Глава 6. Столичная эпопея. День первый

Магический эфир над ареной и прилегающих к ней территориях лихорадило.

В обеих половинах вивария нервничали и накручивали себя наездники. Вольно или невольно их настроение отражалось на нгурулах.

Спокойной, кажется, была только Ольга. Вот реально спокойной, несмотря на гуляющий в крови адреналин — Тыря щедро делилась возбуждением стаи. Секрет прост — медикус в друзьях. Договоренность с доком об успокоительном заклинании была еще накануне. Причем, Оля специально попросила, чтобы Трой сработал втихоря даже от нее, а то она себя знает — будет прислушиваться к своему состоянию и анализировать каждый вдох. А вдруг все испортит? Типа — сама себя сглазит.

— В смысле, подсознательную защиту от меня выставишь? — вспыхнул академическим интересом штатный медикус Восточного корпуса.

— В смысле, сама на себя порчу наведет. И твое, док, успокоительное не сработает, — хохотнул Пашка, взяв на себя функцию перевода сути земных предрассудков на нрекдольский. И уже обращаясь к Ольге, выдал с непередаваемым апломбом: — У грамотных взрослых людей, чтоб ты знала, это называется «психосоматика», — и тут же, не выдержав собственной серьезности, заржал аки стоялый конь. — Во какое слово вспомнил! — и тут же получил по той части организма, которая в ответе за все. Била Серафима от души, да какой там удар от полоски синего шелка? Док в очередной раз поразился странностям отношений среди землян. Пашка, он же воин, и не из последних, и маг в придачу, а на шлепок по заднице от простой, хоть и красивой женщины отреагировал так, как будто его по головушке приласкали, а еще сладким пирожком порадовали. Странные они, эти земляне, упорно подчеркивающие, что они русские. Странные и очень привлекательные своей изумительной привязанностью друг к другу. Вот с кланом Хайрема Оусса и пересекаться лишний раз не хочется, хотя там все до единого понятные, как заклинание от головной боли.

Эрик об этом разговоре не знал — заселение табора восточников в поместье Шенола он предпочел пропустить, оправдываясь тем, что нгурулов нужно как следует разместить в запасных вольерах Западного. За кормежкой, там, проследить… На вялые возражения Ольги, что это ее работа, он только эполетом дернул. А Ольге не больно-то и хотелось. Жаль, конечно, что Свап будет со всей стаей, зато Тырюха и ее банда при ней — поместье Раима располагало собственным виварием на четыре вольера. Сильный, надо полагать, когда-то был род, в том числе и наездниками, раз столько зверей могли содержать разом.

Так вот… Эрик притащился в дом Шенолов в такую рань, что не все еще умыться успели. Ольга — ранняя пташка, успела и вовсю нежничала со своими ничейнышами. А глаза у нее были такие больные, что с величеством номер два случился внезапный приступ человеколюбия — успокоительное заклинание слетело с пальцев Эрика раньше, чем он успел осознать. Откуда было знать заботливому величеству, что Раим, выпуская Олю из одеяльного уюта, тоже проявил чуткость — кинул успокоительное не сильное, и не быстрое, зато долгоиграющее. Ну и вишенка на торте — док Дрири свое обещание выполнил. Его закладочка сработала ровно в тот момент, когда уже вполне спокойная госпожа туэ сделала первый глоток чая…

Поэтому все подготовительные мероприятия Оля пережила, даже не заметив. Не замечала презрительных взглядов западников — да хоть до образования второго пупка на маковке запрезирайтесь, только дорогу не заступайте. Тыря ваших экзерсисов не понимает — может и подвинуть, ненароком став вдвое больше: пройти-то дорогой подруге надо! Такого афронта, слава шельмам, не случилось, но только потому, что Раим в беседе с коллегой, Попечителем соперников, открытым текстом дал понять — если понадобится, перебьет на дуэлях хоть весь Западный корпус, если его туэ только нахмурится. У́ргуд Метóк на предупреждение отреагировал правильно, ибо возможности своего бывшего ученика знал как никто, а в столице Шенол считался непобедимым дуэлянтом.

