Глава 30
Вместо эпилога
С устройством молодняка возникли проблемы — молодняк категорически отказался расставаться, а свободных вольеров рядом не было. Только вразнобой. Пришлось по старой памяти всех троих помещать в один, зато рядом с вольером Тыри и Свапа. Благо опыт уже был. Для пастухов хлопотно — кормушка рассчитана максимум на двух зверей, да и то если они в миролюбивом настроении. Придется обслуге дежурить, подсыпать корма, следить, чтоб всем досталось поровну и все наелись. А как проследишь? Звери-то не запечатленные, наездника не позовешь.
— Меня зовите, если что, — со вздохом покорилась неизбежному Ольга, потихонечку осознавая, что опека над шипастыми балбесами ложится на нее. При поддержке Свапа, разумеется.
Ой-ё-о-о, ей Тырьку-то воспитывать некогда. А надо.
— Дык как же вас звать, госпожа, ежели вы и в крепости-то не всякий час бываете?
Упс.
Ольга было открыла рот, чтобы предложить практически незнакомому пастуху — так, примелькался за эти дни — скажи, мол, Свапу или Тыре, они передадут. И тут же его закрыла.
Нгурулы очень умные. Очень. Но разговорную речь они понимают весьма относительно. Ольга уж привыкла образами общаться, делала это почти на автомате. А пастух как? Он не наездник и даже не менталист.
Остается только дрессура. И пастухов, и нгурулов. А для этого нужно разработать систему команд и сигналов. Типа «а ну, окороти, а то госпоже пожалуюсь». А еще лучше — лавэ.
Пашка дрессирует Тырю понимать слова, а от нее Свап учится. Но когда еще выучится? А сейчас что делать?
Что-что, с вожаком договариваться.
Образы в голове моделировать, слова подбирать, чтобы Свап голосовую просьбу пастуха понял и принял… Вожделенное «удрать на хутор» откладывалось.
Свап с удовольствием включился в новую забаву, скучно зверику. Оля еще раз для себя отметила, как удручающе прав был Пашка: нгурулам не хватает интеллектуальной нагрузки. Но проблему отношений поросячьей банды и персонала нужно было решать. Она велела пастуху ждать, села прямо на пол — истрепанная в хлам любимая циновка Тыри уже не годилась — и закрыла глаза.
Образ сложился быстро — стоят Ниф-Наф-Нуфы рядком, бивни в пол уткнувши. А вот какое слово подобрать? Пастух не менталист, Свап его не слышит. Даже эмоции — глухо, как будто издалека. Простую команду типа «смирно» и тренировать не стоит, это из арсенала Пашки. Нужно что-то другое. Чтоб коротко звучало и по смыслу подходило. Придумалось слово «позор».
Убедить пастуха обратиться к альфе, да еще чего-то от него требовать, оказалось посложнее, чем договориться с этим самым альфой.
Как?! Зверю попечителя?! Приказать? Он всего лишь простой пастух, неможно это, барыня, никак неможно.
А казалось бы, чего проще: прозвучала команда «позор», Свап внял, и три поросенка стоят смирнехонько, придавленные волей вожака. И ни толканий у кормушки, ни иных безобразий вроде грозного порыкивания, когда обслуга подходит к вольеру.
Жалко было зашуганного работника, а этот был еще из бойких, но уговаривать и убеждать — увольте. Ольге просто некогда этим заниматься. Поэтому, парень, решай сам. Либо пользуешься любезно предоставленным инструментом воздействия и обучаешь других, либо за каждую крошечку комбикорма, который три поросенка разбросают просто играя, получишь взыскание. Слишком дорого дается Ольге и хуторским этот корм. Для пастуха всех трудов — куль принять да в кормушку содержимое засы́пать. Привезли вчера, привезут и завтра, никуда не денутся. А потому крутись, пастушок, кому нынче легко?
Откуда в Ольге взялась эта жесткость, ведь не было никогда! Ну так она и мундир с эполетами никогда не носила. За людей и опасных зверей никогда не отвечала. Станешь тут жесткой. И потом, не делать и не быть способной — это же не одно и то же, правда ведь?
А вопрос, из-за которого она так разозлилась на величество, оставался открытым — пропитание для двух дополнительных постояльцев нгурульни. Как его выкружить в том строго выверенном балансе, которого едва-едва, неимоверными усилиями всего хутора и при помощи магии Ована, удалось достичь. Пуйфины ладно, этих тварей подкорми посытнее, они и подрастут побыстрее, и размножатся поактивнее. Нехватку легких белков можно и яйцами добрать. Дорого, но можно. А что делать с зелеными ростками? Это же надо дополнительную тепличку срочно засевать, а выхлоп с нее будет только через пять-шесть дней. И что предпринять помощнице по хозяйству?
