Глава 17.

17

Ему двадцать четыре.

Мне тридцать.

Шесть лет разницы.

Шесть!

Цифра, которая кому-то может показаться пустяком, а для кого-то превратится в непроходимую пропасть.

Я никогда не представляла, что буду встречаться с парнем младше по возрасту.

Встречаться, пожалуй, слишком громкое слово для того, что между нами происходит.

Мы с Глебом провели вместе на этой неделе три ночи. И даже их приходилось обрывать, практически силой выпроваживая парня домой.

Иначе как объяснить, почему по утрам меня мутит?

В пятницу утром я сижу за своим столом. Пальцы машинально стучат по клавиатуре, но взгляд то и дело скользит к двери Глеба.

По офису ползут слухи, что в понедельник нас ждут глобальные перемены. Глеб объявит список на сокращение. И, что пугает меня куда больше, он представит нового директора.

С приходом чужого человека всё может измениться. Возможно, я больше не увижу Глеба в офисе. И что тогда? Продолжатся ли наши отношения?

Смотрю на экран монитора, но буквы расплываются.

— Тебе идут очки! Ты выглядишь в них… — раздаётся вдруг голос Градового. Он неожиданно останавливается у моего стола, и я вздрагиваю, вырываясь из омута раздумий.

— Не смей говорить, что я выгляжу в них старше, — предупреждаю, слегка нахмурившись.

Гаденыш неприлично долго разглядывает мои губы, а потом ещё и подмигивает:

— Сексуальнее. Жду тебя в кабинете.

Затем сразу отходит, направляясь к Марине.

— Сделайте копию этого договора.

— Конечно‑конечно, Глеб Константинович, будет готово через пять минут, — кивает женщина, словно заводная кукла, и тут же срывается с места.

Я прикусываю губу, сдерживая глупую, но такую тёплую улыбку.

Мне кажется, впервые за долгое время с тех самых пор, как Потёмкин разбил моё сердце вдребезги, я чувствую себя по‑настоящему счастливой.

Как же хочется, чтобы время замерло, оставив меня в этом хрупком, но таком драгоценном равновесии.

Но где‑то на краю сознания, словно назойливый комарик, сидит противный чертёнок. Он шепчет, вкрадчиво и ехидно: «Это иллюзия, и скоро всё рухнет».

Я мысленно хватаю воображаемый молоточек и так и эдак примериваюсь, прибить бы его, да покрепче, чтобы замолчал.

Поправив юбку, направляюсь в кабинет шефа.

Сердце стучит чуть чаще, чем обычно, но я стараюсь держать спину прямо, а шаг — уверенным.

Глеб уже сидит за своим креслом. При моём появлении он откладывает бумаги в сторону.

— Итак…

— Итак? — я подхожу ближе. — Ты хотел мне что-то сказать?

— Мне нравится твоя юбочка. Я хотел взять её с собой на обед, подумал, может, и ты к нам присоединишься?

Глупые шуточки из его пухлых губ звучат невероятно сексуально.

— Сегодня не могу. Я обещала пообедать с Зиной.

Глеб поднимается и, обойдя стол, подходит ко мне.

— А меня значит оставишь голодным?

— Ты уже большой мальчик. Можешь и сам позаботиться о себе.

— Но я хочу, чтобы ты позаботилась обо мне.

— Как именно?

Глеб подхватывает меня за бёдра и усаживает на стол.

— Ты с ума сошёл? — пищу я.

— Да. И во всём виновата ты.

Охнуть не успеваю, как он поднимает мои ноги вверх, укладывая лодыжки себе на плечи.

— Должен заметить, — улыбается, — ты охренительно смотришься на моём столе.

Аккуратно снимает мои трусики, убирая их себе в карман.

— Глеб, мы же на работе.

— Вечером я буду занят. А в обеде ты мне отказала.

Парень опускается на колени, разводя мои бёдра в стороны. Его влажные губы касаются моей кожи, а пальцы поглаживают ноги выше.

— Давно хотел попробовать тебя на вкус, — его нос упирается в мой лобок.

Ничего себе!

Он действительно хочет это сделать.

Помню, как я однажды попросила Мишу поласкать меня там, так он скривился, будто я его попросила не доставить мне удовольствие, а почистить унитаз.