Ну, и присутствие в виварии королевствующего близнеца, сдерживало не в меру ретивых. Презрительно поглядывали, даже непристойности шипели тихим шепотом, но в открытую не лезли. И наблюдали. Те, кто поумнее, чуть задумался: неправильная бабенка с нахальной прической без страха подходила ко всем из стаи Восточного, и на полном серьезе с ними здоровалась. Чуть ли не о самочувствии спрашивала. И зверям это нравилось! Ну, допустим, альфа стаи ее принял. Но в виварии были альфы вне категорий, принадлежащие монаршим близнецам! Так эта ненормальная даже к ним сунулась. И ничего! Пран, так даже позволил щене поиграть с его хвостом! Курус, зверь Эльзиса, был сдержанней, но угощение принял, а на почесывание специальной палочкой ответил блаженным ру-ру-каньем. Да на это даже со стороны смотреть жутко…

Дурни просто глазели, умные мотали на ус — ох, не проста эта баба.

А Ольга была спокойна, как правильно политый кактус. Главная страшилка — мама Раима — где-то под арестом, а с остальным она справится. Направленные на Ольгу ядовитые эмоции разбивались о самый первый и самый нужный щит — Трой Дрири научил. Всех медикусов дрессируют носить такие щиты во время работы, иначе рехнуться можно от чужой боли, вместо того, чтобы принимать лечебные решения.

Она отлично понимала, что роптание на трибунах — это сплетня, бегущая, как огненный пал по сухой траве: говорят, в Восточном есть иномиряне! Ужас! Позор! Катастрофа!

Про нее и Шенола сплетен не было, и ладно. От поношений в адрес Раима отрешиться было бы тяжело.

Понимала и то, что самые важные люди будут в ложах. Те, кто поплоше, на широких мягких скамьях, расположенных амфитеатром. И что? Их команда уже устроилась на приставных скамейках — Эрик бровью повел, и поставили. Сначала и пускать не хотели: вход только для магов. Арену видно похуже, чем из ложи, а все одно — первый ряд. Не всем именитым так везет. Вот тут сердце Оли затеплело — действительно, команда.

Болеть за Восточный потащились все.

Ну, Трой понятно — свой медикус, оно как-то спокойнее. И Сима как непосредственный участник действа…

Семёныч, а как же ж, не смог оставить без присмотра своих «бешеных девок». Да и запас сушеных пуйфинов охранять кому-то надо. Инвентарь, опять же, таскать…

Юрна заявила, что либо ее берут, либо она своим ходом доберется. Вот как хотите! Она костюмы сочинила, ей и починять, если что. Тыречка такая колючая, такая подвижная…

Шепри не отпустил жену одну: уведут же сокровище ловеласы столичные, как есть сманят и уведут!..

Оля была счастлива: все не одна дама среди батальона мужиков.

Только сейчас она осознала, как велик дом в поместье Шенол — всем места хватило. И наездникам, и «внештатным сотрудникам». Разве что малочисленная прислуга зашлась в беззвучной истерике: хозяйки нет, а тут вдруг столько гостей! Ну да наездники к самообслуживанию привычные. С завтраком и эти слуги справятся, а прочую еду можно и заказать. Мало ли в столице хороших и недорогих едален?

Зато — небывалое дело — всей челяди в Восточном дали выходной с правом выхода в город. Только дополнительную крепь на клятву о неразглашении поставили, да блок на воспоминания о крепости шлепнули. Ну да, работает человек. На кухне. А где та кухня, плевать в большую лужу. Вам не плевать? Ну и идите… стража таких любопытных очень любит. Особенно денежных. Эрик, кстати, принимал в процессе самое деятельное участие (хоть челядь вблизи увидел), как и положено заму попечителя. Подавальщица уже три года не встречалась с семьей и чуть ли руки Ольге целовать не кинулась — понятно же, кто сии плюшки уронил.

Наконец, подготовительная суета закончилась, и величество номер два, пожелав своим удачи, шагнул в пустоту. Пора начинать.

Западники как хозяева мероприятия представлялись первыми.

Эрик смотрел на привычное действо со скукой. Да, вполне добротно, но без огонька и изюминки. За что Эльзис попенял ему по братской мыслесвязи — умерь, мол, нетерпение. Что за выдумки? Какая изюминка? Это просто построение.

Эрику тоже вдруг приспичило успокоительного — он примерно знал, что сейчас будет.

Ох, как Ольге не хотелось открывать нонешний «парад-алле». Кто бы посочувствовал! Но, Раим с Пашкой заставили. Это было, скажем так, новаторски. Обычно строй открывают лучшие. Но для Шенола и Павла — лучшая Ольга. Аргумент? Да!

