27. Лукас

— Это всё для меня? — спрашивает Мэрайя.

— Да. Пошевеливайся! — грубо говорю я. — Выбирай на свой вкус. Клубника, банан, малинка. С шипами или…

— Простой!

Мэрайя начинает перебирать фольгированные пакетики.

Моё терпение перегорает за считаные секунды. Я хватаю первый попавшийся кондом и растягиваю латекс по стволу.

Действую быстро и резко, уверенно. Потом сдёргиваю с девчонки тунику и срываю вниз один из гольфов.

— Пусть болтается, — прошу я.

Взбираюсь на кровать.

— Тут же полно презервативов! Их надо убрать!

— Они тебя кусают, что ли? — злюсь я.

Зачем я развёл нежности с этой тёлкой?! Она хотела отвязного секса! Она его и получит.

Надо придерживаться первоначального плана, а не корчить из себя доморощенного психолога.

Избавь от страхов, раскрепости её женственность и сексуальность.

Да плевать я хотел на всё это! И на её мнение тоже!

Секс. Грубый. Жёсткий и быстрый секс! Всё. На этом закончим.

Мэрайя приглашающе распахивает ножки, маня меня своей розовой щёлочкой. Но я не устремляюсь вперёд. Я поступаю иначе.

Я подхватываю её ноги и закидываю себе на плечи, наклоняюсь и одним толчком вбиваюсь на всю глубину.

Мэрайя кричит громко и протяжно. Ничего, привыкнет.

— Нравится? — хрипло спрашиваю я и начинаю двигаться.

Растрахаю её щель под себя.

Извини, детка, но у моего бурильного аппарата большая насадка. Я продолблю твою дырочку, как следует!

— Лукас! О боже, Лука-а-а-а-ас! — выкрикивала Мэрайя.

Я вколачивался в неё без устали, словно скоростной автомат. Я дико хотел кончить. Мои яйца грозились лопнуть в любой момент от спермы, переполнявшей их.

Я ласкал эту коварную сучку и ждал её оргазмов. Преданно, как пёс. Я вообще на хрен не должен думать о её удовольствии.

— Тебе хорошо? — прорычал я, всаживая ей до упора.

— Я потом не смогу ходить! — едва ли не прорыдала Мэрайя.

Стенки её киски сжимались вокруг моего члена.

Быстро и жадно… Мощно…

— Сможешь! — пообещал я.

Потом просунул руку между нашими телами, нащупал бугорок клитора и нажал на него пальцами. Несколько осторожных движений — и он ожил под моими пальцами, став большим и пульсирующим.

Та самая волшебная кнопочка. Я гладил и теребил её. Продолжал врезаться членом до упора в тугую киску.