Глава 46

– Что ж ты застряла, – всплеснула руками Владислава. – Пойдем во двор-то, солнце уж к зениту подходит, пора. Не чувствуя ног, Зоя кое-как добрела до двери. Гости уже вывалились во двор и полукругом выстроились вокруг вбитого в землю шеста, возле которого стоял Мирек в зеленой рубашке. Ободряюще улыбнувшись, он протянул Зое руку и она слетела вниз по ступенькам, словно у нее выросли крылья. Тень неохотно ползла по щебенке, укорачиваясь с каждым мгновением, бледнела, таяла и, наконец, исчезла совсем. – Пора, – негромко сказал кто-то, и Зоя вслед за женихом начала повторять слова древней клятвы: – Днем или ночью, зимой или летом, вблизи или издалека, во сне или наяву, я буду любить тебя в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, и будет так, пока смерть не разлучит нас. Что-то глухо звякнуло, щелкнуло по запястью. Зоя опустила глаза и обнаружила, что ее помолвочный браслет распался на два одинаковых, покрытых изящной вязью букв. Ни на секунду не задумавшись, словно магия брачного обряда сама диктовала ей, что делать, она сняла один из браслетов и защелкнула на запястье своего теперь уже мужа. Толпящиеся во дворе гости разразились радостными воплями и поздравлениями. Любомир нежно коснулся ее губ своими и улыбнулся. Зоя застенчиво улыбнулась в ответ и тут же была утащена обратно в обеденный зал неугомонной Даянкиной маменькой. К середине празднования Зоя жестоко пожалела о том, что пожелала непременно традиционную свадьбу со всеми полагающимися атрибутами. Нужно было Мирека слушать. Как оказалось, пироги были самым малым из всех навалившихся на нее бедствий. Как только они зашли в обеденный зал, ее правую руку ловко примотали полотенцем к левой руке Мирека, усадили их во главе стола, поставили перед ними глиняную тарелку, полную каши, и торжественно вручили свадебную ложку. Резным деревянным монстром размером с небольшой половник нужно было съесть всю гречку, да так, чтобы каждому досталась ровно половина. Каша летела во все стороны, гости громко считали, сколько ложек съел молодой муж, а сколько – жена. Когда счет стал 11:8 в пользу Любомира, Зоя занервничала и случайно подпалила край скатерти сорвавшейся с пальцев молнией. Стоявший рядом Ратислав немедленно героически потушил скатерть кружкой компота и схлопотал подзатыльник от Даянкиной маменьки. Наконец, гречка закончилась, после чего им было велено связанными же руками разбить опустевшую тарелку об пол. В это нехитрое действие Любомир вложил всю душу и старание. Соприкоснувшись с досками, тарелка брызнула во все стороны мелким колючим крошевом. – Вообще-то, нужно было посчитать осколки, – задумчиво пробормотал Виктор, оглядывая получившееся безобразие. – Говорят, сколько осколков – столько детей. – Это тарелка такая была! Некачественная! – тут же заявил Любомир. – Давайте нормальную, мы еще раз разобьем! – Нет уж, хватит, – запротестовала Владислава. – Давайте, гости дорогие, вручайте подарки да присаживайтесь, отведайте, чем хозяйка потчует. Гости не заставили себя долго упрашивать. Подойдя к молодоженам, все так же связанным полотенцем, каждый вручал им небольшой подарок, бормотал пожелания счастья, здоровья и послушных детей, и с облегченным вздохом занимал место за праздничным столом. Дарили, в основном, всякие полезные мелочи для дома, и только плешивый с Ратиславом, перемигнувшись, попросили дорогую хозяюшку минутку подождать, потому как презент их такого свойства, что тащить его с собой раньше времени они не сочли приличным. – Что они придумали такое? – шепотом заволновалась Зоя. – Понятия не имею, – так же тихо ответил Мирек. – Сейчас узнаем, вон они идут. Вернувшиеся в таверну