Глава 30

– Хотите так говорите, – поторопила его Зоя. – А то у меня дел невпроворот еще. – Штука вот эта ваша, плов которая, по нраву нам пришлась. Потому мы очень вас просим варить нам такое каждый день. Сытость от него долгая, и ощущения приятные. Не то что от перловки. И если вы на нас еще какой экс.. экпс… опыт, короче, провести решите, так мы сильно возражать не будем. А кто жалобы удумает писать, тому три наряда вне очереди. Потому как тридцать лет назад и компот не варили, а теперь все пьют! – Ну вот и славно, – улыбнулась Зоя. – А теперь шли бы вы, господа стражники, мне еще посуду мыть, да прибрать тут за вами надо. Собрав тарелки в стопку, Зоя привычно принялась за полировку столов и мытье пола, одновременно раздумывая, какой кулинарный эксперимент провести первым. Вареники с квашеной капустой? Сладкую тыквенную кашу? Гречку с грибами и луком? Или не издеваться над стражниками, а просто напечь им пирожков с картошкой? И плова надо будет сварить побольше. Похоже, что теперь они будут его есть, пока он у них из ушей не полезет. В кухне что-то стукнуло, загремело, а потом из двери высунулся недовольный Бублик и тихо тявкнул. Иди, мол, хозяйка, это по твоей части. – Извините, – просипел Виктор, – я хотел поставить чайник и уронил крышку. Она куда-то укатилась. – Зачем же вы встали, – всплеснула руками Зоя. – Идите ложитесь, я сейчас принесу вам чаю. Помочь вам подняться по лестнице? – Я лучше здесь посижу, – помотал головой сыщик. – Скоро Мирек сменится с поста и придет, надо обсудить дальнейшие планы. Он все равно первым делом жрать примется, а у меня в комнате негде. Да и теплее тут у вас. Устроив больного поближе к печке, Зоя принялась за посуду. Виктор следил за ней с интересом и легкой завистью. Зоя его отлично понимала. Если бы ей месяц назад показали, что можно не мучаться с губкой и средством для мытья посуды, а просто щелкнуть пальцами, она бы еще и не так завидовала. Да что там, рыдала бы горючими слезами. Завтрак для стражников готовить не пришлось, плова и каши осталось достаточно. Заварив чай и сунув Виктору дымящуюся кружку, Зоя поставила тесто для хлеба, водрузила на плиту кастрюлю и пошла в кладовую за фруктами для компота. Бублик немедленно кинулся за ней, попытался проскочить внутрь, но был с позором изгнан. – Нечего тебе там делать, – погрозила ему пальцем Зоя. – Марш на место! Бублик протестующе взвыл и принялся царапать лапой дверь. – Очень интересно, – оживился Виктор. – Он явно что-то чует! Скажите пожалуйста, а что у вас там? – Как что? Продукты, – удивилась Зоя. – Он все время туда лезет. Сначала пытался морковку из мешков доставать, а потом неудачно прыгнул и разбил бутылку с маслом. Пришлось внеплановую уборку делать. Так что я теперь его внутрь не пускаю, пусть ест, что дают. Бублик протестующе тявкнул и снова заскребся в дверь. – Все равно очень странно, – нахмурился сыщик. – Крайне нехарактерное для них поведение. О, а вот и Мирек пришел. Ты видел такое когда-нибудь? – Я в них вообще не разбираюсь, я лекции прогуливал, – заявил Любомир и подмигнул Зое. – О, тут вода в кастрюле закипела. Снять с огня? – Нет, это для компота. Бублик! Иди на место! Оставь дверь в покое! Пес не унимался, и Зоя, схватив непослушное животное за ошейник, подтащила его к лежанке. Бублик скулил, отказывался перебирать лапами и ехал по полу на животе. Запихнув его в корзинку и щелкнув по носу, Зоя подумала, что сыщики, похоже, морочат ей голову. Обычная собака, избалованная только. А что овощами питается – так тут и люди непонятно что едят. Бублик обиженно покосился ей вслед, но обратно к двери кладовой не пошел. Положил голову на край корзинки и принялся тяжко вздыхать, всем своим видом показывая, какая грустная и беспросветная у него жизнь. Зое немедленно стало его жалко и одновременно смешно, но следовало выдержать характер, иначе пес совсем охамеет. Выдав Любомиру большую тарелку плова и последний кусок пирога, Зоя отправила в кастрюлю сливы и яблоки и уселась за стол. Виктор кашлял и пил чай, Любомир ел и рассказывал: – Нигде ничего. Мимо овчарни мы сегодня проходили, я