Глава 60. Только она

Алексей Тенин

Её губы под моими. Горячие, влажные, живые.

В голосе стучит: Моя. Моя. Моя. Хрен кому отдам. Никаким грёбанным Димам или ещё кому. Блядь. Она ведь только моя!

Сашенька не отстраняется, не боится меня. Вцепляется в меня так, будто хочет вытащить из этой тьмы ногтями и зубами. И всё то, что я строил две недели – стены изо льда, философия переработки мусора, вся эта бредовая игра в Дрессировщика – рассыпается в прах.

Оказывается, для разрушения крепости не нужны тараны… Достаточно одного её вздоха, её появления в моей жизни. Просто её.

Я был идиотом. Думал, что отдавшись этой тьме, стану её частью и смогу контролировать её. Что, став самым страшным хищником в округе, я создам безопасную зону.

Но без неё… без неё эта безопасность превращается в вечную камеру с холодным бетоном вместо пола. Без неё я не защитник. Я – заключённый, который сам запер себя и выбросил ключ.

Её слёзы, её крик, её ужас от этого места – лучший пинок под зад, который только можно получить. Нужно возвращаться. К ней.

Если плохо защищал – буду лучше. Но я буду рядом. Там, где она. Потому что без неё это не жизнь. Это грёбанное существование. А она… она только что доказала, насколько ей без меня тоже хреново.

Всё взаимно. И, чёрт возьми, как я допустил вообще всю эту хрень?!

Мысли путаются, гасят последние очаги сопротивления. Остаётся только она. Её тело, прижатое к стене, её запах, пробивающийся сквозь вонь этой халупы.

– Ты моя, Сашенька. Только моя, – выдыхаю между поцелуями. Беру её руку, натягиваю обратно кольцо, целую пальцы. – Не вздумай его больше снимать. Никогда. Слышишь? Никогда.

– Не буду, – легко соглашается, прижимаясь ко мне ещё сильнее в ответ.

Забираюсь руками под её кофту, касаясь груди. Внутри меня всё переворачивается. Перед глазами плывёт от возбуждения. В паху всё железобетонное. Блядь. И как я без секса столько дней прожил? Даже не думал об этой части жизни…

А сейчас такая дикая жажда, что мозг отказывает.

– Хочу тебя, – выдыхаю, стискивая её грудь через лифчик.

Саша отвечает стоном, и этого достаточно. Срываю с неё кофту, разворачиваю кругом. На эту жуткую постель тащить жену нет никакого желания. Это место далеко от романтики. Неподходящее.

Но я сдохну, если сейчас же не доберусь до неё.

Будто эта точка должна вернуть меня окончательно и бесповоротно в мир живых. К свету. К ней. Вернуть обратно Алексея Тенина в реальность.

Сдираю с неё джинсы вместе с трусиками до колен, на дальнейшее раздевание уже нет сил, нет времени, не могу просто ждать... Сам остаюсь в одежде, только дёргаю ширинку и освобождаюсь. Прижимаюсь к ней и медленно вхожу.

Саша стонет громче, выгибаясь в пояснице. Вжимаю пальцы в её бёдра. И толкаюсь. Сильнее, глубже, быстрее. Не до нежностей. Просто дикая жажда утолить этот голод.

Дорвался до своей принцессы. Твою мать, о чём я вообще думал, когда решил, что смогу оставить её одну? Грёбанный придурок. Моя же. Тенина. Жена моя! Самая офигенная девушка, самая любимая, самая желанная…

Идиот. Просто идиот.

– Сашенька… Саш…

– Молчи, – шепчет. – Всё потом…

Моя рука скользит вперёд и накрывает чувствительный бугорок. Вторая поднимается на грудь. Кое-как забираюсь в лифчик, сжимаю сосок. Саша вскрикивает. Доходит в два счёта до оргазма, сжимаясь и пульсируя на мне.

И я едва успеваю выбраться из неё. Ну а что? Презервативами тут и не пахнет. Забрызгиваю халупу без зазрения совести, стараясь не запачкать Сашу. Она стоит, тяжело дыша, отвернувшись от меня. Руки всё ещё на стене, упирается лбом. Молчит пока.

Я вытираю руку о смятую простынь, поправляю джинсы и возвращаюсь к ней. Медленно одеваю, покрывая её кожу нежными поцелуями. Не тороплюсь. Прихожу в себя. И она тоже приходит в себя.

Разворачиваю и обнимаю. Просто обнимаю, поглаживая её волосы, вдыхая её аромат. Как же я скучал. Чёрт побери, как скучал без неё.

– Саш, прости меня. Я вёл себя как моральный урод, – выдыхаю с горечью.

– Ничего. Я… прощу… если ты вернёшься ко мне.

– Вернусь. И… – отодвигаю её от себя, чтобы заглянуть ей в глаза. Впервые собираюсь произнести это. Впервые вслух: – Я люблю тебя, Саша.

– И я тебя люблю, мой лев.

Она обвивает меня руками за шею и приподнимается, чтобы поцеловать. Нежный поцелуй снова набирает обороты, и я опоминаюсь только в тот момент, когда уже устраиваю её на столе...

Стоп. Стоп. Не хочу я больше здесь. Не место тут моей жене.

– Пятнадцать минут вышло! Саша, ты там как?! – раздаётся за дверью обеспокоенный голос Белого, который тарабанит по дереву со всей силы.

