37. Дурной сон

Приятные картинки наполняли сновидения Мики. Она толком не понимала, что ей снилось, но радужность образов стала рушиться как карточный домик от порывов ветра. Она вновь видела себя в большом зале своего сказочного дворца. Этот дом казался ей таким большим и она была уверена, что никогда не обойдет все его комнаты. Да и зачем ей было гулять по всем закоулкам обширных владений, если были излюбленные места.

Одним из любимых была большая зала, всегда залитая прекрасным светом. И здесь стоял рояль отца и он на нем часто играл. Здесь был ее мир. Ее королевство. Ее окружали разные люди, друзья семьи. Она не понимала особо кто они, но эти люди всегда были в ее жизни с рождения.

Многие казались Мики необычными, не такими как люди на улицах. Она точно знала — они творческая элита. Почему она это знала? Мики не задавалась вопросом. Эта атмосфера просто была для нее привычна.

Эти странные гости иногда наполняли большой зал, занимая диванчики. В такие моменты Мики видела повсюду много разбросанных бумаг и коробки с едой. Ее заказывали всегда в больших количествах. Тогда шли бурные обсуждения под скрипения карандашей и ручек по поверхности бумаги.

Случалось и такое, что у Мики получалось просочиться в совсем необычное место со множеством кнопок и экранов. Отец держал эту комнату почти всегда закрытой и ее внутрь не пускали. Часто с его уст срывалась фраза: "Мики, в студию звукозаписи нельзя заходить и с оборудованием нельзя играть". Но Мики упорная натура и находила лазейки. Протискиваясь среди высоких людей в небольшой комнате, с широко раскрытыми глазами наблюдала, как за стеклом на фоне странной стены, усеянной черными пиками, кривлялись разные люди, включая ее отца. Это зрелище завораживало и немного пугало, потому что они были словно в клетке.

Почти все кого она встречала называли ее — принцессой.

Этой ночью она вновь вернулась в большой дом — дворец наполненный светом. Она снова была маленькой и кружилась в большой любимой зале. Эти люди были вокруг нее и шептали: "Принцесса".

Из их рядов вышел отец, протянув ей руку. Мики потянулась вперед, стремясь вложить свои детские пальчики в большую ладонь, но ее отвлек исчезнувший яркий свет.

Она обернулась на окна и из них подул сильный ветер. Рамы с грохотом раскрылись и на пол градом посыпались осколки стекла. По полу к ее стопам плавно подкрадывалась тень и на протянутую ладошку посыпалась штукатурка. Мики подняв голову на потолок, увидела как по нему пошли трещины.

Испуганно она искала глазами отца в толпе, но он исчез. Лица окружающих людей вдруг стали хищными, злыми и мрачными. Они взяли ее в кольцо и Мики испуганно металась вдоль выстроившейся линии, а они шептали:

— Ты больше не принцесса. Больше никто.

Кто то схватил ее за руку, сильно сжав запястье, поволок в толпу покрытых мраком гостей. Мики упиралась и вырывалась, пока ее не дернули резко на себя. Тонкие, длинные пальцы с острыми ногтями сжали ее подбородок, заставляя поднять голову.

— Мисс Диксон? — С ужасом прошептала Мики, впившись взглядом в возвышающегося над ней руководителя приюта. Ее сухие постаревшие черты лица исказила чопорная неприязнь. Мики попыталась вырваться. — Я не пойду с вами ни куда.

И вдруг Мики почувствовала, что она больше не маленькая. Теперь она была взрослой, но мисс Диксон по прежнему воспринималась как очень высокая фигура. Женщина недовольно шмыгнула носом и дернув Мики на себя, сообщила. — Пойдёшь. Ты больше никому не нужна. И жить тебе не где.

— Неправда!!! — Микелла скинула с себя цепкие пальцы мисс Диксон и отскочила в сторону. — У меня есть дом. Он большой и красивый и я нужна своим родителям! Я нужна отцу!