А Глеб сам…

Я делаю глубокий вдох, когда он, поглаживая мои бёдра, губами касается половых губ.

— Какая же ты нереальная. Вкусная везде.

Я вижу, как раздуваются его ноздри. Парень полон нетерпения.

Его слова и взгляды подстёгивают меня.

Между ног всё горит от его поцелуев.

Он начинает лизать мою промежность. Медленно, неспешно, проникая глубже. Потом по кругу облизывая и толкаясь уверенно внутрь.

Низ живота жадно пульсирует, требуя добавки. А ведь он только начал.

Боже! Это ни с чем не сравнимое удовольствие.

— Постони для меня, детка. Мне нужно знать, что тебе нравится.

Глеб трогает меня пальцами, двигаясь по кругу.

— О, мне очень нравится то, что ты делаешь.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул на этом столе? — его палец, поглаживающий влажные лепестки, ускоряется.

Я стону чаще.

— Хочу!

— Ненасытная моя кошечка, — его горячее дыхание на моей промежности опаляет меня, и дрожь становится невыносимой, — приготовься кончать.

Глеб начинает таранить дырочку языком. Проникает глубоко внутрь. Его губы и язык касаются меня, не жалея.

Мои лёгкие практически разрываются от частых вздохов.

Я хватаю его за волосы и теснее вбиваюсь в рот парня киской.

Он прокладывает дорожку к клитору, напористо касаясь точки удовольствия. Прижимается ко мне всем ртом, кружит кончиком языка вокруг напряженной плоти, вырисовывая спирали.

— Боже… Да… Глеб! — выдыхаю. — Не останавливайся.

— Забыла добавить «пожалуйста»! — усмехается.

Чёртов искуситель!

Самоуверенный нахал!

Я задыхаюсь от удовольствия, не в силах больше произнести ни слова. Кровь несётся по венам. Внизу живота собирается настоящий жар.

Глеб продолжает ласкать мой клитор снова и снова, пока я не запрокидываю голову назад и протяжно выдыхаю.

— О, дааааа! — закрываю глаза.

Сердце бешено колотится, и меня накрывает сильнейшим оргазмом.

Да, это бесстыже. Пошло. Но как хорошо…

За эти несколько минут Глеб подарил мне столько удовольствия, сколько я не получала за всё время, пока была с бывшим.

***

Вечером я никак не могу найти себе места.

Мечусь по квартире, словно зверь, загнанный в клетку. Всё было бы проще, если бы Глеб сейчас был рядом.

Когда он со мной, весь мир становится на паузу.

Нет ни тревог, ни вопросов. Есть только безудержная, всепоглощающая страсть, которая сметает всё на своём пути.

Но стоит нам расстаться, и вот я уже тону в ворохе сомнений, будто сорвавшаяся в пропасть.

А вдруг у нас всё получится?

Почему я так быстро списала его со счетов?

Из‑за разницы в возрасте? Глупость.

Числа на календаре не имеют власти над тем, что происходит между нами. Когда его руки обнимают меня, когда наши губы встречаются в неистовом поцелуе, возраст превращается в пустой звук.

Почему бы не дать парню настоящий шанс?

Может, если он узнает о беременности, это только сблизит нас?

Глеб знает, каково это расти без родительской любви. И он не повторит ошибок своего прошлого.

Да, я поговорю с ним и открою правду.

С этой мыслью хватаю телефон и набираю его номер.

Гудок. Ещё один.

— Алло!

Первое, что я слышу, не его голос, а оглушительную музыку на заднем плане.

— Привет, — с трудом сглатываю, пытаясь подобрать слова, которые не сделают меня навязчивой.

— Привет.

Он не облегчает мне задачу.

— Ты занят?

— Я на дне рождения у друга.

— Ясно.

Музыка грохочет так, что я почти вижу картину: ночной клуб, дым, огни, Глеб в кресле, а перед ним какая-нибудь стриптизёрша, извивающаяся в танце.

К горлу подкатывает тошнота.

— Не буду тебя отвлекать.

Резко отключаюсь и задерживаю дыхание, будто это поможет удержать слёзы.

Если я для него что-то значу, то он перезвонит.

Но минута тянется за минутой, а телефон молчит.

Кладу руку на живот, нежно его поглаживая.

— Похоже, наш папа всё‑таки не будет нашим.