Глава 36

– Что это еще за шуточки? – возмутилась Зоя. – Никаких шуточек, твоя кладовая – единственное укрытое заклинаниями место во всем селе. Это же казенная таверна со стандартной защитой. В полицейских участках такая же. Можно было хоть десять, хоть двадцать раз пробежать мимо двери, но поисковый амулет бы не сработал. Чтобы обнаружить контрабанду, нужно было зайти внутрь. – А я заходила! И он жужжал! – воскликнула Зоя. – Я Виктору говорила! – А Виктор как раз влюбился, и думал о чем угодно, только не о работе, – кивнул Любомир. – Если бы он обратил внимание на твои слова, а не мечтал о прелестях Даянки, все решилось бы гораздо проще, быстрее и не так разрушительно. Или хотя бы мне сказал, что с амулетом творится что-то странное! Мы бы изъяли взрыв-корень… – И подумали бы на меня, – надула губы Зоя. – Замечательно бы все решилось, что уж там. – Глупости, – отмахнулся Любомир. – С чего бы нам на тебя думать? В Больших Бобрах ты появилась совсем недавно, явно не успела бы ни с кем сговориться. Кроме тебя, в кладовой успела побывать масса народа, подозревать, так их. Мы бы просто устроили на кухне нормальную засаду, дождались, пока они придут за спрятанным и взяли их тепленькими. А так вышло весьма… хм… неожиданно. Хорошо еще, что мы с Виктором не успели уйти. Чай допивали. Но если бы не твой монстр, я бы, наверное, не справился. Хорошо, что ты догадалась его освободить. – Я случайно, – потупившись, призналась Зоя. – Испугалась, занервничала, вот оно само как-то так и получилось. Но ты меня совсем запутал, ты можешь по порядку рассказывать? Кто подсунул мне этот проклятый порошок? Староста? – Мартин подкинул, – вздохнул Любомир и потянул к себе миску с оладьями. – Когда дрова в поленницу складывал, помнишь? Они не идиоты, и давно уже поняли, что за ними кто-то следит. Только вычислить не могли, кто. Староста и предложил спрятать порошок у тебя, чтобы подстраховаться. Сначала он пытался пройти в кладовую вместе с продуктами, потому тебе и предлагали то рыбу, то лук. Но ты ничего не хотела брать. А тут еще мы с Виктором нашумели ночью… Пришлось Мартину рисковать и лезть в кладовую среди бела дня. Бублик почуял, что он принес в дом что-то нехорошее, и попытался тебя защитить, но неудачно. Сил не хватило, наверное. А пока ты его унимала и бегала за аптечкой, Мартин зашел в кладовую и спрятал взрыв-корень среди мешков с картошкой. А варенья нет? Или сметаны? – Сметану всю съели, и новой взять негде, вы ж старосту увезли, а я не знаю, к кому еще можно пойти, – оттарабанила Зоя. – Варенье сейчас принесу, а ты рассказывай, не отвлекайся. Ой, я только сейчас поняла! Бублик поэтому мне кладовку разгромил, да? Пытался взрыв-корень достать? А я его ругала! Бедный Бублик… – Варенье, – напомнил Любомир. – Иначе я до плова не доживу. Кстати, а он не пригорит? Он как-то странно пахнет. Спохватившись, Зоя сняла казан с огня и накрыла крышкой. Потом сбегала в кладовую и вытащила из ящика глиняный горшочек, накрытый вощеной бумагой с изображением вишни. Брякнула его на стол, положила рядом ложку и принялась сверлить Любомира взглядом. Тот неторопливо намазал оладью вареньем, откусил, поперхнулся и возмущенно заявил: – Так нечестно! Оно с косточками! – Ничем не могу помочь, – ответила Зоя. – Ешь, что дают! – Не любят меня тут. Угнетают и обижают, – пожаловался в пространство Любомир. – И не кормят, – фыркнула Зоя. – Спрятал он взрыв-корень, и что потом? – А потом контрабанду нужно было отправлять дальше. Но сначала – достать из кладовой. – А-а-а, – развеселилась Зоя. – То-то староста так расстраивался, когда Янко и Борко корзину с яйцами уронили! Я думала, он из-за денег переживает. – И из-за денег тоже, – улыбнулся Любомир. – Но главная его проблема была не в деньгах. Он-то уже настроился зайти и забрать свое, и тут такая неприятность. Потому он и притащился с корзиной яиц вечером. Время поджимало. А ты мало того, что его не пустила, еще и сглазила в сердцах беднягу, он теперь ходить нормально не может. Постоянно спотыкается и падает. – Так ему и надо! – мстительно заявила Зоя. – Надоел