проверил, там все чисто. Острожек еще раз обошел, взрыв-корень явно заносили внутрь, но потом отправили дальше. А вот куда? Неужели у них тайник где-то в лесу? – Это вряд ли, – покачал головой Виктор. – В лесу опасно. Дождем промочит, белка в дупло заберется, наступит кто, или сопрет банально и перепродаст. Нет, взрыв-корень слишком дорого стоит, никто не будет так рисковать. – Ну я не знаю тогда, – скривился Любомир. – Мы все Бобры два раза обыскали. Пока никто из села не выезжал, но… – Завтра, – перебила его Зоя. – Что завтра? – недоуменно уставились на нее сыщики. – Завтра староста едет в Бобровичи. За моими продуктами. У меня соль заканчивается и мука, я заказала. Я же не думала, что их так быстро привезут. – Вот это номер, – пробормотал Любомир. – И что теперь, мост идти подпиливать? Чтоб они выехать не смогли? Увезут ведь все, точно увезут! – Со столицей надо связываться, – буркнул Виктор. – Ясно уже, что тайник мы не найдем. Пусть значит в Бобровичах их арестуют, когда они будут товар передавать. – А те из стражи, кто их покрывает, затихарятся, и два года работы насмарку, – зло сказал Любомир. – Прикажешь мне до пенсии тут сидеть? Я планировал, что мы накроем всю компанию разом. Мне, между прочим, надоело стражника из себя изображать. Зоя почувствовала, как в груди образуется ледяной ком. Он что, рассчитывал раскрыть дело и уехать отсюда? А как же она, Зоя? Ей-то еще пять лет здесь торчать! С пловом, тыквами и неправильной собакой. Настроение немедленно испортилось, захотелось плакать и что-нибудь разбить. Желательно об одну черноволосую голову. – Ладно, вы сидите, я спать пойду, – стараясь, чтобы голос не дрожал, сообщила мужчинам Зоя. – Устала сегодня. Чайник сами ставьте если что, травы и мед на буфете. Кажется, ее даже не услышали. Сыщики продолжали сверлить друг друга гневными взглядами, и им было не до усталости и настроения какой-то трактирной сиротки. Зоя скрипнула зубами, пообещала себе, что обязательно придумает и осуществит какую-нибудь страшную месть, и тут зазвенело сторожевое заклинание на двери таверны. – Да что же это такое! – прошипела Зоя. – Проходной двор какой-то, ни минуты покоя! Глава 31 – Вечера вам доброго, госпожа магичка, – поклонился староста Доброслав. – Я вот яйца принес, вы ж говорили, что яйца нужны, так вот, насобирали по селу. Нешто я своего дела не знаю? Перебоев с продуктами быть не должно, стражу кормить надо. Так что вот, нашли яйца. Сам принес, а то Янко да Борко опять учудят чего, а это последние яйца, больше точно не раздобыть. Давайте занесу вам в кладовку-то, а то тяжелая корзина. Зоя дернулась было открыть дверь и поняла, что пускать старосту в кухню никак нельзя. Если он увидит там Любомира и Виктора и что-то заподозрит… Месть местью, а сорвать полицейскую операцию это совсем другое. За такое по голове не погладят. И потом, Виктор ей ничего плохого не сделал, не может она его так подставить. – Тут оставьте, я потом заберу, – ткнула она пальцем в стол. – Я полы помыла на кухне, скользко там, еще упадете ненароком. – Так а счет подписать? – нахмурился староста. – Яйца-то все по счету, так что давайте уж сразу в кладовочку их. Сапоги у меня чистые, сильно не натопчу, а что пол мокрый, так я аккуратно. Не поскользнусь небось. – И в кладовке у меня бутыль с маслом разбилась, – продолжала нести чушь Зоя. – Грязно там, отмывать завтра буду, только-только с кухней разобралась и тут вы. Никак нельзя туда заходить. Хотите – забирайте корзину, завтра яйца принесете, тогда и счет подпишем. – Нешто я дурачок какой, туда-сюда с яйцами в ночи бегать? – напыжился Доброслав. – Нешто я своего дела не знаю? В заветах как написано? Староста, то бишь я, должен таверну продуктами обеспечить. А хозяйка, вы то бишь, должны их принять и счет подписать, чтобы мы из казны денежки получили. И так ничего не берете, ни рыбу, ни тыкву, ни дичь. Устали уже вас уговаривать. Яйца вы просили? Просили. Я принес? Принес. Извольте принять! Отодвинув оторопевшую от такой отповеди Зою, староста решительно потянул на себя кухонную дверь. Зоя успела заметить, что за столом