стражники, сияя улыбками, расступились и перед Зоей предстал рыжий Кузьма. Вид он имел бледный, помятый и крайне нерадостный. – Покорнейше прошу меня простить за гнусные измышления в ваш адрес, – пробубнил он. – И коли я оскорбил вас словом али делом, то молю назначить мне наказание соразмерное, дабы не отягощали дальнейшую жизнь нашу воспоминания неприязненные. Зоя ошеломленно захлопала глазами. Такого поворота событий она не ожидала, и никак не могла понять, что нужно отвечать. – Прощаю, в общем, за все, – наконец выдавила из себя она. А что с ним делать, с придурком? Не мстить же ему, честное слово. Кузьма покраснел как помидор, поклонился в пол и, пятясь задом, вышел из таверны. – Вот это хорошо, – одобрительно кивнула Владислава. – Это правильный подарок, не след с собой в новую жизнь из старой злобу, зависть али обиду тащить. А теперь давайте праздновать да хозяйку хвалить, за то, какая она умница да рукодельница. – Давайте, – грустно сказал Ратислав. – А то нам-то опять на сухари переходить придется. То есть мы за вас, хозяюшка, рады очень, да только жизнь нас ждет впереди тоскливая и беспросветная. Без всякого плова. – А вы думали, она тут на всю жизнь застрянет, чтоб вас разносолами баловать? – ехидно спросила Даянка. – Пришлют вам нового кого, может, повезет, он тоже рыбу любить не будет. Гости немедленно оживились и заспорили, в каком виде лучше употреблять рыбу и сколько раз в неделю ее можно есть, чтоб поперек горла не стояла. Потом перекинулись на рецепты пирогов, потом разговор свернул на ожидаемый урожай овса, и вдруг что-то громко и назойливо зазвенело. – Елки-палки, я ж забыл совсем! – заорал Виктор, вскакивая и начиная шариться по карманам. – Я же места на рейсовом ковре-самолете заказал! На всех! Полчаса осталось! Выудив из кармана часы, он нажал на какую-то кнопку и мерзкий звук наконец-то прекратился. – Посуду же надо убрать! – всплеснула руками Владислава. – Не успеем! – Отлично все успеем! – заверила ее Зоя и взмахнула рукой, забыв, что так и привязана полотенцем к Миреку. В результате часть грязной посуды влепилась в кухонную дверь, а сверху выросла шапка мыльной пены. – Кастрюли с кашей к себе несите, – скомандовала стражникам Зоя. – Под честное слово, потом чистые вернете, как таверну откроют. Мирек, сумку не забудь, пожалуйста. Виктор, а вы что стоите? У вас вещей нет? К главной площади села они успели вовремя. Полюбовались снизу, как заходит на посадку огромный ковер-самолет, забросили в кучу багажа сумки и корзинку с подарками, затолкали нервничающую Даянку в середину, чтобы ей было не так страшно – все-таки в первый раз летит. Бублик, оглядевшись, решительно закопался в набитые чем-то мягким мешки, свернулся в клубок и задремал. Мерно взмахивая углами, ковер поднялся в воздух и начал потихоньку набирать скорость. Зоя, не отрываясь, смотрела назад, прощаясь с частичкой своей новой, такой странной и такой счастливой жизни. Мелькнула и пропала за поворотом таверна «Медный гвоздь», Большие Бобры стали похожи на рассыпанные ребенком разноцветные кубики, а потом и вовсе скрылись из виду. Под ковром замелькал сосновый лес. Зоя повозилась, устраиваясь поудобнее в кольце обхвативших ее надежных рук любимого мужа и прикрыла глаза. Светлая уютная кухня, на столе букет пионов, на плите, в настоящем чугунном казане, доходит ароматный плов с бараниной. Сладкий запах сливового компота и веселый детский смех. Под ногами вертится Бублик, повизгивает и тянет ее за юбку: пойдем, посмотрим, что там в детской! – Все хорошо? – шепнул Любомир, глядя на счастливую улыбку на Зоином лице. – Все хорошо, – подтвердила Зоя, открывая глаза. – Все обязательно будет хорошо!