Глава 60.

Анжей Чернов

Я знал, что так будет. Ну, догадывался. Надо полагать, раз уже началась война. Мне бы побыстрее выйти отсюда, потому что пока я здесь, всякое может случиться, а мне бы этого совсем не хотелось…

Меня заводят в допросную – маленькую, душную комнату с облупившимися стенами и единственным окном под потолком. На столе потёртая папка, пара ручек, стаканчик с карандашами. В углу камера наблюдения, бесстрастно глядящая на меня своим «чёрным глазом».

Я сажусь на стул, оглядываюсь. Всё здесь пропитано какой‑то вязкой, тяжёлой атмосферой, я уже привык. Не в первой мне тут находиться, но всё так же неприятно, конечно…

– Могу я сделать звонок? – спрашиваю у полицейского, который привёл меня сюда.

Он даже не смотрит в мою сторону, листает какие‑то бумаги.

– Позже…

И отношение совсем другое. Папуля постарался на славу…

– По закону я имею право на звонок, – настаиваю я, глядя на него волком.

Наконец он поднимает глаза – холодные, равнодушные.

– Жди.

Я ухмыляюсь. Терпение никогда не было моей сильной чертой, но сейчас приходится его проявлять. Откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди.

– Что, сержант, начальство не научило с людьми разговаривать? – бросаю небрежно.

Он резко поднимает голову, глаза сужаются. Делает шаг ко мне.

– Ты бы помолчал, пока цел, – цедит сквозь зубы.

– А то что? – я продолжаю улыбаться. – Папочке моему пожалуешься, ссыкло ебучее?!

Удар под дых приходит неожиданно. Резкая боль, перехватывает дыхание. Я сгибаюсь прямо на стуле и нервно смеюсь.

– Привет ему передавай, шавка, – хрипло говорю я, схватившись за рёбра.

Этот гондон снова сжимает кулаки, но в этот момент в комнату заходит другой – постарше, с усталым лицом и сединой на висках.

– Всё, хватит, – бросает он напарнику. – Успокойся.

Тот отступает, бросает на меня злобный взгляд и выходит из кабинета, оставив нас вдвоём.

Старший садится напротив, открывает папку.

– Чернов Анжей Альбертович, 19 лет, – читает он. – Вы обвиняетесь в нанесении тяжких телесных повреждений, повлёкших причинение вреда здоровью средней и тяжёлой степени, согласно статье 111 Уголовного кодекса Российской Федерации…

Он делает паузу, смотрит на меня.

– В результате Ваших действий пострадали три человека: первый Лапушенко С.Ю. – с черепно‑мозговой травмой, второй Раицкий Г.Е.– с открытой раной головы, третий Обухов В.Ю. – с переломом нижней челюсти и вывихом височно‑нижнечелюстного сустава. Свидетели указывают на Вас как на зачинщика драки. Что скажете?

Я молчу. А хули сказать? Я же знал, что так будет…

– Я не скажу ни слова без адвоката, – твёрдо отвечаю я.

Полицейский кивает, будто ожидал этого.

– Хорошо. Жди тогда.

Время тянется мучительно медленно. Каждая минута кажется часом. Я считаю капли конденсата на окне, разглядываю трещины на столе, слушаю отдалённые голоса за дверью.

А внутри меня только мысли о том, как она там… Без меня. Испугалась, наверное. Я понимаю, что испугалась. Она слишком ранимая… Слишком нежная, чтобы через всё это проходить… Я виноват. И только, мать Вашу, я…

Дверь открывается и сюда входит мужчина в дорогом костюме, с кожаной папкой в руках. Высокий, подтянутый, с уверенным взглядом. Я сразу понимаю, кто это такой, потому что Илья не мог отправить мне лоха.

– Добрый день, я Ваш адвокат, – представляется он. – Меня зовут Станислав Дмитриевич Зубарев. Ваш знакомый юрист связался со мной… Позвольте ознакомиться с материалами дела…

Я облегчённо выдыхаю.

– Наконец‑то…

– Документы у Вас имеются?

Адвокат поворачивается к полицейскому:

– Мои полномочия подтверждены, вот мои документы. Мой клиент отказывается давать показания до консультации со мной. Также я настаиваю на рассмотрении возможности освобождения под залог…

Полицейский хмурится, листает бумаги.

– Залог? Дело серьёзное, тяжкие телесные…

– Тем не менее, – спокойно перебивает адвокат. – Мой клиент – студент высшего учебного заведения, не судим, имеет постоянное место жительства и учёбы. Никаких оснований полагать, что он скроется от следствия, нет. Предлагаю сумму в 500 000 рублей согласно минимальному размеру залога по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях…

– Слишком мало, – качает головой седой. Благо для меня это вообще не деньги. Когда речь о рублях, я слушаю в пол уха. Наличка имеется в загашнике.

– Давайте найдём компромисс, – адвокат садится напротив. – 650 000. И я гарантирую, что мой клиент будет являться по первому вызову. К тому же, есть вопросы к показаниям свидетелей – они расходятся. Судя по другим, а так же записям с камер наблюдения, мой клиент действовал в рамках самообороны, и защищал девушку от группового изнасилования…

Я охуеваю вот сейчас. Откуда у него, блин, такая информация вообще? Она сказала? Блин, нахера опять лезет меня защищать, будто я маленький…

Мент задумывается, переглядывается с адвокатом.

– Хорошо, – наконец говорит он. – 650 000, личное поручительство и подписка о невыезде. Но если попытаетесь скрыться…

– Не попытаемся, – уверенно отвечает адвокат. – Всё будет оформлено по закону.

Через час бумаги подписаны, залог внесён. Меня освобождают.

Я забираю все личные вещи… Выхожу на улицу, глубоко вдыхаю свежий воздух и обращаюсь к своему адвокату…

– По поводу камер…

– Не было камер, будем разбираться…

– Вы чё его на понт взяли?

– А ты как думал? Там же всё шито-крыто… Дело наваяли за час… Сильно же ты ему насолил…

– Вы с ней говорили? С Мариной?

– Илья говорил, передал информацию по телефону… Я буду пока разбираться и с клиникой тоже, будь на связи…

– У меня трубы нет. Дадите с Ильей связаться?

– Да, разумеется… – он протягивает мне свою, уже набрав номер, и я приветствую его.

– Всё в порядке там у вас? – спрашиваю, непроизвольно, сжимая кулаки. Почему-то люто нервничаю. Ощущения не самые приятные…

– Я до твоей девушки дозвониться не могу никак… Она отписалась мне и исчезла…

– В смысле исчезла…

– В прямом… Телефон твой выключен, не проходит звонок…