Конечно, «девочек» освистали. Стоило только публике понять, что на арене женщина с нгурулом-дитём, поднялся возмущенный гвалт. Кто-то возмущался попранием устоев, а кто-то жаждал схваток, и поскорее. Даже усиленный магией голос самого Раима Шенола не возымел действия. Вопли:

— Долой! Куда смотрят короли! — не утихали.

А Ольга спокойно заняла свое место. Рядом с ней изваянием замерла Тыря. Синий бант на ее шее был дополнительным раздражителем для толпы.

Шеренга уже представленных бойцов Западного во главе с У́ргудом Метóком так и лучилась довольством.

Публика благовоспитанно (заклинаниями не пулялась) орала и топала. Ровно до тех пор, пока из-за плеча своего наездника не вышел Свап и не рыкнул трубным гласом во всю альфячью мощь. Даже у тренированной Ольги от этого утробного звука что-то мелко затряслось за грудиной, что уж говорить про неподготовленных людей на трибунах. Из вольера, где ожидали выхода остальные, ему яростно откликнулась вся стая.

Эрик крепко подозревал, что это Ольга попросила вожака, но Пран дал понять своему наезднику, что они и без просьб знают, кого защищать. Раим, к слову сказать, несколько растерялся, но инициативу быстро перехватил и в изысканных выражениях пояснил публике, что случилось такое вот чудо — самочка прошла запечатление с дамой. И раз шельмы такое допустили, то не возмущаться надо, а принять дар и радоваться новым возможностям. А пока представляю вам боевую тройку Павла Мартуна…

Восточные споро предствлялись, и на бесстрастном лице Эльзиса Эрик угадывал легкое недоумение — сравнение было не в пользу Западного, патроном которого считался величество номер раз.

Построение бойцов шло быстро и без заминок, а главное, завораживающе четко. Интервалы выдержаны, даже звери одинаковый зазор держат, а по ушам можно не глядя вектор провести — так старались. Строй идеально ровный что у людей, что у нгурулов. Спины у парней ровнехонькие. Да у них даже подбородки были подняты под одинаковым углом! Не парадная выправка кремлевского Президентского полка, но тоже очень неплохо. Особенно, если учесть, что тренировались всего три раза. Молодец Павел — настоял на специальной тренировке построения. Маленькая женственная Оля и Тыря с бантом на шее только подчеркивали красоту шеренги. Западники на их фоне выглядели не очень. Обычно незаметная глазу, но на фоне идеала проступала расхлябанность!

Эрик, чутко прислушивался к настроению публики на скамьях. Это важно. Старые влиятельные семьи, потомки переселенцев первой, реже второй волны. Их лояльность короне была нужна. Эльзис занимался тем же. Эрик это понял по тому, как брат кинул на него многозначительный взгляд, оба уловили, что магическое сообщество на скамьях притихло и сосредоточилось на арене: командир (прижилось же словечко) первой тройки твердым энергичным шагом двинулся вдоль всего строя, остановился перед Попечителем, резко кивнул, обозначив поклон, и доложил:

— Бойцы Восточного корпуса для выполнения приказаний готовы.

— Благодарю! — Ответил Шенол и распорядился: — Вернитесь в строй, боец.

Возвращение было не менее эффектным и даже чуточку пафосным. Не строевой, увы, шаг с оттягиванием носочка и поднятием прямой ноги на двадцать пять сантиметров от земли, но тоже неплохо, а главное, необычно. Этакое невербальное сообщение всем и вся, что перемены — они уже вот они.

Дальше началась процедура жеребьевки, которая была бы банальна, если бы не одно но: Западные выставили двенадцать бойцов, а восточный располагал только девятью. Лавэ У́ргуд Метóк, наездник Дактýса и попечитель Западного корпуса, высокомерно заявил, что его парни долго и тяжко учились и теперь жаждут показать свою удаль. На что Эрик вполне справедливо ответил, что заставлять некоторых бойцов Восточного участвовать в двух схватках нечестно. Они устанут. Эту неразрешимую коллизию небрежно отмел Раим Шенол.

— Вы хотите еще три схватки? — уточнил он у бывшего учителя. — Отлично. Я принимаю всех троих.

— Раим! — У́ргуд явно был недоволен таким попранием традиций. — Ни один из моих воспитанников тебе не соперник!

Разумеется, недоволен. Дед, считай, третью жизнь доживает. Два омоложения за плечами. Небось, уже и молодость не помнит, только традиции в мозгах зацепились…

— Не проблема, — ответил Раим Пашкиным словечком, — выставляй сразу двоих. Три схватки. Я и Свап против двоих противников. Так устроит?