Что-что — работать!
А планировала Пашкину победу отпраздновать. Эх!
И Ольга решительно зашагала к апартаментам шефа, на ходу продумывая стратегию разговора. Ею овладел какой-то нахальный задор, ведь любую ситуацию можно попытаться обратить себе на пользу. Кто нам мешает, тот нам и поможет, вот.
Раим в это время беседовал с королевствующим другом, если так можно назвать форменный наезд.
— К пуйфинам в яму твои интриги, Эрик! Землянам и так туго приходится, а ты? Что сделал ты? Да практически отдал их на растерзание!
Эрик похохатывал, наблюдая за чуть ли не беснующимся лавэ, и отмахивался от претензий. Он все верно рассчитал — информация о необычных иномирянах уйдет в широкие массы столицы, и это правильно. Рано или поздно Ольге и Павлу придется появиться в коридорах дворца, и хорошо бы заранее создать им репутацию любимчиков удачи и королей. Пусть дворцовая шушера привыкает с ними считаться, осторожнее на зуб пробовать будут. А у тех, кто реально опасен, пока просто нет повода для каких бы то ни было действий, ведь презренные иномиряне еще никак себя и не проявили. Кому интересен никчемный хутор с кабальными? Это он, Эрик, и с его слов брат знают, что земляне обладают свежим взглядом и совершенно иной логикой, которая дает результаты. Эрик и Эльзис не королевский совет, тугодумством не страдают и от такого ресурса отказываться не собираются, нравится это Раиму или нет. Свежесть восприятия, она у любого рано или поздно притупляется, а потому не грех и подстегнуть события. Раиму, кстати, самому пора из спячки выйти. Если не ради себя, то ради своих любимых землян. Или одной землянки. Вот пусть помогает и защищает.
Бесполезный спор прекратило появление Ольги.
— Вас что-то беспокоит, о драгоценная? — ерничал Эрик назло Раиму, и Ольга не подвела, приняла подначку.
— Сущая мелочь, о великий! Еда для вашего Прана.
Действительно, разве что-то более важное может ее беспокоить?
Подумаешь, обязанности кастеляна, наездника и частично главного пастуха. Плюс три незапечатленных юных нгурула, которым нужно найти место в жизни крепости. Обещания о сотрудничестве, данные магам департамента. Ну и по мелочи — поход за платиной и соревнования, которые еще никто не отменил. Делов-то.
— Вы что-то придумали, госпожа туэ?
— Да все то же, ваше величество. Методы стары как мир. Мне нужна поддержка магов. — Повисла пауза. — Нет-нет, я не прошу вашей и господина лавэ помощи, — Ольга не только голосом, но и ресничками затрепетала бы, да мундир не располагал, — в крепости и других магов довольно. Нужно лишь дозволение господина лавэ. С вашего одобрения, разумеется, мой король, — и легкий поклон в сторону монаршего гостя.
— Хорошо, Ольга, — легко согласился Эрик, предвкушая новую забаву, — господин Шенол распорядится.
Раим Настороженович в столь такое простое решение не поверил, чтоб землянка — и без закавыки?
— Говорите, Оля.
— Запрет на выход в город для наездников еще не отменили? Ведь так?
— Так…
***
Обед проходил оживленно. Во-первых, повара расстарались — Павел бился за одну из них и победил! Во-вторых, Пашка, Ован и Коста подсуетились и заняли столик тройки Варгу.
Просто пришли пораньше, пока никто на козырное место не покусился, и заняли. А что? Это законный Пашкин трофей, что с бою взято, то свято. Недовольных просим на плац. Условие дуэли — без магии и оружия. Ставка — столик у окна. Желающие есть? Желающих нет. Прения закрыты.
Был еще один показательный момент на этом обеде: с Павлом здоровались все. Буквально ВСЕ. Даже те, кто поддерживал Варгу от начала и до конца. Победа Павла очевидна, и нужно быть безмозглым фруксом, чтобы ее оспаривать в открытую. А тайком… Ну, война план покажет.
В конце обеда лавэ дал понять, что будет держать речь.
— Пусть с опозданием из-за печальных обстоятельств, произошедших с госпожой Ольгой, но я с удовольствием поздравляю Павла Мартуна с двойной победой. Рад, очень рад, что Восточный Корпус приобрел такого бойца.
