84. Мария

Открытие номер один за прошлую ночь.

Секс может быть горячим, но при этом запредельно нежным и чувствительным, с придыханием и едва слышным шёпотом.

Открытие номер два.

Кажется, я по уши влюбилась в Клауса-Лукаса Ольсена.

Сейчас раннее утро.

Мой огромный и мужественный Санта спит, лёжа на животе. Я едва смогла сдвинуть со своей талии его тяжеленную руку.

Привела себя в порядок и встала, спустившись на кухню.

В доме было тихо.

Шерил и сестра Китти уехали вчера, за ними приехали друзья. Большой компанией они отправились кутить в город.

Мы с Клаусом вчера переместились в спальню и упражнялись в тихом сексе.

Кажется, вышло неплохо. Много-много раз неплохо.

Не только неплохо, но хорошо. Волшебно. Прекрасно.

Впервые в жизни от восторга мне хочется петь.

Не просто петь, но горланить во всю глотку. А если учесть, что я не попадаю в ноты и не умею петь, то такое состояние говорит о приступе крайней радости.

Я думала, что все домочадцы ещё спят. Но подойдя к кухне, услышала тихое бормотание Майка:

— А ну-ка повернись к папочке, толкни его своей ножкой ещё раз!

Едва слышные поцелуи и приглушённый смех Китти.

«Так звучит счастье!» — внезапно подумала я.

Я отошла на цыпочках, а потов вернулась и нарочно громко кашлянула, чтобы дать знать парочке о своём присутствии.

Только после этого я зашла на кухню.

Китти поправила кофточку для беременных. Взгляд Майка был поплывшим.

Как же сильно этот здоровяк любил свою жену — уму непостижимо!

— Доброе утро, Мария. Будешь блинчики? Майк сегодня ужасно способный. У него не пригорел ни один блинчик!

Майк расплылся в довольной улыбке. Я не стала отказываться от угощения. Принялась за завтрак, макая блинчики в апельсиновый соус.

— Майк, ты давно знаешь Лукаса?

— Ага.

— Можно тебя спросить кое о чём? Лукас не хочет об этом говорить. А я… — перевела дыхание. — Конечно, мы познакомились совсем недавно. Возможно, это не даёт мне права совать свой нос в его прошлое…

— Ближе к делу, Мария. Хочешь узнать, где наш Клаус умудрился набить столько шишек в жизни?

— Да, Майки. Именно так. Я была бы признательна тебе за откровенный разговор. Но пойму, если ты решишь, что это не моего ума дела.

Майк развернул стул и оседлал его верхом.

— Я буду признателен тебе, девочка, если ты вправишь мозги этому старому коню и заставишь его жить нормальной жизнью.

— У Лукаса в жизни было много потерь?

— Начнём с того, что он сам рассказывал тебе? Вернее, не так. Рассказывал ли он хоть что-то? Он не большой любитель трындеть о себе! — хмыкнул Майк.

— О военном прошлом я знаю. О его увольнении и о том, почему он не любит Рождество, тоже знаю…

— Ого! Об этом Лукас не любит рассказывать посторонним, так что… — присвистнул Майк и посмотрел на жену. — Проиграла, милая.

— Вы спорили на нас? — удивилась я.

— Не на вас, — отмахнулась Китти. — Я как-то поспорила с мужем, что у нас третий ребёнок появится скорее, чем Лукас подпустит к себе кого-то кроме той суки!

Китти яростно начала вытирать посуду полотенцем.

— Таких стерв надо отстреливать! — воинственно заявила она.

— Ну-ну, милая, тебе нельзя так волноваться! — пожурил её Майк и объяснил. — Когда случилась трагедия, я и Китти стали единственными близкими для Лукаса. Почти семьёй.

— Вы и стали моей семьёй. Единственной семьёй, что у меня осталась, — послышался голос Лукаса.

Я вздрогнула, заметив Лукаса в дверях кухни, и тут же потупила взгляд.

— Семьёй с очень длинными и болтливыми языками, — добавил Лукас и сел рядом со мной. — А если будете продолжать в том же духе, я покажу вам, как мастерски я умею коптить лосося. Но на этот раз вместо лосося я закопчу другой деликатес. Длинные языки двух болтунов.