? — обалдела я и вышла за ним в коридор.

Назар принялся обуваться и надевать куртку.

— Какая тебе разница? — грубо спросил он. — Требуй отчёт у того, кому продалась, Зайкина.

Назар так хлопнул дверью, что я вжала голову в плечи и зажмурилась.

Зажмурилась от боли.

Слова эти били меня больнее кнута с ядом.

Требуй отчёт у того, кому продалась, Зайкина.

Эти слова набатом звучали в голове, причиняя невыносимые душевные муки.

И ведь он прав. К сожалению…

Так всё и выглядело — будто я вернулась к Туманову потому что тот заплатил за операцию моей мамы…

И так оно и было.

Только как с этим всем жить?

Тот, кого я любила всем сердцем и никогда не предавала, сейчас сбегал по ступенькам вниз, не желая оставаться рядом с такой, как я. А там, через километры, меня ждал тот, кого я не люблю, но кто повязал меня с собой деньгами.

Я осела на пуфик в коридоре, закрыла лицо ладонями и заплакала.

Ну почему всё так по уродски сложилось, господи?

Я просто не знала, как пережить всё это…

И как идти к Егору после таких трепетных поцелуев с Назаром и надежды на то, что у нас что-то могло бы сложиться…

Сегодня эта надежда в агонии скончалась.

Теперь Назар ко мне больше никогда не подойдёт и близко.

Он разочаровался…

Что может быть больнее?