Глава 10. Столичная эпопея. День первый. Трудная победа

— Он достаточно наказан, Шенол, — Эльзис картинно оперся на полированное дерево ограждения ложи. — Понимаю твои чувства. И все же прошу: будь снисходителен.

Желваки прокатились по щекам Раима — Эльзис просит? Долгий взгляд на сюзерена и не менее продолжительное молчание очень многое сказали тем, кто хорошо знал Шенола — ему понадобились беспрецедентные усилия, чтобы принять эту неожиданную просьбу-приказ. Коротким кивком попечитель Восточного корпуса обозначил, что подчиняется. Но никто, кроме братьев, не понял, что старый друг этого давления не простит.

Может быть, раздумывал Эрик, все-таки стоило посвятить Раима в неприятность с ментальным влиянием на Метóка, и, как выяснилось, на соперника Павла? А судя по неподобающему поведению Вита, и на него тоже. Да и на Стена, раз он даже не сделал попытки остановить своего товарища по оружию. Всего две схватки, а столичный корпус уже покрыл себя позором, и как сдедствие, имя своего патрона, его величества Эльзиса. Маленькая нгурула, безусловно, сумела немного разбавить недовольство на трибунах, хотя способ был выбран неоднозначный. Что теперь делать, чтобы не уронить авторитет брата и не настроить против себя, читай: короны, честнейшего и преданного Шенола? Пока в ситуации был только один положительный момент: грубые выходки столичных наездников не увлекли публику. А ведь могли, очень даже могли! И тогда предотвратить травлю землян было бы невозможно. А за одно и попрание престижа короны, которая этим землянам благоволит и покровительствует. Слава шельмам, обаяние маленькой нгурулы перевесило. Публика, а в данный момент, это самые влиятельные дома Нрекдола, желала веселиться, а не злобствовать.

Ольга, внешне абсолютно спокойная, стояла между племянником и Костой и остро жалела, что не вмешалась в развлечения Пашки и Тыри. Слишком была оскорблена: омерзительные инсинуации обоих западников пробили таки дырочку в ее так тщательно культивируемом безразличии. Даже не собственно оскорбления — собака лает ветер носит, а то, что ни начальство Западного, ни оба короля (черт бы драл Эрика, а еще друга изображал), ни даже Раим не окоротили хамов сразу. Хотя лезть со своей русской моралью, пожалуй, не стоит. Возможно, Раима сдерживали какие-то правила. У них же кодекс!

Ага, неписаный…

Сейчас-то Рэм четко обозначил свою позицию, что утешало. Но Павел все равно переборщил… Неспортивно это как-то — пинать в пах. Опять же с точки зрения ее, Ольгиной, морали. Трибуны нисколько не возражали — до сих пор смешки раздаются. И Серафима с Евгением Семенычем приняли Пашкину выходку на ура. Да и чего греха таить, в первый момент Ольге и самой хотелось взвыть победной сиреной: так его, козла! Тем более паразит даже на ногах устоял, значит, как ни старалась Тырюся, а защитные свойства боевого костюмчика и встроенные в него лечилки свое дело сделали.

— Ты чего напряглась, тёть Оль? — тихонечко спросил Пашка. Мыслесвязь около арены не работала, как и во всем дворцовом комплексе. — Переживаешь? Не волнуйся, командир их уделает.

— На тебя злюсь, — Оля помолчала пару мгновений, раздумывая, стоит ли затевать этот разговор. Пашке еще Тырей рулить во время боя. Как ни странно, парень сразу уловил суть претензий. И вскипел нагретой газировкой.

— А что я еще мог скомандовать? «Нассы ему в сапог»? Так Тырюха не кобель. «Куси за жопу»? Так мы такое не разучивали! Что сообразил, то и сделал! Пусть радуется, что «фас» не скомандовал!

— Да понимаю я! Прости, сынок! Моя вина, — Оля действительно почувствовала острый укол совести. Ну не было в Пашкином арсенале команд ничего подходящего! Ольге ли не знать? К тому же, парню еще и соображать пришлось быстрее компьютера.

— Твоя-то в чем? — ошарашенный Павел даже в лицо тётушке заглянул недоверчиво, не смеется ли?

— Ты делал, что мог, а я с претензиями. Прости, — Оля помолчала, собираясь с мыслями. — Есть одна интересная команда, дома покажу. Да и Тырьке заодно напомню. Я ее придумала от скуки, когда магическое сопровождение обозов испытывали. Три месяца, почитай, прошло.