Громкий, похожий на скрежет смех мисс Диксон, резанул по сознанию. Она отошла в сторону, открывая Мики вид на два гроба.

— Твоих родителей больше нет. Никто за тобой не придет. Единственный родственник от тебя отказался. — Мисс Диксон сделала небольшую паузу, наблюдая за тем, как слезы заливают лицо Мики и продолжила. — Твой дом больше не твой. Он как и все твои дорогие вещи сегодня уйдет с молотка. У тебя нет будущего.

Мисс Диксон залилась громким смехом, от которого затряслись ее плечи.

С воплем Мики проснулась, обнаружив, что сильно ворочалась в результате переворошив всю кровать. В горле пересохло и Мики коснулась шеи пальцами, массируя. Переводя дыхание, она встала с кровати, пройдя по коридору, заскочила в ванную.

Плеснув обильно прохладной воды на лицо, кое как вытерла влагу полотенцем и отправилась делать себе кофе. Кошмары в последние годы снились ей значительно реже, но в приюте первое время — регулярно.

Мисс Диксон была главным кошмаром наяву и никогда не упускала возможности напомнить девочке про то, что она больше "Не принцесса". Мики это и так знала. Просто в детстве сложно было понять, почему так произошло. И никто, совсем никто, не хотел ей это объяснять. Всем нравилось дразнить ее, пользуясь ее недоумением после того, как Мики вышвырнули из родного дома.

Все что ей осталось, только небольшой чемоданчик с кое какой одеждой и железная коробка с имбирным печеньем. Она так и не решилась его съесть, пока выпечка не превратилась в сухарики. Забрали даже ее коллекцию кукол, отправив на аукцион.

Вечерами в приюте, когда было совсем плохо, одиноко или страшно, она сгрызала одно зачерствевшее печенье, обнимаясь со старой фотографией. Такой способ работал и от страшных снов. Потом коробка с печеньем опустела.

Сейчас Мики с очередным тяжелым и пока еще сонным вздохом направилась на кухню. Заглянув по дороге в гостиную — обнаружила спящего Ларри на диване. Ее сводный брат тихо похрапывая сосал большой палец, подтянув к себе колени, а рядом с ним на полу красовался пустой картон из под пиццы. Закатив глаза Мики прошлась к встроенному шкафу, достала плед и накинула его на сводного братца.

— Ой, Ларри… — Проворчала она, поднимая пустую коробку с пола. — Везде свинарник разведешь.

Выкинув использованный картон, девушка установила кружку в кофемашину и нажала старт.

Горячий напиток в сопровождении парового облака полился в керамику, а Мики рассматривая аппарат, вспомнила как мечтала в свое время о кофемашине.

— Может во время съезда тебя с собой прихватить? — Спросила она у бытовой техники. — Мы друг другу нужнее, сто процентов. И это не воровство, а одалживание на бессрочное пользование.

Мики подмигнула аппарату.

— Ну в общем договорились, со мной поедешь.

Прихватив кружку, девушка вышла на лоджию. Отпивая горячий кофе небольшими глотками, чиркнула зажигалкой, вдыхая запах табака смешанный с кофеином.

Она бесстрастно рассматривала утреннюю улицу, а в разуме вращалось еще одно непрошеное воспоминание.

Мики сидела на стульчике, а напротив, за большим столом, располагался сурового вида мужчина. Она плохо запомнила детали. Среди них были стопки бумаг и знакомые ей люди рядом. Их лица она не узнала бы сейчас, но точно знала, что они были знакомы.

— Как же так? — Удивленно бормотала женщина. Мики следила только за ее рукой в шелковой перчатке и залитом парфюмом платочке, сжатом между пальцами. — А как же авторское право? Лейбл Джони Ви был крайне преуспевающим, а сейчас на вершине всей шумихи продажи с последнего альбома резко взлетели. Я лично знала Джони и никогда не поверю, что все заработанные гонорары он успел спустить и влезть в долги.