он мне до крайности, только сядешь спокойно или займешься чем и тут… – Хозяйка! Госпожа магичка! Хозяюшка! – заорали в обеденном зале. С запозданием забрякали сторожевые чары на двери. – И тут вот это самое, – со вздохом сказала Зоя. – Кого там еще принесло? В обеденном зале переминался с ноги на ногу вчерашний плотник. Чистый, причесанный, в новой шерстяной поддевке. Сапоги его были начищены, блестели и распространяли сильный запах дегтя. – Здрасьте, хозяйка, – смущенно сказал он. – Я тута представиться пришел, как, значит, по заветам положено. Я таперича тут местный староста. Сход у нас, значит, был сегодня с утра, нельзя селу без старосты, вот меня и выбрали всем миром. Был я вчерась плотник Владко, а теперь цельный староста Владислав. Аж самому боязно. Впредь если понадобится что, так вы сразу мне говорите, а я уж постараюсь все в лучшем виде исполнить. – Яйца мне нужны, – мрачно сказала Зоя, стараясь дышать ртом. – Но я так понимаю, с яйцами в селе проблемы. – Это точно, проблемы, – подтвердил Владко. – Доброслав у всех позавчерась повыгреб все, что было. Жена сегодня пироги печь затеялась, а яиц в тесто разбить и нету. Ох и ругалась! Но я запомню, хозяюшка, как смогу – сразу доставлю. Может, еще в чем нужда есть? – Пожалуй, пока нет, – подумав, ответила Зоя. – Хорошо бы, конечно, сметаны… Слушайте, давайте так. Я список составлю и вам отдам. А вы, когда яйца будут, все сразу мне и принесете. Удобно вам так будет? – То вполне, – подтвердил новый староста и застыл с видом человека, который познал все тайны мироздания, но стесняется ими поделиться. Зоя замолчала, ожидая, что ей сейчас еще что-нибудь скажут, но Владислав молчал. Внимательно рассмотрев носки своих сапог, он перевел взгляд на потолок, потом уставился куда-то поверх Зоиного левого плеча и принялся крутить пуговицу на своей поддевке. – Вы еще что-то хотели? – не выдержала Зоя, когда пуговица оторвалась и староста с отсутствующим видом спрятал ее в карман. – Дело у меня до вас есть, важное, – внезапно сообщил ей староста. – И прибыльное, прошу отметить. Хлопот не так много, а в накладе не останетесь. И окромя вас помочь нам никто не может! Глава 37 – Излагайте, – настороженно предложила Зоя. Выражение лица Владко наводило на мысли, что ей предложат не просто прятать у себя контрабанду, а как минимум развести в огороде плантацию взрыв-корня. А перед этим действительно отравить всю пограничную стражу. Чтоб не мешали. – Так вот Доброслава-то арестовали, – вздохнул новый староста. – И деньги коф… конт… отобрали, короче, деньги все, как неправедно нажитые. То положено так. А жена его, значит, сеструха моя. Младшая. И дочка ихняя мне племянницей приходится. И вот они ревут сидят. Янко-то да Борко насчет подумать… да вы, наверное, и сами поняли. Толку от них никакого. Только указания исполнять, и то через раз. Владко снова замолчал и принялся отрывать от поддевки вторую пуговицу. – Так и дальше что? – поторопила его Зоя. Время близилось к обеду, и она всерьез опасалась, что если в процессе рассказа явятся стражники, она и к вечеру не узнает, что старосте от нее надо. – Так свадьба же ш! – Владислав с треском оторвал вторую пуговицу, повертел в руке и тоже сунул в карман. – Инспектор этот, придурковатый, который ворону по селу гонял. Он на Даянке жениться собрался. Как улетали, так и сказал: враз в столице вылечусь и за тобой приеду. Через два дня то есть. Браслет ей подарил помолвочный. А они ревут обе. Староста снова взял паузу, достойную любого трагического актера, и Зоя почувствовала, что потихоньку звереет. Говорливость Доброслава уже не казалась ей недостатком. Из него, по крайней мере, не приходилось вытаскивать слова насильно. – Ревут сидят, – сдерживая тихое бешенство, повторила она. – А я при чем? Дело у вас ко мне какое? – Так свадьба же ш! – вытаращился на нее Владко. – Пироги надо печь, праздничные. А ежели баба в плохом настроении к печи подойдет, так обязательно спортит что-нибудь. И ладно если тесто не поднимется али пригорит, то пережить можно. А то, бывает, все поевшие потом животами