никого нет – видимо, сыщики услышали ругань и сделали правильные выводы. Бросив на Зою странный взгляд, староста шагнул через порог, ноги его поехали в разные стороны, он нелепо взмахнул руками и рухнул на пол, превращая отборные куриные яйца в омлет. – Вон отсюда! – рявкнула Зоя, чувствуя, что волосы на голове шевелятся, как змеи Медузы Горгоны. – Кому сказано было не лезть?! Староста, не отводя от нее глаз, кое-как переполз через порог, встал на ноги и принялся пятиться к двери. Добравшись до выхода, он споткнулся, снова упал, сполз по ступенькам и бросился наутек, оставляя за собой след из ошметков яичной скорлупы. – Мы ничего не делали! – заверил влетевшую в кухню Зою Виктор. – Он сам упал! Мы услышали, как вы ругаетесь, и спрятались в коридоре. – Тебе чем-нибудь помочь? – спросил Любомир. – Убрать, помыть… – Идите… куда-нибудь, – процедила сквозь зубы Зоя. – Пока вы живые, а я добрая. Что встали? Освободили помещение, быстро! Любомир, выходя из кухни, несколько раз обернулся, но Зоя предпочла сделать вид, что не замечает его взгляда. Иди-иди. Лови своих контрабандистов, вернешься в столицу, получишь медаль. А мы с Бубликом без тебя обойдемся. Прибирая устроенный старостой бардак, Зоя разбила три тарелки, в щепки разнесла корзину из-под яиц и подожгла половицу. После этого ей немного полегчало и она смогла закончить уборку. Ликвидировав все следы присутствия посторонних в ее вотчине, Зоя поднялась наверх, в маленькую кухню-гостиную, заперла дверь на засов, уселась в кресло и расплакалась. А ведь только начало казаться, что жизнь налаживается! И вот, пожалуйста. Скрипнула дверь между хозяйскими и гостевыми комнатами. Зоя взмахом руки потушила светящиеся огоньки и затихла в кресле, стараясь не всхлипывать. Знакомые шаги остановились возле двери в ее спальню, послышался негромкий стук. Потом по полу процокали коготки Бублика. Зоя испугалась, что он сейчас выдаст ее убежище, но пес не подвел. Посопел в коридоре, громко зевнул, гавкнул и удалился обратно на свою лежанку. Любомир еще немного потоптался под дверями, а потом куда-то ушел. Зоя немедленно обиделась еще сильнее, поплакала в темноте, потом начала придумывать страшную месть и вдруг замерла. В кухне что-то грохнуло – как будто перевернули стол. Потом на пол посыпались тарелки, кто-то выругался, что-то зазвенело. Неужели староста тыкву решил подбросить? Или это господа сыщики пытались чайник поставить и все уронили? Ох и получат они сейчас! Устроили из таверны филиал полицейского ведомства! Зоя быстро спустилась по лестнице распахнула кухонную дверь и замерла на пороге. По кухне словно прошел ураган: с буфета кто-то сбросил всю посуду, висевшие на стене лопаточки и ножи тоже валялись на полу. Дверца печки была открыта, из нее высыпались угли, и багровый рдеющий свет только усиливал атмосферу нереальности происходящего. В углу яростно рычал Бублик, пытаясь выпутаться из наброшенной на него сети. Дверь кладовой была распахнута, возле нее валялся Виктор, явно без сознания. В центре кухни, возле опрокинутого стола сцепились в жестком клинче Мартин и Любомир. Зоя застыла, схватившись за дверной косяк. Нужно было срочно тушить пожар – вон уже и половицы обуглились и затлели, спасать Бублика и звать кого-нибудь на помощь, пока эти идиоты не поубивали друг друга. Но ноги словно приросли к полу и она, как в кошмарном сне, не могла сдвинуться с места. Внезапно Мартин изловчился, пнул Любомира по голени, вывернулся из захвата и отскочил в сторону. Подхватив с пола здоровенный нож, он мягко, словно огромный кот, прыгнул вперед и замахнулся. – Не-е-ет! – заорала Зоя, у которой наконец-то прорезался дар речи, и шарахнула молнией куда-то в сторону печки. Угли огненным фейерверком разлетелись в стороны. Несколько штук упали на Бублика, прожигая сковывающую его сеть. Пес завыл, Зоя рванулась к нему, остановилась и завизжала. Сеть лопнула, и из-под нее выметнулось нечто огромное, черное, мерцающее красным, как рассыпанные по кухне угли. Гулко рявкнув, существо прыгнуло на дерущихся стражников. Что-то полыхнуло ярко-алым, а потом раздался взрыв.