— Коста Арим, Ован Керт, Павел Мартун, — парни вскочили, энергично рявкнув «я», — теперь вы боевая тройка. Официально. Старший — Павел Мартун. Вам первое боевое задание. Поступаете в распоряжение туэ Вадуд.
Новоявленная тройка дружно и радостно пролаяла:
— Слушаюсь, господин лавэ. Есть поступить в распоряжение туэ Вадуд!
Господа наездники насмешливо загудели — вот это поздравили победителя. Лавэ мудр, поставил на место аутсайдеров. Боевое задание — ха! Это у кастелянши-то? Ну-ну, посмотрим, в какую битву она их поведет. А эти недоумки еще радуются.
Ольга не планировала разыгрывать из себя бравого офицера. Но реакция сытеньких обормотов выводила из себя. Она встала.
— Павел Мартун, поздравляю. Через двадцать минут жду вас у задних ворот. С нгурулами. Экипировка как на короткий боевой выход. Быстро справитесь с заданием — разрешаю свободное время до заката. Если захотите, можете поохотиться и прогулять зверей.
А вот это было уже серьезное поощрение.
— Если госпожа Вадуд будет довольна вашей работой, будете приписаны к ней на ближайшие пять дней. Разумеется, в свободное от тренировок время. — Лавэ Шенол окончательно деморализовал контингент. Да у него и положенного по уставу отдыха не выпросишь — строг попечитель, а тут такая лояльность к выскочкам-аутсайдерам.
Раим и Эрик гадали, на сколько хватит запаса снобизма у наездников. Шкала вероятности утверждала, что через два, максимум три дня кто-то да попросится в помощники к Ольге. На волю-то хочется. Найдутся люди поумнее и сообразят побыстрее, что времена меняются. Вот и посмотрим, кто у нас такой гибкий. Может, и сгодится человечек на что толковое, а не только нгурулом кичиться.
***
К пяти часам пополудни Раим не выдержал и переместился на хутор. Ликование зверей и людей, которое улавливалось через Свапа, не давало покоя. Лавэ честно пытался сосредоточиться, даже дополнительную тренировку чуть не устроил некоторым особо амбициозным, но сдался…
Нет, первые пару часов после отбытия из крепости Ольга и ее «бригада ух» занимались трудами праведными. Задачи распределили еще на выходе. Ован стимулирует рост побегов, потом хватает Агава, и они рассчитывают новые посадки.
Пашка мог бы в кузне повозиться, и с удовольствием, но выбрал нгурулов — неважно, насколько сильные мы маги, важно, какие мы наездники. Если у тебя крутой зверь, значит, ты крутой наездник. Раш, Тус и Тилар Косты просвещением совсем не охвачены, вот этим и стоит заняться. Тем более все условия имеются: время, уединение и желание. И Тыря в качестве основного учебного пособия.
Коста нужен был везде. Лучше всего ему давалась работа с водой. Маг он был невеликой силы, чуть сильнее бытовика, но и с этими способностями можно сделать многое. Например, сотворить водяное лезвие. Очень полезная штука. И не только врагам головы срубать на расстоянии. Много чего можно вытворить универсальным резаком. Главное, что Коста делал все, что попросят. Таращил квадратные глаза, но шел и работал.
Коста происходил из маленького, но древнего и уважаемого клана Аримов. Он не был наследником, даже к свите наследника не принадлежал. Просто родич. Один из многих. Когда юноша проявил ментальные способности, его принудительно отправили в столицу на обучение, а по-честному — выперли из имения. Это было проще, чем всему клану защитные амулеты приобретать. За образование менталиста платит казна, глупо не воспользоваться. Подумаешь, в долг, так чье это горе? А потом знакомство с нгурулами. Это Коста выбрал уже сам. Мог бы и отказаться, но решил рискнуть. Это же такие перспективы! Нгурулы! Живые легенды! Ух! А если запечатление случится и он станет наездником, то долг за обучение аннулируется. С родичами Коста больше не общался, да они и не стремились. Разве что письмишко иногда. Юноша не обижался, жить рядом с магом-разумником — это испытание. Либо для нервов, либо для кошелька — защитные амулеты покупать не всякому по карману.
Нудная служба тянулась, тянулась и вдруг стала интересной. Вот кому в голову придет разделывать остов фрукса боевым водяным лезвием?
