88. Мария

Лукас присел и начал складывать фотографии обратно в коробку.

— Лукас, я не хотела тебя задеть, — осторожно произнесла я.

— Ты меня не задела. Нисколько, — ровным голосом сказал он. — Это всё в прошлом.

— Ты был отличным каскадёром?

— Да. До того как во время выполнения одного из трюков не ошибся. Произошла авария. Я оказался прикован к постели. Парализован. У меня шевелились только кончики пальцев на руках и на ногах. О! И ещё я мог мычать, как слабоумный.

Я замерла, слушая спокойный голос Лукаса.

— Это было очень тяжело. В один день понять, что ты, здоровый бык, полный сил, внезапно оказался лежачим, неспособным даже подтереть собственную задницу.

Лукас сложил фотографии и начал засовывать в коробку вырезки из газет.

— Оказывается, что ты не нужен ни толпе фанатов, ни куче друзей, ни даже невесте! — Лукас усмехнулся и продолжил: — Она поспешила бросить меня и избавилась от нашего ребёнка.

— Что? — спросила я и прижала ладони к губам. — Она бросила тебя в этот трудный час?

— Да. Ей надо было двигаться дальше, а не подтирать слюни растению вроде меня. Я оказался за бортом жизни. В то же время умерла моя мать, а я даже не побывал на её похоронах, потому что был парализован.

— Но сейчас ты твёрдо стоишь на ногах, Лукас.

— Да. В то время рядом со мной остался только друг Майки. Тяжело ему было выдерживать моё дерьмовое настроение. Но он и его жена — это, в действительности, моя единственная семья на сегодняшний день. У меня ушло два года на то, чтобы восстановиться.

Лукас захлопнул крышку коробки и посмотрел пристально мне в глаза:

— В этой жизни я учился ходить дважды. Когда был годовалым младенцем, и когда был взрослым мужиком, которому исполнилось больше тридцати.

Я чувствовала, что ещё немного — и заплачу.

В жизни Лукаса было столько много боли, потерь и предательства, что мне захотелось взять в ладошки каждый кусочек его израненной и замёрзшей души и согреть теплом своих поцелуев.

Я двинулась вперёд и забрала коробку, отставив её в сторону.

— Но всё это осталось в прошлом, так?

— Да.

— Сейчас… — я сглотнула и обвела суровое лицо мужчины взглядом, остановившись на его губах. — Сейчас я вижу перед собой взрослого, сильного, мужественного и сексапильного мужчину. Я восхищена.

Я встала и принялась расстёгивать пуговицы на мужской рубашке, приходившейся мне ниже колен.

— Я хочу тебя, Клаус Ольсен.