— Ага, — как-то рассеянно согласился Павел: весь его интерес уже был сосредоточен на арене. Оля проследила вектор его внимания и вся подобралась… Бой начался!

— Паш, ты поосторожней с эмоциями. Держись так, будто это я командую Тырькой, а не ты. И до этого тоже я. Запомнил? Я Тырей рулила, я бубенчики тому придурку приказала помять. Добро?

— Ладно. Понял, — нехотя согласился Павел, жадно отслеживая, как командир держит противника на расстоянии скупыми, даже какими-то вялыми батманами с одной руки, и присматривая за Тырей.

— И если соображу что-то путное, — настоийчиво шептала Ольга, — тоже покомандую. Не обижайся. Просто будь готов.

Пашка на миг отвлекся от арены. Свап вполне справлялся с контролем малявки. Скосил глаза на тетушку — хотел что-то возразить, но увидел, как она теребит браслет с любимой бусиной-интуишкой, и коротко кивнул. Все близкие знали: раз Ольга в таком состоянии говорить начала, считай, пророчествует. Сколько уж раз совпадало, не счесть.

А на ристалище было весело и интересно.

Свап и Тыря делали вид, что их вроде как и нет, но Оля ясно видела, что спина Раима и фланги надежно прикрыты — нахваталась от ребят тактик и стратегий. О чем ещё и поговорить за традиционным вечерним чаем в караулке?

Рэм демонстративно стоял на месте, заставляя противников суетливо на него наскакивать в лобовой атаке. Вит и Стен явно не имели практики парного боя, оттого и мешали друг другу. Да и как не мешать, если зазор между двумя нгурулами был невелик — только-только местечка, чтобы обоерукому бойцу не слишком тесно было. И такая диспозиция не менялась уже минут пять — время, достаточное, чтобы публика заскучала. А то ж, на трибунах что ни муж, то суперспец в благородном деле тыканья острой железякой.

Западники пытались меняться местами, наседать, но получалось не очень. Болельщики сыпали советами типа «по ногам секи, по ногам!». Или «с боку коли, в шею!» Последний совет звучал как издёвка.

Щаз.

Сами нападайте сбоку! Аж два раза! Свап стоял спокойно, как в вольере — знал, что любимый друг не отойдет слишком далеко. Только порыкивал на ультранизких, когда звери столичных проявляли мало- мальское желание выйти из-за спин своих партнеров.

А Тырька скучала — тяжело ей на одном месте, когда вокруг такая энергичная движуха. Топталась, иногда пыталась сесть, а иногда порывалась прыгнуть или сдать назад, но фронт свой держала. Велено же охранять двуногого вожака. Да это и не было особенно трудно. Казалось бы, перегнись через щену-маломерку, да и коли противника в незащищенный бок. Столичные — парни рослые, руки длинные, а клинки еще длиннее, под метр. Но, по непонятной причине со стороны нгурулочки особой активности не наблюдалось. Авторитет, однако.

Наконец, один из столичных, кажется, Стен сообразил, что лавэ Восточных от них двоих просто отмахивается, чуть ли не зажимая второй клинок под мышкой. Неуверенная магическая атака ясно показала, что Шенол недаром считается самым сильным магом в королевстве после собственно королей. Раим подарил соперникам сочувственную улыбку и даже не стал гасить пусть робкие, но весьма убойные конструкты. Просто позволил стечь остаткам заклинаний по щиту.

Намек был более чем красноречив — дайте мне повод, и тогда…

И тогда Стен решился. Он достаточно давно служил и считал наработанный контакт со своим зверем идеальным. Послать нгурула в зазор между слишком опытным противником и вздорной щеной-недоучкой показалось ему остроумным. Обозначить Шенола, как цель для нгурула Стен не посмел, хотя желание было почти непереносимым. Правда, жить хотелось еще невыносимей. А вот оттеснить щену, а при удаче хоть чуток ее помять и тем самым отплатить за унижение, было вполне в пределах правил. А то выдумали тоже — низкоранговую самку против боевого зверя… Вот тогда и посмотрим, так ли хорош легендарный Шенол в драке. С прикрытыми флангами и спиной всякий может непобедимого изображать.

Пашка момент этой атаки проморгал — слишком увлекся наблюдением за схваткой. В кои-то веки он сумел… почти… удержать магическое зрение. И пленку щита командира разглядел и темное нечто, стекающее по этой пленке, как струйки птичьих какашкек по лобовому стеклу автомобиля.

