48. Мария

Между нашими губами застыло томительное ожидание и расстояние длиной в жалкий дюйм.

Но Лукас медленно отодвинулся, словно возводя ледяную стену.

— Я в душ.

— Лукас?

— Что? — обернулся он.

— А наш пленник не сбежит?

— Нет. Я завязал прочный, армейский узел.

— Не умрёт? — засомневалась я.

— Намекаешь, что я его проведал?

— Да.

Лукас вздохнул и фыркнул себе под нос, что такого «гостя» он отправил бы гулять в метель нагишом.

Через несколько минут он оделся и вышел из домика. Я с облегчением вздохнула и привела себя в порядок.

У меня было немного времени, чтобы прибрать на кухне и сложить остатки еды в холодильник.

Потом я подхватила бутылку вина и отправилась в гостиную. Столкнулась с Лукасом.

— Эй… В гостиной довольно прохладно! — заметил он.

— У меня есть толстый плед и вино, — возразила я. — И… Рождественский свитер!

— Да уж…

— Прими душ. А потом я буду ждать тебя на диване! — улыбнулась я.

Почему-то знала, что Санта присоединится ко мне.

Лукас был прав — в гостиной было холодно. Но я забралась на диван с ногами и укрылась толстым, пушистым пледом.

Я не стала включать телевизор, просто слушала, как гудит в каминной трубе ветер и смотрела на мигающие огни рождественских гирлянд.

На душе было спокойно, как никогда раньше.

Всё тело ныло, но это была приятная и ноющая боль, от которой я чувствовала себя женщиной в полном смысле этого слова. Женщиной, у которой есть мужчина.

Вот чёрт… Меня опять заносит мыслями не в ту сторону!

Через несколько минут в комнате появился Лукас, одетый в тёмно-серый свитер и кожаные чёрные штаны.

Я протянула ему бокал:

— Налей мне вина?

— Хочешь напиться? Потому что осталось ещё несколько носков. А там лежат ого-го-го какие игрушки? — хмыкнул Санта.

— Садись, половой гигант! Ты изнасиловал мою киску… Неуверена, что выдержу раунд повторного траха. Только после отдыха!

— Слабачка!

Лукас наполнил мой бокал вином, а сам отпил из бутылки. Я попыталась накинуть плед на его колени, но мужчина покачал головой:

— Это не для меня. Вот это всё, — обвёл он комнату рукой. — Не люблю Рождество.

— Клаус не любит Рождество?! — хихикнула я, пьянея довольно быстро.

— Так и есть.

— На каком языке ты говорил со мной на кухне?

— На своём родном, — Лукас отпил вина из бутылки, пояснив. — На норвежском. Я родом из Норвегии.

— Ого! — присвистнула я. — Занятно.

— Мои предки мечтали перебраться из крошечной деревушки Норвегии в Америку. Это и случилось.

— Тебе было нелегко прижиться здесь?

— Немного! — пожал плечами Лукас. — Я был белый как снег, отвратительно говорил по-английски, а ещё меня зовут Клаус. Так что было немного тяжело поначалу.

— Тебя дразнили?

— Ещё как! Можешь не верить, но до тринадцати лет я больше напоминал гнома или эльфа, чем пацана, — Лукас усмехнулся. — Зато потом за одно лето я резко вырос, к тому же увлёкся силовым спортом и мотоциклами. Так что обидчики быстро заткнули свои рты после того, как я выбил главарю челюсть с одного удара. С тех пор меня зовут Лукас.

— И Рождество ты не любишь по этой же причине? — уточнила я, с сожалением заглядывая в опустевший бокал вина.

— Не совсем. Но эту историю ты не услышишь.

— Кстати, об историях. Ты не рассказал мне о суеверном болване. Хотя обещал, — зацепилась я крошечный шанс узнать Лукаса поближе.

— А-а-а… Ты про это…

Лукас поправил волосы.

— Не самая добрая история. Уверена, что хочешь услышать?