Глава 45. Посиделки

Алексей Тенин

– Ну и что там стряслось? Может хоть ты объяснишь, что происходит?

Тесть смотрит на меня хмуро, и в комнату к жене не впускает. Сказал, что она выключилась только недавно, нечего её беспокоить пока. И то, по его словам, Саша пошла спать только после стопки коньяка. Сказал, что никак истерику её остановить не мог.

И вот, блядь, что за херня? Я должен её защищать, а получилось всё так хреново.

Чувство вины давит на меня, как могильная плита. Прямо тяжесть такая, что дышать не могу нормально. Не уберёг я наше логово от тех придурков-козлят.

Приехал сюда сразу, как только смог. Сначала дождался пока слесарь новый замок поставит. А потом думал, что там заночую, но хреново как-то без Саши. Да и хата будто осквернённая, блядь. В общем, теперь только после клининга там что-то делать буду.

– Да что там объяснять, батя, – начинаю я нехотя. Вот тоже не горю желанием ему ничего объяснять. – Просто нашу с Сашенькой квартиру обчистили хулиганы, а я пошёл… разбираться с ними.

Решаю выложить правду, чтобы потом не было несостыковок с Сашиным рассказом, мало ли что она уже успела объяснить отцу. Да и нужно же как-то обосновать, нахрена мы вообще сюда припёрлись.

Резников вздыхает и проводит рукой по волосам. Уставший. Прямо даже вымотанный, я бы сказал. Переживает за дочь, ясное дело.

Взмахивает рукой в сторону кухни. Я молча иду следом за ним, сажусь за стол.

Он достаёт початую бутылку коньяка.

Надо же, а я думал, в профессорском доме такого дерьма не бывает. И Саша выпила... на неё это совсем не похоже. Действительно, нервишки расшатались. Бедная моя девочка.

Руки невольно сжимаются в кулаки. Я силой воли пытаюсь расслабиться. Ведь всё уже позади. Больше никто не будет докапываться до нас. Думаю, наглядная лекция остудила пыл этих придурков.

Резников наливает стопку себе и мне. На столе появляется нарезка колбаса, сыра.

Ё-мое, да, профессор, оказывается, знает толк в пьянках. Кто бы мог подумать... Семейство Резниковых открывается мне с новой стороны. Но кто я такой, чтобы отказываться?

Закидываю в рот кружочек сервелата и, не чокаясь, заливаю в себя стакан с янтарной жидкостью. Горло обжигает, но сейчас это в тему. Очень даже. Наконец-то по телу разливается тепло.

Вот чего мне не хватало для полного счастья. Сначала удовлетворение после драки, потом знакомство с новым, интересным персонажем, который, глядишь, ещё в будущем и пригодится. А теперь расслабон, настоящий расслабон...

Хорошо.

– У меня к тебе, Тенин, только один вопрос, – говорит Резников. – Эти уроды… они живы? Стоит ли мне переживать о том, что моя дочь вдруг окажется женой заключённого?

– Батя, – тяну я со смешком, – вы плохо обо мне думаете. Давно пора закопать топор войны. Я же не какой-то урод, я нормальный пацан.

Резников смотрит на меня проницательным, грёбаным взглядом. И я вот прямо отчётливо читаю там сомнение. Сука. Приятно как. Мы уже породнились, а он меня продолжает считать чудовищем.

– Я тебя не один год знаю, Лёша. Хочешь мне рассказать о том, какой ты правильный, хороший мальчик?

– Слушайте, Валентин Игоревич, – качаю я головой с разочарованием, которое скрыть сложно. – Если уж я такая сволочь, то какого чёрта вы отдали свою единственную, любимую дочь за меня?

– Ты не понимаешь, – вздыхает он, – это была безвыходная ситуация.

Я, блядь, не понимаю. Саша ведь выложила мне про грёбанного авторитета. Как подумаю, что она могла попасть в такую историю. Стоп. Не думать. Пройденная тема. Всё же сложилось хорошо. Она стала моей.