Ольге эту историю расскажут потом. Пока она безвылазно сидела в крепости, Коста попал в загребущие лапки Серафимы. Лезвие? Боевое? Да хоть гильотина. Хотя нет, гильотину не нужно, это неудобно для нашей цели. Какая цель? Да вон на леднике шесть фруксячих остовов лежат. Двенадцать погонных метров ребер в два ряда. Рубить некому, потому как Илью Муромца на Нрекдол не завезли, и нечем за отсутствием волшебного меча, который кладенец. А заклинание обеззараживания, наложенное добрым медикусом, вот-вот развеется. Никому готический штакетник не нужен? Другим способом использовать эти неимоверно крепкие кости не представляется возможным. Пока они целые. Твоя водичка, мальчик Костик, наверное, тоже не справится.
Водичка справилась. Без шума и пыли. Труднее всего было удержать замах и ледяные глыбы, на которых фруксятина хранилась, не покромсать вместе с костями.
В ресторации Восточного поступили идеально разделанные фруксячьи ребрышки — продукт еще более редкий, чем вырезка из того же зверя.
Сегодня на Косту нацелился сам Евгений Семенович — испытывать первую колонку-водокачку, которую сделал по эскизам Ольги. Проще некуда. Труба с примитивным поршнем, ответвление — сливной кран, да рычаг-качалка. Даже запирающего клапана не было. А вы попробуйте и такое сотворить, если у вас трубы — отнюдь не идеальный заводской прокат, а нечто о болванку согнутое и в замок склепанное. У нас такое даже на водосток не поставили бы. Прокладки из вываренной в масле кожи, а вместо пластификаторных присадок — травки. Поршень отнюдь не на токарном станке точился. А на точильце с ножным приводом не хотите ли? Где-то наверняка есть более серьезные механизмы, но Ольге и Семенычу мучительно не хватало элементарных сведений об этой стороне жизни.
Напор воды, чтоб текла ровно, такой штуковиной создать было нельзя — что поршнем поднимешь, то и в ведро вытечет, потому и рычаг пришлось сотворить огромный. Но это легче, чем с колен ведерком таскать, правда же?
Железяку признали годной к использованию. Первую колонку решили поставить на площадке, где промывали пуйфинов. Коста подтянул водоносный слой, Ован укрепил новое русло и торжественно вмуровал крепежную треногу в камень.
«Тёть Оля! — оборвал приступ законной гордости Пашкин, переданный через щену взбудораженный ментальный зов. — Бери дядь Женю и идите все сюда. Тыря такое нашла!»
Сюда — это за косогорчик, где обычно оставались нгурулы, чтобы не нервировать аборигенов своим видом. Хотя многие привыкли уже.
Что уж там такое необыкновенное можно найти поблизости от хутора, которому без малого триста лет, Оля представить себе затруднялась. Тыря, козявка противная, была так возбуждена, что уловить мало-мальски внятный образ в мешанине ее впечатлений никак не получалось. Ольга даже заподозрила, что Тыря нарочно прячет загадочную находку, дескать, своими глазами увидишь.
Таки да, удивили. Щена нашла озеро. Зикала по косогорам и нашла. Была здесь совсем недавно ложбинка между двумя скалами. Неудобье. И тирлов на выпас не выпустишь, и хворост не пособираешь — кручи кругом. Местные в этой стороне бывали редко, а потому не заметили, как образовался у них под боком неучтенный водоем. А нгурулам и тропинок не нужно, особенно если пункт прибытия в пределах видимости. Даже Жех рискнул переместиться с незнакомым нгурулом.
Коста определил, что озерко наполнилось несколько недель как. Оля с Павлом переглянулись — так вот куда ушла вода с приснопамятного катаклизма, когда Раим и Эрик спасали хутор. Такой гейзер шуровал — промоины на склоне до сих пор, как шрамы.
Коста сунул руку в воду, пошевелил пальцами.
— Это не только стоки, там родник открылся, — и улыбнулся шкодно. — Вон там скоро еще один пробьется, лет через пять. Но я могу помочь. Хотите, госпожа туэ? Водопадик будет.
— Водопадик, — мечтательно протянула Ольга. Парни понимающе улыбнулись — женщина всегда женщина.
— Ты знал, что нгурулы любят воду? — поинтересовалась Ольга у Ована через пару часов. У парня был самый большой наезднический стаж. А еще он устал, потому и сидел рядом с госпожой на бережке и шлепал по воде босыми ступнями. Сначала с растениями возился, потом пляжик выравнивал, острые каменюки со дна убирал. Теперь там носятся парни, беснуясь в холодной воде. Даже степенный Жех не удержался, присоединился к их побегушкам — тело-то молодое, а вода так манит.
— Не-а. В предгорьях мало источников, особенно пресных. — И засмеялся. — Я даже не знал, что Тус такой игривый.