Дверь едва держится на петлях. Себе я не менял ничего. Это у козлят там бронебойная дверь, чтобы никто не выбрался ненароком.

– Пятнадцать минут?! – выгибаю вопросительно бровь и смотрю на жену.

– Ну… Дэн решил, что ты можешь наделать глупостей.

– Блядь, – вздыхаю и взъерошиваю волосы. – Я и вправду… будто сам не свой был всё это время.

– Ничего, – Саша гладит меня по щеке. – Зато теперь ты в себе.

Я помогаю ей слезть со стола, накидываю рубашку поверх майки, забрасываю телефон в карман и иду открыть, пока этот придурок внутрь не ворвался. Лис и Белый бывали у меня, конечно. Но тут сейчас… следы нашей страсти с Сашей.

Распахиваю резко дверь, и Дэн испуганно отшатывается. За ним стоит Яра, сжимая его руку. Оба настороженно смотрят на меня.

Белый нервно переминается с ноги на ногу. Молчит. В глазах застыло что-то виноватое. Боится, что начну ругаться, что привёз мою жену. А ведь я просил. А он поступил совсем не по-дружески.

И хоть я рад тому, что Саша привела меня в чувства, но не могу упустить возможности…

Подхожу к Дэну. Вплотную.

– Ты, – говорю я ровно, глядя ему в глаза. – Ты привёл её сюда. Я тебя за это прибью. Знаешь об этом?

Дэн бледнеет, но пытается сохранить браваду. Ярослава испуганно хлопает глазами.

– Ну, Лекс, друг… Яра настояла! А она, ты знаешь, у неё методы убеждения… смертельные. Да и я ведь знал! – он кивает на Сашу. – Оно того стоило ведь, правда же?

– Ну ты и зараза, стрелки на меня переводишь, – закатывает глаза Яра и усмехается.

Она видит раньше Белого, что всё наладилось. Подружки переглядываются. До Дениса доходит, что всё в порядке. Тоже начинает лыбиться. Я бросаю взгляд на жену, которая подходит ближе и прижимается ко мне.

И я смеюсь... Впервые за эти долгие, чёрные дни. Смех вырывается глухим, хриплым, но настоящим. Он смывает последние остатки льда с моей души.

– Ладно, ублюдок, – хлопаю я Дэна по плечу так, что он пошатывается. – В этот раз прощается.

– Мог бы и «спасибо» сказать, – бормочет он.

Я не отвечаю. Скажу, конечно. Но потом. Сейчас я хочу кое-что другое сделать. Веду Сашу за собой. На ходу набираю сообщение Князеву. Что операция «переработка» завершена. Достаточно я здесь пробыл. Теперь на волю. А козлятки… захотят, будут приходить в зал. А они захотят… ведь они уже подсели на мои команды.

– Надо кое-что тебе показать.

Саша смотрит на меня с удивлением. Подходим к свинарнику, и я открываю его. Там, у стены, стоят они. Точнее мигом подрываются со своих коек и выстраиваются в шеренгу, когда дверь с лязгом открывается. Те самые. Все восемь. Не такие уже наглые. Похудевшие, с синяками под глазами, в одинаковой чёрной рабочей форме.

Увидев нас, они как по команде падают на колени. Смотрят на Сашу с надеждой.

– Прости нас, Александра! – хрипит Василий первым, глядя в пол, прямо в район её кроссовок. – Мы… мы не знали! Мы дураки, отбросы! Больше никогда! Клянёмся!

– Мы жизнь за тебя отдадим, только прости! – вторит Степан с дрожью в голосе.

– Мы исправимся! Честно-честно! Нас Лекс… то есть, Алексей Николаевич уже… перевоспитывает! – лепечет Слава, и я вижу, как он дрожит.

Саша замирает, испуганно отшатывается и вжимается в мою руку. Её глаза становятся огромными. Она смотрит на них, потом на меня. Открывает рот, закрывает. Отступает ещё на шаг назад.

– Это… что? – выдыхает она.

– Это – осознание ошибок, – отвечаю я, не отпуская её руку. – Их долг – искупить вину. Перед тобой. Передо мной. Перед всеми, кому они когда-то насолили. И они это сделают. Иначе…

Дальше я не говорю. Достаточно. Саша должна понимать, что любого можно сломать. Сделать марионетку. И пусть все её страхи отступят. Пусть понимает, что я не самый идеальный парень, что я умею делать это. Ломать.

Ловлю её взгляд, но… она не смотрит на меня как на монстра. Принимает. Со всеми моими тенями. Шепчет одними губами «отпусти их». И я киваю. Думаю, эти две недели ребята запомнят навсегда. Как и я запомнил свои полгода.

Я изменился, они тоже. Я осознал, они тоже. И теперь мир стал чуточку лучше. Остальное исправим уже в реалиях мира, а не этого свинарника. Переработка на данной стадии закончилась успешно.

Мы выходим наружу, и я оставляю дверь открытой. Сгребаю Сашу в объятия. Снова целую, снова. Не могу насытиться её губами, её запахом, ею.

– Домой? – спрашиваю я.

– Домой, – кивает она. Потом добавляет тише: – Правда у нас ведь нет…

– Будет. Всё у нас будет, Саша. Снимем квартиру в центре, как и планировали. Будет у нас и дом, и работа, и учёба, и… самое главное. У нас есть мы. Друг у друга.

Она расплывается в улыбке. И я улыбаюсь в ответ.

Теперь мы будем рядом. Всегда. Любой ценой, но вместе.