Оля просто наблюдала. Всякие там выпады, батманы, атаки и прочие пируэты ее не интересовали от слова «абсолютно». Из многообразного режущего она разбиралась в сверлах-фрезах да в кухонных ножах. Зато на уровне почти профессионала. Пока ей было достаточно, что Раим невредим.

Даже на таком расстоянии — диагональ футбольного поля, не меньше — эмоции обожаемого шефа считывались вполне отчётливо. Магия любящего сердца не иначе. Раим был спокоен и очень собран. Недаром он считался лучшим и уже несколько минут это доказывал, не позволяя обоим противникам пересечь некую границу… Такое чувство, что Рэм просто не мог решить, как свести поединок к победе, не свалившись при этом в избиение младенцев. Увлеклась любованием отточенными движениями Рэма и атаку на шипастую роднулю даже осознать не успела.

Стремительный бросок вражеского зверя засек Свап. Непреодолимая воля альфы — и Тырю кубарем снесло в сторону, а вражина на полном газу пролетел дальше. Стоптать маленькую щену оказалось не так уж просто. Зар-раза вертлявая!

Испуг и злость малявки продрали Олин позвоночник шоковым электроразрядом.

— Я! — послышался невнятный сип, но Оля поняла — Пашка брал бой на себя. Он стоял с непроницаемым лицом, только капелька пота на виске поблескивала. Ольга вцепилась в его локоть, напоминая — для всех наблюдателей Тырей рулит она. Закушенная в волнении губа только способствовала образу работающей с менталом наездницы. Она действительно работала. Только не с Тырей, а со Свапом — то ли приказывала, то ли заклинала: стой на месте, не вмешивайся, тут мы сами. Охраняй!

Вражий зверь, подгоняемый хозяином, уже развернулся и диким туром пер по ристалищу к указанной цели — отогнать козявку от Шенола, тем самым открыть дополнительный простор для нападения.

Это понимала даже Ольга и, разумеется сам Шенол. Палашами в него уже пытались потыкать, магией атаковали, осталось только копье метнуть, а этого лучше не допускать. Недаром наездничьи копья делают с наконечником из бивня нгурула. Эти магически выведенные создания иммунны к магии. А если совсем честно, их тела эту самую магию разрушают. Даже в посмертии нгурулья кость сохраняет антимагические свойства, потому и щиты может пробить. Не всякие. Раим много лет наращивал себе непробиваемую защиту, но до конца так и не преуспел. При ударе наездничьим копьем его боевые щиты слабели. Частично. Он, разумеется, мог укрепить их снова, но для этого нужно несколько драгоценных мгновений. Даже для такого сильного мага. Если в момент удара копьем добавить какое-нибудь убойное заклинание, то может стать неприятно. Старый Метóк об этом знал, а вот поделился ли инфой с новыми учениками — вопрос. А потому пришло время одного из противников, как говорит Пашка, гасить. Не наглухо, а так, до утраты боеспособности. Стен рвется в бой? Ну, значит шельмы так решили. Малый импульс силы сорвался с кончика Шенолова пальца и аккуратно ткнулся промеж бровей Стена. Трибуны взвыли. Те, кто мог видеть магически, а на трибунах таких было большинство, включая женщин, выдохнули в восхищении. Так точно запустить боевым заклинанием, не прерывая схватки на палашах с другим противником, это уметь надо! Бессознательная тушка поверженного бойца никого не заинтересовала. Зато боевой зверь Стена как взбесился, когда потерял ментальный контакт с хозяином.

Все из-за мерзкой малявки! Растоптать, раздавить, вцепиться в шею так, чтобы хрустнули в зубах слабенькие молочные иголки, а потом и позвонки…

— Ботинки, мухой, але-ап! — мысленно орал Пашка Тыре, на голых инстинктах угадывая побуждения вражины.

В переводе на человеческий команда означала уплотнить подошвы лап — «ботинки» и прыгнуть на спину противнику — «але-ап». А так, как противник стремительно приближался, то прыгать нужно из подпространства. За это отвечала команда «мухой». Пашка понимал, что фокус сложный, но крепко рассчитывал на врожденный Тырин радар и бесконечные тренировки.

По нервам Оли плеснуло чудушкиным боевым восторгом. Можно подвигаться и всыпать этому большому дурню, чтоб не пугал слабых девочек. Свое исключительное место в стае Тыря усвоила хорошо, а тут вдруг пугают.