— Тыря и крепостные ворота играть раздраконит, — утешила его Ольга. Она тоже похохатывала. А кто бы не смеялся, наблюдая, как наглая шмакодявка пихается, пытаясь вытолкнуть Туса из-под самой сильной струи свежесотворенного водопада, который низвергался на мелководье? Тус даже хвостом не отмахивался, ему было некогда — он наслаждался водяным массажем. Под такое счастье можно было и Тырю потерпеть.
«Хочу!» — испустила Тыря ментальный вопль и взлетела Тусу на спину, не забыв, впрочем, про «ботинки».
— Надо будет им в крепости душ Шарко устроить, — пробормотала Ольга себе под нос и улыбнулась — тяжелая кавалерия прибыла. Свап и Пран явно ориентировались на щену и вышли из подпространства прямо посреди озерка. С наездниками, разумеется.
Играющие парни заметили увеличение компании, только когда их окатило цунами от двух свалившихся на глубину гигантов. Жех заметил начальство, чертыхнулся-матюкнулся и отправился к берегу — собирать хворост и разводить костер. Придется сушить благородий. А, ладно! Все равно планировал для сугреву после холодной воды. Одного было жаль старому партийцу: подурковать с ребятишками не дали, только-только в раж вошел, по-настоящему молодым себя почувствовал. Не телом, а… мыслями, что ли. Пока жил один, такого не было. А нынче задор проснулся, молодцем себя почувствовал, ничем мальчишкам не уступал. Эх…
Раш и Тилар, разомлевшие от свободы и чуть пьяные от эмоций своих резвящихся напарников, забаву оценили и тут же последовали за авторитетными альфами — выскочили из подпространства на высоте метров трех и-и-и… Плюх! Жеха, который уже почти выбрался из озера, чуть не сбило с ног волной, подбившей под коленки. Ольга хохотала, откинувшись на травку и едва удерживаясь, чтобы не начать сучить ножками в воздухе, — нгурулы фонтанировали непередаваемым удовольствием, парни ошеломленно отфыркивались от мути, поднятой со дна, а великие маги… Эти разочаровали. Почти.
Свап с Праном шлепнулись знатно, но великие на то и великие — ходоки противные даже не вымокли. В этот раз. Но шельмы справедливы — от энтузиазма Раша и Тилара спасения не было, окатило будь здоров! Прямо висящих в воздухе. Не все магу масленица.
Подмоченное начальство сквозануло на бережок и очень неодобрительно в четыре глаза взирало на веселящуюся Ольгу, а та смотрела из-под приложенной козыречком ладошки и не собиралась стесняться. Забавные. Куда величие и подевалось. На нормальных людей похожи. Когда мокрые и смущены.
Жехов костерок для просушки не понадобился — магия же. Но огонь — это все равно приятно. Тем более в низинке у воды было куда как прохладнее, чем наверху, где палило нещадно. Веселого кузнеца и своего командира деликатно обсушил Коста.
— Эх, сосисочек бы сейчас пожарить, да, тёть Оль? — Пашка звонко похлопал себя по поджарому животу.
— Не трави душу, парень, — буркнул Семеныч.
— Пожарить можно мяса, — примирительно сказала Ольга по-нрекдольски, — заодно Пашкину победу отпразднуем. Ты же позволишь с ледника взять, Евгений Семенович?
— Победу, говоришь? — Президент хутора прищурился, что-то прикидывая, потом согласно кивнул: — Сам выдам, а то вы там Серафиме весь порядок порушите. — Жех решительно начал надевать сапоги. — Угля тоже выдам из кузни, недавно пережег лиственного. Давай, Оля, зови мою зазнобу шипастую.
— Пашку возьми, лишние руки не помешают. С Рашем и схо́дите, — отмахнулась Ольга, — он и четверых унесет, не только вас, а Тыря маленькая.
Отношения Тыри и Жеха были предметом изумления всех наездников. Щена обожала кузнеца, хотя тот особым вниманием ее не жаловал. Спросили бы у собачника Пашки, он бы объяснил, что, во-первых, тёть Оля считает Семеныча вожаком и Тырька это великолепно осознает. А во-вторых, дядь Женя просто держит себя твердо. Любая его ласка — награда. Он же деревенский и старой закалки, а потому твердо знает, что всякая животина для человека, а не наоборот. Это святое правило у него в подкорке автогеном вырезано. А нгурул там или еще какая чуда — неважно.
