103. Лукас

Ни находясь посреди военных действий, ни перед самым опасным трюком…

Никогда!

Никогда в жизни я не волновался так, как сейчас.

Притащился в мать его, Нью-Йорк, бурлящий жизнью. Только для того, чтобы признаться: мне тоскливо без крошки Марии, к которой я попал по ошибке.

Попал по ошибке и пропал.

Отпускать Марию было очень тяжело. Но я слишком хорошо понимал разницу между нашими темпами жизни.

Я считал, что недостоин её.

Поселить красотку в глуши и губить Марии жизнь — не самая лучшая идея.

А я привык жить в доме. Мне нравится тишина и спокойствие леса, размеренный темп жизни.

Старею, наверное, как сказал Майки.

Я даже не развернул открытку, которую торопливо всунула мне в руки на прощание Мария.

Боялся, что там огромными буквами будет написано: «Клаус, ты мудак!»

Я дал себе слово, что не стану тянуть Марию в трясину сельской жизни.

Но почему-то начал наводить порядок в доме. Обновил интерьер кабинета и даже отремонтировал кресло-качалку, поставив у окна.

Нахрена, спрашивается? Ответить я не мог.

По губам расползалась лёгкая улыбка от мысли о том, что, может быть, однажды Мария сядет в это самое кресло и, отпивая обжигающе горячий кофе крошечными глотками, будет придумывать очередную сказку о крышесносной любви и сумасшедшей страсти.

Я пролистал парочку её книг.

Ухмыльнулся…

Хрень же!

Но нет… Не хрень, если строчки цепляются за память, и то и дело возвращаешься мыслями к некоторым моментам.

А потом становится завидно — в неидеальном, но выдуманном мире героев бурлят такие страсти! Но чем моя жизнь хуже?

Если подумать, из событий моей жизни можно собрать на одну или две книжонки, не меньше. Но почему мой финал должен быть серым, тоскливым и одиноким?

Я, блядь, тоже хочу счастливый эпилог на клетчатом пледе, чтобы одной рукой обнимать красотку за плечи, а второй рукой хозяйничать в трусиках любимой, доводя её до очередного оргазма.

Едва подумал об этом, как меня ошпарило, словно кипятком.

Любимая!

Я забыл, как звучит это слово, когда я произношу его вслух. Осторожно произнёс его, стоя посреди расчищенного от снега двора.

Вопреки ожиданиям, небеса не упали на землю, и под ногами не разверзлась пасть горячего ада.

Просто в груди запекло так, как будто я приложил себя калёным железом. А потом я выругался.

Я за какой-то жалкий час расчистил от снега огромную площадь, действуя, как снегоуборочная машина.

Но до сих пор не могу отчистить свои мысли от лишнего дерьма в виде ненужных сомнений.

Да или нет. Вот и всё!