А уж я точно не урод, каким меня считает Резников.

– Ну да, ну да, – смеюсь я с натяжкой. – Из двух зол выбрали меньшее зло. Но согласитесь, что подсознательно вы знали, что я буду неплохим защитником для вашей дочки. Что за моей спиной Сашенька будет в безопасности. Ну так вот. Всё так и есть. Я вполне адекватный тип. И никакой херни я не творил с воришками, я просто… поговорил с пацанами на их языке.

И «разговор» вышел отличным. Очень эпичным, красочным. Думаю, что они запомнят надолго этот пожар и синяки будут заживать на их лицах и телах долго-долго. Чтобы на подкорку записалось, что нельзя переходить дорожку мне.

– Всё, закрыли тему, батя.

Я тянусь к бутылке и наливаю ещё по стопке. Себе и Резникову. Он хмуро наблюдает за мной, но не отказывается. Выпиваем молча.

– И что теперь? – спрашивает он. – Вернётесь туда жить, в этот район, там, где бывают воры и прочее?

Я качаю головой.

– Нет, бать, туда ехать мы не будем... Отсюда моя просьба к вам, – продолжаю я. – Пусть Сашенька пока поживёт с вами, если есть такая возможность, а я в ближайшие дни найду для нас новую квартиру.

– Без проблем, конечно, – отвечает он.

– Вот и прекрасно. Значит, я спокойно разберусь с делами и заберу Сашу обратно под своё крылышко. Но сегодня… сегодня я заночую у вас, – подмигиваю бате.

Его взгляд становится хмурым. Я уже понимаю, в его голове крутятся разные, не очень хорошие картинки. Ну а что, он думает, что у нас ещё ничего не было? Или думает, что я сейчас после всех этих нервов разбужу и накинусь на Сашу? Думает, у меня кроме секса в голове ничего нет?

Да уж, хорошего мнения обо мне, родственничек.

На самом деле, у меня одно желание. Завалиться спать. Выключить мозг. Дать наконец-то мышцам расслабиться и отключиться.

– Не переживайте, батя, – смеюсь я снова. – Шуметь не будем.

Он качает головой.

Поднимаюсь с места, закидываю в рот ещё колбасу. Смотрю на этого мужчину, который, между прочим, воспитал мою любимую девушку. Как-никак благодарность ему за это. Не всем так повезло с родителями. Я улыбаюсь уже открыто, без подъёбки.

– Валентин Игоревич, – говорю я, – да вы не переживайте. Мы с Сашей друг друга любим. И уважаем. И будем заботиться друг о друге. Не надо видеть во мне врага. Я правда влюблён в неё безумно.

Он несколько мгновений удивлённо смотрит на меня, будто не верит. Потом вздыхает и кивает. Опускает взгляд на тарелку с закусками, а я выхожу наконец-то к своей любимой девушке.

В комнате темно, и я не зажигаю свет. Пробираюсь к кровати и ложусь к ней, стараясь сильно не шуметь. Утомилась моя девочка. Обнимаю. Вдыхаю её непередаваемый аромат.

Хорошо. Как же классно рядом с ней. Прямо то, что доктор прописал после такой физической нагрузки.

И тут Саша просыпается. Блядь. Вроде не шумел же.

– Лёша…

Разворачивается. Трогает плечи, лицо, лихорадочно щупает меня всего. Будто пытается удостовериться, что я жив, цел и невредим.

– Всё нормально, малышка, – успокаиваю я её.

А она тянется ко мне и целует. Так активно, будто пытается всосать меня в себя. Блядь. В штанах тут же всё приходит в боевую готовность. Чёрт. Обещал ведь бате не шуметь, но, кажется, не получится.

Заваливаюсь на Сашу сверху и уже активно покоряю её сладкий ротик.