— Я против, — вмешался в торги Эрик. — Это тоже несправедливо! Два нгурула против Свапа! Я против! — прозвучало так, что в победе друга он не сомневается, а вот за Свапа беспокоится.

Рэм небрежно махнул рукой и пожал плечами.

— Возьму с собой Тырю. Будет два на два.

К такому заходу даже Эрик был не готов. Дед кипел забытым чайником, у которого реле отключения сгорело. Это ж какой плевок в лицо: малявка щена против обученного боевого зверя! Рем это отлично видел и даже жалел старика-учителя. Невдомек тому, что юркой нгуруле не нужно драться, достаточно качественно отвлекать, а в этом равных ей нет.

— Согласен! — провозгласил Эльзис королевскую волю и, не обращая внимания на громкий ропот публики, уточнил: — Кого выберешь в соперники?

Величество завуалированно подыгрывал другу, давая возможность выбрать тех, кто послабее. Рэм предоставленной лазейкой не воспользовался.

— Да мне все равно. Пусть сами выберут. Или по справедливости — первого и крайнего в шеренге. И так далее. Самого сильного и самого слабого. Но у меня условие, ваше величество, — Шенол отчетливо перебил короля и это слышали все. Публика удивленно выдохнула, стараясь не пропустить ни одного слова. — Мой боец Павел Мартун проведет схватку без магии.

— Он такой слабый маг, что ты пытаешся его выгородить? — встрял лавэ Меток с высокомерной снисходительностью.

— Пытаюсь показать всем вам, что и без магии можно серьезно сражаться. И даже без оружия.

Эльзис самую малость нахмурился — вот уж действительно попрание, но Эрик, похоже, всем доволен. Так почему бы не довериться любимому брату? В любом случае, как и предсказывала Ольга на незабываемом совместном завтраке, внимание публики Восточный на себя перетянул.

Так уж управили шельмы, но первый бой выпал Павлу. Оно и к лучшему. Магическое сообщество на скамьях не успеет забыть о необычном вызове.

Соперник Пахе достался непростой. Явно из местной элиты, так еще и в курсе был, что Павел землянин. В столице эта инфа не секретилась, но и на углах никто не орал: «Восточные пригрели техномирцев». Этот парень знал. Потому и начал с оскорблений. Только не Павла, а Ольги. Кстати, на ристалище западник вышел не только с копьецом, входившим в стандартную амуницию. На его боку болтался палаш. По ножнам видно: оружие рабочее и часто используемое.

— Эта ваша баба — никчемный балласт. Или вы ее всем скопом пользуете? — и парень, да какой парень, почти заматеревший мужчина, обнажил свой холодняк. Ножны отлетели в сторону, чтобы не мешали. Пашка лениво наблюдал, как противник начал движение по кругу.

— Эта баба — моя любимая тётушка, чтоб ты знал. И если бы она против тебя встала, ты бы и три вздоха не продержался, — Пашка до оскорблений не опускался. Помнил про усиливающую голос магию. И по имени не обращался — боялся заржать. Соперника звали Кефир.

— Так ты бы ее вместо себя выставил тогда, — глумливо продолжал придурок.

— Ну, раз пошли бесплатные советы, то я тоже тебе посоветую: не позорь звание наездника, парень. Не хули достойную женщину. И не шлепай языком, если не хочешь получить девять вызовов сразу. Лучше нападай.

Пашка так и стоял около Раша, используя его, как прикрытие со спины. Короткое копье против палаша не канает, по крайней мере, не с Пашкиными навыками. Поэтому оно оставалось в заплечных креплениях. В сапоге был отличный нож, но светить эту вундервафлю Пахе пока не хотелось. Вундервафля потому, что над ножом этим (и еще над десятком таких же, сделанных в хуторской кузне), колдовали все маги крепости и еще трое городских. На этих ножах даже кровоостанавливающий наговор был, в навершии ручки. Док Дрири камлал.

Кефир крутился на таком расстоянии, что Пахе, чтобы метнуть нож и разом все закончить, хватило бы кистевого замаха. Во всяком случае, личные щиты парней ножичек пробивал. Проверено. Аний в магической броне и сам был неплох, плюсом имел самые крутые артефакты защиты, а для мудреного ножичка как будто и не было тех препятствий — пробивал. Испытывали просто: Аний брал перед собой сноп сухого ахука и включал его в свое личное пространство, то есть растягивал на плотную вязанку щиты. Ножи неизменно втыкались в сноп.

