66. Мария

День перед Рождеством. Суета, толкотня. Как назло, в клиниках всюду были длиннющие очереди желающих попасть в травматологическое отделение.

Вздохнув, я присела рядом с Кевином. Слева от нас сидел мужчина, голова которого застряла в ободке от детского унитаза. Справа присоседилась женщина с опухшей рукой.

Мы просидели в очереди очень долго, прежде чем нас приняли.

Кевин дотошно и подробно выяснял все риски, связанные с нападением домашнего животного.

По-моему от Кевина устал даже врач. Я извиняющимся взглядом посмотрела на мужчину.

Мы пробыли у доктора, кажется, дольше всех остальных.

— Весёлого Рождества, — сказал доктор на прощание.

Когда мы вышли из здания, на улице уже были густые вечерние сумерки.

Мы немного прогулялись по центру небольшого городка, потолкались на центральной площади и посмотрели уличное представление.

— Прогуляемся ещё немного? — предложила я.

Мне до ужаса не хотелось возвращаться в домик. Это означало бы, что нужно провести время с Кевином наедине.

А он уморил меня настолько, что я боялась умереть от скуки рядом с ним. И мне не хотелось терпеть его приставания.

— Уже смеркается, милая. Как бы нам потом опять не заблудиться! — забеспокоился Кевин.

— Ну, пожалуйста! Мы не так часто видимся…

— Ну, куда? Скажи мне, куда можно пойти в этой дыре? — бубнил Кевин. — Вообще не понимаю, почему я согласился провести Рождество в подобной глуши?! Надо было настоять на вечеринке в шумном мегаполисе!

— Здесь довольно миленько! А ещё здесь есть бар… бар… — сказала я и оглянулась по сторонам. — Бар «Horses»!

— «Жеребцы»? — фыркнул Кевин. — Смотри, милая, около бара припаркованы байки. Представь себе, какая публика там собирается?

— Понятия не имею. Но думаю, что там наливают отличное пиво! Ну, пожалуйста, Кеви-и-и-ин!

— Зайдём внутрь, но только минут на пятнадцать. Не больше!

— Как скажешь! — проворковала я, намереваясь задержаться как можно дольше в этом баре.

Мы толкнули дверь бара и вошли внутрь.

Мгновение назад в баре было шумно. Но когда за нами громко захлопнулась дверь, шум голосов и смех смолкли.

Мы с Кевином прошли через помещение бара в полной тишине.

На нас уставились десятка два взрослых, бородатых и татуированных байкеров. Подруги у них выглядели соответствующе.

— Можно нам пива? — дрожащим голосом спросила я у бармена устрашающего вида.

Бармен хмуро взглянул на меня и продолжил натирать пивную кружку.

— Бар только для своих, — хмуро буркнул он.

— Не будь мудаком, Кит! Налей им выпить!

Голос был знакомым. Чертовски знакомым. Я задержала дыхание, прислушиваясь к звуку тяжёлых шагов позади себя.

Это был Клаус Ольсен. Самый Плохой и Порочный Санта из всех существующих.