Ольга стремительно просчитывала варианты. У Пашки не спросишь, не до нее Пашке. Ну прыгнет щена на спину чужому зверю, и что? Ну, удивит до полного изумления, ну, отвлечет от Раима. И что дальше? На спине ей долго не удержаться, это Раш да наф-нуфики приучены баланс держать, чтобы малышка не свалилась. А зверюгу нужно выводить из игры. Наездник его — товарищ, сугубо положительный — где завалили, там и лежит без признаков сознания. А это значит, что зверь испуган, растерян и зол до невменяемости. Его бы тоже в положительные… А как? Тыря, если поднатужится, вражину и убить сможет, есть пара приемчиков. Их до автоматизма не отрабатывали — поостереглись. А ну как заиграется маленькая? Но и забывать это упражнение не давали. Бивень в глаз в прыжке из подпространства смертелен даже в исполнении козявки. А нужна ли смерть этого зверя Раиму? И чего уж там, их величествам.

В это время Тыря прыгнула. Прыгнула вполне удачно, но ожидаемо свалилась.

Публика вскочила с мест, над ристалищем шелестело:

— Так не бывает!

— Еще раз, — забывшись Ольга орала вслух на русском. Массивный нгурул разворачивается по дуге, чтобы ринуться в новую атаку, — мухой, але-ап, кто там!

На миг шелест перешептываний прекратился и стало слышно, как натужно скрипит песок под огромными лапами.

Щена выпала из-под пространства прямо на спину бегущему и долбанула бивнем прямо в темечко — точно так, как показала в мыслях дорогая подруга. Шутливая команда «кто там» родилась на хуторе, в память о незабвенном Простоквашино. Тогда предоставленная сама себе щена шлялась по дворам и выпрашивала пуйфинов. Выпрыгивать из пустоты в тесных помещениях ей было строжайше запрещено, а вот вежливо постучать бивнем по ступенькам крылечка… Когда начались тренировки, лафа закончилась. А теперь вдруг вспомнилось.

Игра Тыре понравилась. Тюк. Тюк. Тюк. Трибуны ревели, а вражий нгурул взбеленился окончательно. От Свапа пришла волна острой тревоги. Оля как-то поняла, чего страшится вожак. Бесконтрольный зверь может перекинуться в боевую форму, и тогда хана. На Олину растерянность — что делать-то? — пришел ответ-образ. Раим продолжал изматывать хамоватого Вита и успевал отслеживать Тырино циркачество. Сумел и совет через Свапа дать.

— Бегом. Мухой. Бегом. Мухой, — без особой нужды руководила Ольга. Игрой в догонялки щена владела в совершенстве. Ходить через пустоту в полшажочка большие звери не умели, поэтому вражина гнался за Тырькой во все четыре, гнался во весь опор. И каждый раз, когда казалось что вот-вот, вот сейчас страшные зубы ухватят беглянку хотя бы за хвост, и публика обмирала от страха, маленькая хулиганка ныряла в пустоту, чтобы вынырнуть через три шага дальше. А потом дикая гонка продолжалась снова и снова. Даже публика уже поняла, чего добивается наездница нгурулы, но остановить обезумевшего от ярости зверя было некому. Жесткий удар огромного тела о гудящую от защитной магии решетку. Той самой, особой магией, которая единственная действовала на всех живых, включая нгурулов, болевым разрядом и единственная была способна удержать обезумевшего боевого зверя. От удара длиннющая, с толстенными металлическими прутьями решетка содрогнулась, но уникальный артефакт устоял. А вражина нет. Оля смотрела на бронзово-медную тушу и все ждала, что нгурул вскочит. Свежи еще были в памяти метания осиротевшего Раша. Но то ли удар был слишком сильным — лобешником да в стальные прутья, то ли беспамятство хозяина так подействовало, но страшный зверь, похоже, приобрел-таки «положительные» свойства.

Все смотрели на драму большого зверя, и мало кто обратил внимание, что Шенол спокойно стоит рядом со Свапом, а его мечи покоятся в ножнах за спиной. Этот поединок тоже был закончен. Раиму хватило мудрости не лишать измочаленного Вита сознания, чтобы не провоцировать еще один забег или того хуже, бой взрослых нгурулов. Лечить Виту будут не только отбитые «бубенчики», но и наполовину отрубленную руку. Даже для целительской магии не просто и не быстро, а значит, Вит больше не появится на ристалище в качестве бойца. Один из лучших, говорите, лавэ Меток? *********** Визуал Раима.