Сейчас Пашкин нож оставался в сапоге. Пока. Не его вина, что в этой дуэли оружие не регламентируется. Да и смысла в этом нет — поединок как бы боевой. А в реальном бою все средства хороши. И потом, у бедолаги с неблагозвучным для русского уха именем, тоже сапоги есть. Целых два. Да не в ноже дело. Командир поставил задачу выиграть бой голыми руками. Трудно, но можно. Во всяком случае, то, что Павел вступил в схватку без всяких дополнительных лишних железяк, видели все. Условие задачи соблюдено.

Западник, наконец, сместился так, чтобы открыть Пашке зазор для задуманного маневра. Осталось уловить момент броска. И Кефир бросился… чтобы через миг обнаружить что атаковать некого. В десяти метрах позади него Павел спокойно поднимал с песка так небрежно отброшенные соперником узорчатые ножны, а Раш с довольным видом помахивал хвостом. Да, у нгурулов тоже бывают дурные привычки. И не такое выработается, если нужно целыми днями развлекать мелкую нгурулу, не ведающую усталости. А что делать? Такова судьба всех нормальных старших братьев.

От ножен фонило так сильно, что даже почти слепо-глухо-немой к магии Пашка, чуял эти эманации. Благо, ножны не были защищены от чужого прикосновения, а то огреб бы сейчас незадачливый землянин массу впечатлений. Понимал ли это Павел? Понимал. Расчет был на то, что предмет, на который наложены подобные чары, прилюдно не носят. Мало ли, кого при ходьбе ножнами заденешь…

Кефир отчего-то люто раскефирился — мчался на парня, высоко подняв клинок. Наверное, думал, что противник вежливо постоит, пока его рубить будут. А на Пашку внезапно снизошло спокойствие. Действия Кефирчика он воспринимал, как на видео с замедленным воспроизведением. Сделал шаг навстречу, отвел рубящий удар ножнами и, когда противник открылся, провел классический боксерский удар в печень. Ну, а что не в боксерских перчатках, а с ножом в руке, извиняйте, кисмет. Бить лезвием он и не собирался. Очень надо: кровь на себя брать. Опс, и короткий клинок занял свое место в сапоге. Едва ли кто заметил этот маневр. Шепри наложил на пару ножны-нож отличные чары призыва-возврата. Волшебный нож нужен был для того, чтобы кулак преодолел щиты, включая защиту тренировочно-боевой формы, кожа которой пестрела тиснеными рунами. Пашка был доволен: бой получился малозрелищный, зато быстрый и эффективный, как и положено настоящей боевой схватке.

— Слыш, йогурт недоделанный. Ты жив? Встать можешь?

Парень на всякий случай пнул подальше острую железяку. Вот ее точно не стоило брать в руки. Хотел было присесть над поверженным, но тот вдруг выметнулся вверх, как лягушачий язык за комаром. Он кривился на один бок и смотрел Павлу за спину. Лицо его было перекошено болью и злым недоумением. Нападать даже не пытался — его очевидно вело. Пашка резко обернулся.

Зверь Кефира стоял на широко расставленных лапах, голова свисала почти до самой земли. Ему в бок упирался носом Раш. Так, по крайней мере, это выглядело со стороны. В вольерах трубили нгурулы обеих команд. Одни победно, а вторые — разделяя боль товарища.

— Раш, плюнь каку! — то ли приказал, то ли попросил Пашка неверным голосом. Самый добродушный зверь стаи постоял еще несколько секунд, как бы спрашивая: «друг, ты уверен?», и с громким хлюпом втянул бивень. Нгурул Кефира пошатнулся, но устоял. Сам Кефир тоже качнулся, но Пашку он больше не интересовал.

— Рашуня, родненький! Спасибо! — Паха прижался лбом к шипастой морде и благодарил. По привычке, вслух. Магия разносила его бормотание над ареной и местами зрителей. Публика замерла и жадно внимала — когда еще случится воочию понаблюдать близкое общение наездника и его зверя. И случится ли? А Пашка бормотал нежности, пытался петь судорожным шепотом, опять бормотал то и дело срываясь на русский — спасибо, брат, спасибо. Потихоньку осознавал, что пронесло. Надо же, проморгал атаку вражеского зверя. Понадеялся, что раз печень противнику отбил, то и соображалку тоже. Видать, щиты как-то да сработали, раз Кефир смог отдать мысленный приказ своему нгурулу, а не ушел в глубокий обморок. Пашка знал силу своего удара, да еще вес ножа… и все ж не добил до нокаута. И все равно не остерегся, расслабился. Отец все время твердил: навыки — это одно, а боевой опыт — другое. И тренер твердил, а Пашка не понимал. И что совсем неприятно, если бы не Раш уже и не понял бы. Бросок чужого зверя Пашка пережил бы едва ли.