Величество смотрел на безмятежную землянку, которая и не подумала встать в его присутствии, и занимался непривычным делом — анализом своих ощущений. Ситуация была бы очень неловкой, произойди она при придворных. Надо же было так дать маху. В буквальном смысле — промахнуться с точкой выхода. Выбрать маяком непоседливую щену было не слишком умно, но выбирал Пран. Зверь соблазнился самыми яркими эмоциями, а Эрик доверял своему напарнику. Утешало, что и Раим так же глупо попал впросак. Ольга, правда, ухохатывалась, но как-то необидно. Через пару мгновений и ментальный тычок друга величество понял, что своенравная иномирянка не издевается и не насмешничает, она просто радуется радостью своей щены. Эрик даже немного позавидовал — у него с Праном такой тесной связи не было. Да и слава шельмам, а то рванул бы сейчас опять в воду — его зверь и в щенячьем возрасте таким баловником не был, а нынче, ишь, разрезвился. И Свап тоже. Если Ольга и их настроение чувствует, то неудивительно, что она так смеется. Эрик и сам с трудом давил улыбку. Фасон пытается держать, сказала бы прямолинейная Серафима, если бы наблюдала эту «трагикомедь».
Вдруг Ольга посерьезнела и даже поднялась.
— Свап, фу! — Раим стремительно обернулся к напарнику, он скорее среагировал на резкий тон помощницы и руку с поднятой вверх открытой ладонью — извечный запрещающий жест. — Свап, ко мне!
К негодованию Эрика, вожак с видимым удовольствием выполнил просьбу-требование землянки. Ольга осторожно переступила босыми ногами, становясь так, чтобы зверя не слепило солнце. Раим с трепетом наблюдал, как она приглаживает шипы нгурула на опущенной пониже морде и прижимается к ней лбом. Общались они, зверь и женщина, наверное, не больше минуты, но Раиму хватило, чтобы пережить целый калейдоскоп эмоций. От легкого раздражения к ужасу и от ужаса к величайшему облегчению. Он слышал все, что Ольга пыталась образами передать Свапу. Оказывается, наш альфа, раз тут такая узаконенная анархия, решил повторить подвиг Тилара и Раша — плюхнуться в воду с высоты, используя выход из подпространства как вышку. В видении Свапа это было метров семь, наверное, и Оля испугалась. Свап — парень крупный, и объем, и вес — все впечатляет. Убьется, как есть убьется! Он бронированный? Это в боевой форме, а не на расслабоне. Водоем молодой, неустоявшийся, неисследованный. А если на дне большой валун? А если такому крупному существу банально глубины не хватит, чтобы загасить инерцию падения, и он от удара… Ну, пусть ничего не сломает, вдруг его просто оглушит? Специалистов по спасению нгурулов на водах в штат еще не приняли. Что в такой драматической ситуации предпримут маги? Растеряются? Начнут магичить, заставив воды расступиться? А сил хватит? Ольга даже догадки строить не стала, а потому пугала и себя, и Свапа с полной ответственностью. Единственное, что ей пришло в голову, это нырять и звать на себя Прана или Тилара. А донырнут ли? Готовность Оли нырять ради чужого напарника поразила Раима до глубины души. И ведь понимала, что появления второго нгурула под водой может не пережить. Это глубина. В воде, да на исходе запаса воздуха, быстро не отпрянешь — так на шипах и останешься приколотой бабочкой.
Думаете, все кончилось запретом прыжков?
Ну что вы! Это Нрекдол, господа!
Маги тут же полезли исследовать дно. Как дети, честное слово.
А почему нет?
Мяса еще дождаться нужно, так зачем время терять? А если магов четверо и двое из них универсалы немереной силы, а двое других — узкие специалисты по воде и земле, в данном случае — камню? И в помощь им иномирянка, довольно хорошо представляющая себе устройство бассейна с перепадами глубины и вышками для прыжков? И место такое удобное — уединенное и для хуторских малодоступное. Выход воды, опять же.
Минут через сорок вернулся Раш с пассажирами, среди которых была Серафима! Женщины кинулись друг к другу, как будто сто лет назад пропали без вести и случайно встретились на таежной заимке. Пашка усмехнулся — знал, что тёть Оля обрадуется. Парень подхватил корзины с провиантом и направился было к костерку, но был остановлен властным окриком Эрика:
— Под ноги смотри!
И верно, Пашка чуть не разметал чертеж, небрежно набросанный на освобожденном от травы и смоченном песочке. Эскизик метр на метр, прутиком нарисованный.
— Эт что? — немедленно заинтересовались Жех и Сима.
— Турбаза с бассейном, — хихикнула Ольга. — Они озеро углубили, представляете? — Сама она представляла себе это не очень, но видела своими глазами.