— Я понимаю ваше возмущение. — Суровый мужчина поправив очки, протянул женщине несколько файлов. Мики наблюдала, как бумаги переходили из рук в руки, не решаясь поднять глаза на лицо женщины. — Ознакомьтесь. Тут вся информация о счетах. Как видите, все обнулены. На авторские права произведений Джона Велдерса, более известного широкой общественности как Джони Ви, была оформлена перепродажа.

— Но как…?

— Не могу знать.

— Но есть же прямая наследница. — Платочек в руках женщины поднялся с колен выше, а бумаги упали на пол. Она потянулась за ними.

— К сожалению такое иногда случается. Опека не всегда бывает ответственной, а иногда пользуется юным возрастом опекаемых в корыстных целях. Особенно если имеет доступ к финансам семьи. Похоже семья Велдерс доверила свою бухгалтерию не тем людям.

— Я даже не знала про опекуна… — Отвечает женщина и голос ее звучит растерянно.

В разговор вмешивается еще один человек.

— Есть возможность узнать, кто этот опекун имеющий доступ к бухгалтерии Джони? Вы поймите нас. Для нас Джони Ви был почти семьей. Нам надо разобраться в вопросе.

— К сожалению узнать такие данные у меня возможности нет. Все что есть, это то, что лейбл Джони Ви заключил договор незадолго до смерти с новым лицом. Но больше никакой информации. Лицо неизвестно. Возможно есть смысл обратиться к детективу. — Отвечает суровый мужчина за столом, забирая бумаги.

Парочка начинает перешептываться. Мики опустив голову знает, что они на нее поглядывают. И она просто слушает, но не слышит. Точнее толком даже не понимает их. Их взрослые разговоры не должны ее касаться. Об этом твердит детский мозг. Но она вынуждена слушать, а вникать в услышанное не готова.

— Ты же всегда с ней ладила, если нет родственников или кто там из них отказался от девочки…Ты можешь ее взять к себе? — спрашивает мужчина.

— Ладила, но я не сильно люблю детей…ну то есть Мики милая, но я не готова быть матерью. Да и мне врят ли удочерение одобрят, я пока еще на учете стою в рехабе.

— Ты еще не завязала? — Мужчина осекся, кашлянув.

— Завязала. Но так иногда косяк забью и все. Но редко. — В образовавшейся паузе женщина всхлипывает. — Как же жалко, ребенок на улице может остаться. Да и еще без денег. Может ты?

— Шутишь? У меня даже кактусы вянут. Да и вообще щас в долгах по горло. Мой сингл провалился. Я сам рассчитывал на запись с Джони и в чарты попасть.

— У Джони было много друзей. Кто то найдется по любому. — С надеждой в голосе отзывается его собеседница.

— Я в этом сомневаюсь. Всем был нужен Джони, а не его мелкая дочурка. Джони Ви был легендой и звездой. Если бы к его отпрыску прилагался хоть какой то процент с продаж последних альбомов, то тут бы уже очередь выстроилась из желающих опекать сиротку.

— Да, грустно сложилось…Жаль, что Джони с нами больше нет. Бедная Мики.

Мики встрепенулась, сделав одну затяжку почти догоревшей сигареты.

— Мики не бедная. — Прошипела она дыму, исходящему от кончика сигареты. — Это вы бедные и жалкие. Лицемерные мрази. Вы ничего из себя никогда не представляли, просто купались в лучах чужого таланта.

Запрыгнув на край лоджии, Мики вытянула ножку. Потушив сигарету, сделала глоток кофе. Все таки нечто странное в этом утре было. За ней словно кто то следил все время, что она была на лоджии. Нахмурившись, Мики обернулась и сразу услышала приветливое:

— Утро доброе.

Поперхнувшись напитком, Мики прокашлялась. На соседней лоджии так же как и она с кружкой кофе, курил Леард Уайт. Потерев глаза, девушка пыталась убедиться, что она действительно видит Леарда голого по пояс и по соседству и это не часть сна.