Он не видел, как целители хлопотали над побитым Кефиром, как уводили раненого нгурула, явно помогая ему каким-то заклинанием.

— Дай-ка, я тебе бивень оботру, грязнуля, — ворковал парень, доставая платок, в очередной раз заботливо подсунутый Тётёлечкой. Потом вскинулся, как будто его пнули, и обернулся к королевской ложе. — Так я победил или не победил?

Из-за спин королей ему улыбался довольный командир.

— Павел Мартун. Восточный корпус. Чистая победа! — Эльзис делал объявление с каменным лицом. Публика замерла, а потом взорвалась приветственными криками. Болели-то за Западный, но такие искренние чувства между человеком и жутким зверем…

Мартун оторвался от Раша, вытянулся во фрунт и с чувством рявкнул:

— Служу короне!

Трибуны взвыли еще раз.

Братья-короли переглянулись. Очень необычный, но красивый жест. Не лично королям он служит, а короне, то есть всему Нрекдолу. Если честно, был момент, когда казалось очевидным, что парень обречен. Даже Эльзис в тот момент напрягся и даже привстал из кресла. Особых теплых чувств к землянам он не испытывал, хотя признавал их несомненную полезность. Привстал и с облегчением выдохнул, когда смертоносную атаку прямо из пустоты — а иначе бы не успел, прервал зверь Павла. И что самое поразительное — не промахнулся. Если бы кто-нибудь сказал монарху, что это умение не промахиваться из пустоты Раш освоил, гоняясь за щеной по горному плато, он, Эльзис, очень бы удивился. Еще сильнее величество удивился бы, узнав, что способность — точно угадать момент и точку выхода из пустоты с учетом динамики движения объекта охоты — у Тыри врожденная. А вы погоняйтесь за струей воды из гидропушки, когда ею рулит вредный Аний, может и у вас проявится.

— А как он с ножнами провернул! — восхищался Эрик по братской мыслесвязи…

Пашка едва успел осознать свой триумф, когда его чуть не сбил медношипый тайфун с синим бантом на шее. Тыря вылетела на ристалище — только песок взвивался бурунчиками. Она недавно освоила новый трюк вскидываться и класть лапы Пашке на плечи — доросла, наконец. Что и было проделано на глазах у изумленной публики. Пашка пошатнулся под таким напором любви, но устоял. А заодно крепко стиснул свою шипастеньку — тренировочно-боевая форма и не такое выдержать могла — и покачал из стороны в сторону, как тискал и покачивал бы младшую сестренку. А что ухо заложило от Тырюсиного восторженного скулежа и царапины на щеках, то пустяк, Трой одним взглядом залечит.

— Козявочка, — мурлыкал Пашка, отплевываясь от банта и не замечая, что голос его слышен всем, — чудушко мое! — Тыря так счастливо поскрипывала свое тыр-тыр-тыр, так ластилась, как-будто хотела забраться к Пашке за пазуху. — Все, маленькая, все! Иди, Раша поцелуй.

Тырю дважды просить не надо. Вокруг большого брата было нарезано полдюжины кругов. Сие действо сопровождалось, повизгиванием, подкидываним зада, кручением хвостом и попытками лизнуть в глазик. Раш не дался и, к восторгу публики, был покусан за задние ноги.

— Тыря, поклон! — Строго приказал Пашка разбушевавшейся подружке: нужно было срочно возглавить непотребство. Щена радостно припала на передние лапы и отклячила пятую точку. — Еще поклон. Да не мне, малышка! Их величествам!

Тырсенея Ольговна с достоинством развернулась к ложе и старательно повторила трюк три раза, не забывая наяривать хвостом.

Публика стонала и ревела, давясь хохотом.

И неважно, что Павел чуточку сшельмовал и мысленно направил Тырюхины усилия, куда надо. А именно в сторону королевской ложи. Заодно пообещал кулек пуйфинов.

— К бою вызываются… — распорядитель мероприятия не даром ел свой хлеб.