маются. Или еще как болеют. Или семейная жизнь не сложится, оттого, что они в тесто горестей наплакали. Никак нельзя их к печи допускать. Вот я и подумал, что может, вы возьметесь пирогов спечь? А я заплачу. Первым Зоиным порывом было отказаться, но она тут же осеклась. А почему, собственно? Пирогов напечь нетрудно, были бы продукты, а добрососедские отношения очень важны. Даянку Виктор, наверное, увезет, но маменька ее точно тут останется. Надо же как-то начинать общаться с людьми. Все пять лет запершись в таверне не просидишь. А тут и повод познакомиться с кем-то, кто в таверну не заходит, и заодно можно будет узнать еще хоть что-то о местных традициях. Вот как про помолвочный браслет. Интересно, кстати, почему не кольца? – Напеку, отчего ж нет, – ответила она старосте. – Только мне надо с ними переговорить сначала. Решить, сколько да с какой начинкой. – Я скажу, они зайдут! – обрадовался Владко. – Как смогут. Сейчас-то они заняты, ревут сидят. А как в себя придут, так и явятся. Распрощавшись с новым старостой, Зоя вернулась в кухню. Навстречу ей с радостным визгом кинулся Бублик, завертелся на месте, а когда Зоя присела – немедленно облизал ей лицо. – Ты ж мой хороший, – растроганно сказала Зоя, почесывая мохнатый подбородок. – А я боялась, что ты навсегда прозрачным останешься. Ты ж мой маленький! Наговаривают они все на тебя, чудищем обзывают, да? А ты белый и пушистый. – Он мое варенье съел, – мрачно наябедничал Любомир. – Стоило мне отвернуться, нырнул в горшок и только косточки оставил. – Так отобрал бы, – фыркнула Зоя, продолжая наглаживать Бублика. Тот поскуливал от избытка чувств и тыкался носом в руку. – Ну да, еще я со стихийным духом за варенье не дрался, – развеселился сыщик. – Тебе одного пожара мало было? – Стихийный дух, значит. Это ты кухню подпалил? – строго спросила Зоя, подергав пса за ухо. Бублик уставился на нее круглыми глазами, чихнул и снова полез целоваться. – Кухню мы подожгли, – вздохнул Любомир. – Случайно. Пока дрались. Задели дверцу, угли просыпались… Ну, ты сама видела. Если б не этот твой белый и пушистый, выгорело бы все напрочь. А так только пол. – Это я удачно ночью по полю прогулялась, – пробормотала Зоя. – Надо почаще так делать. Бублик протестующе взвизгнул и полез к ней на колени. Ни на вид, ни на ощупь он не напоминал то жуткое светящееся существо, метавшееся ночью по кухне, и Зоя решила выкинуть это из головы. Не было ничего такого! Собака и собака. Маленькая, белая и очень дружелюбная. – Слушай, а почему он только овощи ест? – спросила Зоя. – Так и должно быть? Ему не вредно? А то, может, я его неправильно кормлю? – А я знаю? – удивился Любомир. – Никогда не интересовался, что они едят. Я, вообще-то, про другое с тобой поговорить хотел. – Ну давай поговорим, – Зоя неохотно выпустила Бублика из объятий и поднялась с пола. – Я прошение подал, – заявил сыщик и уставился в стену. Зоя немного подождала, поняла, что продолжение не планируется и уточнила: – Какое прошение? – О переводе. В Бобрянск. Или в Бобровичи. Но в Бобрянск, конечно, лучше. – Почему? – удивилась Зоя. Что один город, что второй – все равно быстро не доберешься. – У Стефана в кладовке с конфискатом ковер-самолет лежит, – объяснил Любомир. – Дырявый, правда, но летает нормально. У них служебный есть, им без надобности. Обещал, если к ним переведут – можно будет брать и пользоваться. Сыщик снова замолчал и Зоя нешуточно заволновалась: не покусал ли его новый староста? Или в горах зацвело что-то ядовитое? Почему сегодня все теряют дар речи на самом интересном месте? – Можно будет брать ковер-самолет, – повторила она. – То есть, ты сможешь сюда прилетать? – Нет, – замотал головой Любомир. – Наоборот. – Ты можешь нормально объяснить, о чем ты? – не выдержала Зоя. – Сам же хотел поговорить, а теперь морочишь мне голову. – Дрова рубить и то проще и приятнее, чем разговаривать, – внезапно обрел дар речи Любомир, ухватил ее за руку, подтянул к себе и велел: – Закрой глаза! Зоя послушно зажмурилась. Что-то зашуршало, щелкнуло, а потом запястье обняла прохладная тяжесть.