— А где место для кострища? — спросил Жех, обходя чертежик.
— А где купальня для девочек? — вторила ему Сима. Этих двоих, нечувствительных к магии, Ольгино удивление не заинтересовало. Практичные люди, что с них взять. Могли и углубили, подумаешь. А Оля, пожалуй, впервые ощутила что-то вроде отката от мощи используемых сил.
Со стороны это выглядело весьма безобидно: вот его величество правой ножкой топнул, мир вокруг поежился, и вода дисциплинированно отступила от берега — дно опустилось. Потом топнул Раим правой ножкой. Горы вздохнули, и водопадик, который аккуратно проковырял Коста, стал шире и напористей. Раза в три. У самой Ольги в тот момент было ощущение, что она оказалась между двумя скоростными поездами, идущими в противоположные стороны по соседним рельсовым колеям. Под ногами дрожит, в глазах мельтешит, и полная дезориентация, даже самоосознание на секунду вырубило — ни верха, ни низа, ни прошлого. Слава всем мирам — все быстро кончилось.
— Купальню для девочек? — Эрик был искренне изумлен.
— А что такого? — отмахнулась Сима и тут же спохватилась: — Доброго вечера, ваше высокоблагородие, — и поклонилась.
— Дамы не купаются, — объявил величество, но в голосе его не было уверенности.
— Я не дама, я русская, — поразительно логично заявила Серафима.
— Тёть Сим, ты плавать умеешь? — Пашка на редкость удачно вклинился в беседу глухого со слепой. Сима дернула плечом под тонкой летней блузкой.
— Против течения долго не выгребу, а в спокойной воде могу болтаться сколько угодно.
— Не тонешь, значит, — подколол Семеныч по-русски и тут же огреб с двух сторон по ребрам. В женских кулачках, может, и немного силы, зато костяшки острые.
Купальню, уединенный затончик, сделали чуть в стороне от основного пляжа. Вычистили спуск к воде. Ну как вычистили — приказали камням втянуться поглубже в грунт и лечь ровненько. Траву по совету Семеныча тоже удалили — зачем провоцировать образование ила раньше времени? Ован прорастил живую изгородь, а Коста отвел ледяную струю. Вода пока не глубокая, но окунуться уже сейчас хватит, а со временем еще прибудет. Станет глубже, но прогреваться все равно хорошо будет, потому что вдали от основных ключей. Главное — в стороне от нгурульей площадки. Шипастых товарищей интересовали только прыжки в воду и водный массаж. Парни высотной забавой тоже заинтересовались, а потому на самом вертикальном склоне маги вырастили площадку для прыжков, да такую, что и нгурула выдержит.
Пока возились, поспело мясо.
Трудно ли заинтересованным магам организовать местечко для пикника? Да ни разу, только объясните, чего надобно. Наездники с превеликим удовольствием предавались созиданию. Они, подобно Пашке, давно уж сняли кители, рубашки и обувь. Климат-контроль мундиров — это привычно, и зачарованная ткань не боится порчи и загрязнений, а все ж ласковый ветерок по открытой коже — это здорово! Это приятно, это разнообразие ощущений, это отдых. Оля тоже решилась, осталась, правда, в форменной рубашке, и Сима помогла ей засучить рукава. Сначала солнце липло к черному, а потом и оно спряталось за сопку. Хорошо!
Жех и Павел при поддержке Симы притащили все, что потребно для пикника, не только мясо. Например, металлическую штуковину вроде колосников для печи, только форматом побольше и железом потоньше. Пристрой над кострищем — и будет тебе счастье. Не решетка для барбекю, конечно, но для ребрышек вполне сойдет. Вот тут-то Оля и узнала о героическом подвиге Косты на почве разделки фруксятины. А заодно и сколько Серафима сегодня выручила за первую партию дефицита. Ей-ей, впечатлился даже Раим.
— Не раскатывай губу, — прошамкала Сима, вгрызаясь в сочное мяско, — я половину уже истратила, — и с наслаждением пососала косточку. — Вкусно, сил нет! Я такая голодная! Пока объездила лавки артефакторов — убилась, аки раб на галерах. Но нашла!
— Серафима! Не томи! — рявкнул Семеныч.
— Я артефакты купила для сохранности продуктов, ну и запасные кристаллы к ним, — гордо объявила Сима и тут же не выдержала и начала оправдываться: — Там же ребер этих еще кило сто пятьдесят. Глупо сразу все на рынок выбрасывать и цену сбивать. Плюс хребты, из которых Оля планировала сухой бульон делать. Теперь все сохраним месяца два!
— Молодещщ, тёть Щимм, — прошамкал Пашка и смачно сглотнул. — Мы с Рашем на охоту в любой момент, только скажи. Ледник пустовать не будет, обещаю.
— Там, кроме тебя, еще восемь желающих поохотиться, — съязвила Ольга, — хоть жеребьевку устраивай. И вообще, с таким энтузиазмом мы в округе всех фруксов выбьем. С умом надо. Поищите другую дичь и подальше.
— Никакой охоты пока! — припечатал старый партиец. — Для хутора, по крайней мере. Еды сейчас от пуза, а лишнего не надо. — И перевел тему: — Ты, Олюшка, медяшки просила, так я сварганил.
Жех протянул на ладони горстку предметов размером самую малость крупнее пластиковой китайской зажигалки. Оля взяла с недоумением, рассмотрела. Работа с виду безыскусная и грубая, просматриваются следы от напильника и молоточка для чеканки. Простейший овальный пенальчик — крышечка надевается внатяг. А если включить думалку, то ах! Точность подгонки и идентичность пяти предметов поражала. Не в ювелирной мастерской сделано, между прочим, а в примитивнейшей хуторской кузне!
Некрасиво?
Мастерство, чтоб вы знали, всегда красиво, видеть надо уметь!
Оля протянула один футлярчик сидевшему рядом Раиму. Тот взял машинально, повертел в руках и явно не понял, что это ему дали.
— Сойдет для почтового артефакта? Помнишь, ты говорил, что из меди нормально будет магию держать?
Точно, был разговор. Лавэ даже помнил когда. В тот день они с Жехом и познакомились. Он, Раим, тогда обмолвился, что ему было бы интересно самому почтовик сделать, была бы заготовка-футляр, и Ольга выманила у него обещание.
— Я попробую завтра, хорошо? Сегодня уж выложился. — Раим кивнул на озеро, сгреб медяшки в карман накинутого на плечи кителя и потянулся за очередным куском мяса. Ох, вкусно! Дымком припахивает.
На несколько минут разговоры стихли, и все с аппетитом ели, запивая кисленьким взваром — Пашка вторым рейсом с хутора притащил. Раим в какой-то момент подумал — винца бы, а потом понял: нет, не надо. Вино убило бы чу́дную атмосферу товарищества усталых людей, которые делали общее дело. Не по обязанности делали, а по душевному порыву. Едва ли он ошибется, если скажет, что и для всех наездников, кроме землянина, это неизведанный доселе опыт. Ценный и очень приятный.
— Жех, — встрепенулся Эрик, который до этого только ел и наблюдал, — я не понял, почему не нужно охоты для хутора?
— А нефиг баловать, вашбродь. — Жех подумал и объяснил более обстоятельно: — Вот к зиме, когда дичь жирку нагуляет, можно и большой заготовкой себя побаловать. А сейчас… Ваша помощь бесценна, но мы должны справляться сами. Птицу разведем, огородики разбили, кой-где механизацию с Олюшкой воткнем потихонечку. Помощь магов примем, а остальное — по трудам. Людям нужно стремиться к чему-то, а если так все дадут, то зачем и с постели подыматься?
— Трудно тебе с нами, да, Семеныч? — посочувствовала Ольга.
— Не мели чушь! Лучше скажи, что там за нападение?
— Пашка сболтнул? — И Ольга рассказала. Кратенько.
— Прибили говнюка, и славно, — резюмировал Семеныч. — Жаль, что поздно. Такого лучше сразу в расход. Надумали тоже — лечить-изучать. А если гад сбежит и еще бед наделает? Ты, Оль, хоть Пашку попроси, пусть он тебе пару приемчиков покажет. В военной крепости живешь, а у тебя все… по-дамски. Слышь, Паха?
Потом немножко поговорили про Пашкины победы. Мальчишки упивались смакованием подробностей. Это же так интересно, что и про начальство, сидящее рядом, забудешь! А начальство слушало и наслаждалось прикосновением к юности.
Над озером спускались стремительные горные сумерки. Людям у костра не хотелось расходиться, хотелось продлить этот волшебный день. Все притихли, наслаждаясь последними минутами редкого единения. Король смог побыть просто человеком, а скромные аутсайдеры побыли ровней царедворцам. Четверым землянам, пожалуй, впервые было душевно на Нрекдоле.
Люди сидели и смотрели на угли, отпуская минувший день.
Каждый по-своему, но предощущал — этот период в их жизни закончен, потому что ни один из них не желал вернуться к прежнему.
Конец