Глава 10

Утром обитателей облезлой пятиэтажки, в которой я жила, ждало волнующее зрелище.

Нет, в самом по себе зрелище, на мой взгляд, не было ничего особенного, но потомственные алкаши и бойкие бабульки, проводящие свой культурный досуг на лавочке у подъезда, были прямо-таки потрясены видом грузчиков, снующих туда — сюда с моим заказом.

Десять огромных чемоданов прибыли за полчаса до оговоренного времени. Видимо, менеджер интернет — магазина, в котором я сделала заказ, все же опасался, что я решу отказаться от покупки и прислал товар пораньше, на всякий случай.

Чемоданы были упакованы в прозрачную пленку, и мои соседи с глубочайшим интересом наблюдали за их доставкой.

Я внимательно осмотрела и на всякий случай пересчитала заказ, который занял половину моей единственной комнаты, отдала оставшуюся сумму и распрощалась со службой доставки.

Когда за грузчиками закрылась дверь, я вернулась к чемоданам. М-да, надеюсь, издали это китайское чудо из дешёвого дермантина, расписанное начальными буквами известного бренда, можно принять за оригинал, а большего мне и не надо. Демонстрировать багаж соседям вблизи в мои планы не входило. На всякий случай я отошла подальше, насколько позволяли размеры квартиры и еще раз присмотрелась. Нет, на расстоянии выглядят нормально. Можно даже сказать, вполне прилично выглядит.

Потом настала очередь коробок, их привезли, как договаривались. Тут уж я порадовалась, что коробки были в сложенном виде — иначе такого нашествия упаковочного материала моя квартира попросту не выдержала бы, а мне пришлось бы ночевать в ванне.

А потом я задумалась: чем бы укомплектовать чемоданы и коробки? Ладно, в чемоданы сложу свой новый гардероб, но он, по-любому, больше двух мест не займет. На всякий случай я подняла чемодан, прикидывая его вес. В принципе, можно оставить их пустыми, они и без того достаточно тяжелые. Но что делать с картонными коробками?

Поздно вечером, когда стемнело, и народ разошёлся по домам, пришлось совершить набег на соседнюю стройку и, хотя воровать нехорошо, утащить пару — тройку десятков кирпичей. Надеюсь, я нанесла не слишком большой ущерб доблестным строителям. Впрочем, этих самых строителей второй месяц уже никто не видел.

Всю ночь я паковала вещи, если можно так сказать. В итоге, кирпичи заняли свое законное место в коробках, мои вещи удалось распихать аж в три чемодана, остальные я оставила пустыми, так ничего и не придумав.

Когда приехала бригада грузчиков, я с непроницаемым лицом сообщила, что весь груз укомплектован очень ценными и необычайно хрупкими вещами. Нести их следует предельно осторожно, а лучше даже и не дыша. Если, не дай бог, что-то сломается или разобьется, я засужу и самих грузчиков, и всю их контору. Кажется, работники физического труда прониклись моей пламенной речью и вещи переносили, в буквальном смысле, передвигаясь на цыпочках.

Номер моей машины был занесен в основной список еще в день подписания договора, номер грузового такси я продиктовала посту охраны по дороге — препятствий нам чинить не стали, но смотрели со сдержанным любопытством.

В общем, время близилось к обеду, а я уже стояла на крыльце своего нового дома и наблюдала за тем, как могучие молодцы переносят мои вещи. Кстати сказать, наш приезд не остался незамеченным — я всей кожей ощущала пытливые взгляды. Очень хорошо, значит не зря я ночью воровала кирпичи со стройки.

Остаток дня разбирала свой гардероб. Удалось занять небольшую часть гардеробной, примыкавшей к хозяйской спальни. Кирпичи извлекла из коробок и аккуратно сложила в одной из кладовок, надо будет потом потихоньку их вывести.

Вроде, ничем таким сложным я не занималась, но к вечеру чувствовала себя так, словно на мне воду возили. Села в гостиной с чашкой зеленого чая и погрузилась в раздумья.

Мое водворение по соседству с семейством Плетневых прошло, как и было запланировано.

Собственно, теперь меня волновало только одно — как ненавязчиво познакомиться с Мири Плетневой.

В голове крутился безумный вариант, как я пеку яблочные пироги и иду по ближайшим соседям, знакомится, как в старых американских фильмах. А вдруг, и тут прокатит? Но эту затею я оставлю на самый крайний случай, если уж совсем ничего путного не придумаю.

Возможно, это странно, но я совершенно не беспокоилась о том, что Плетнев сможет меня узнать. Была абсолютно уверена, что он и не помнил, как выглядит женщина, чья семья погибла по его вине. Виделись мы с ним несколько раз, да еще при таких обстоятельствах, что вряд ли он особенно вглядывался в мое лицо. В минуты наших встреч его больше волновала собственная судьба, а не какая-то левая дамочка.

Да что лицо, даже имя мое ему ничего не скажет, потому что мое имя давно уже и не мое.

Несколько лет ранее

После того, что случилось у нас с Валентином, видеть его мне не хотелось. Но я не могла не понимать: если кто-то и может помочь в осуществлении моих планов, то это он. Только у него одного человека из моего окружения есть и возможности, и подходящие знакомства.

У меня, разумеется, была служба безопасности, но обращаться туда за помощью в таком деликатном деле я не собиралась. Да и как бы я могла это сделать? Подойти и заявить, что собираюсь отомстить за гибель родных и попросить об услуге? Чтобы, в лучшем случае, услышать вежливый отказ, а в худшем — получить разборки с полицией?

А Валентину, вопреки произошедшему, я доверяла.

Еще тогда, утром, он понял, что продолжения не будет. Понял и принял. Как принял и мое безумное желание отомстить. Ведь действительно — безумное. Если подумать: где Плетнев, и где я? Да и какая из меня мстительница. Плюнуть и растереть.

Но Валентин отнесся с моему решению с уважением, не стал отговаривать и разубеждать, хотя, скорее всего, ему было просто стыдно за то, что он сделал, воспользовавшись моим состоянием после суда, и он старался хоть как-то загладить свою вину.

Поэтому и с продажей квартиры помог, и человека подходящего сосватал, а когда я сообщила ему, что мне нужен другой, левый, паспорт, помолчал с минуту, переваривая услышанное, и согласно кивнул.

Так что я давно уже сменила фамилию и отчество, только лишь имя себе оставила прежнее. Нравилось оно мне, да и опасалась, что не смогу привыкнуть к другому. И так прошло немало времени, прежде, чем я стала откликаться на новую фамилию. А теперь у меня было два паспорта — свой и чужой. Но жила я по чужому, а свой надежно спрятала в банковской ячейке, вместе с деньгами, которые выручила от продажи бизнеса. Хранить их на счете не хотела, вовремя вспомнив расхожую поговорку про яйца и корзины.

Жить по чужим документам не боялась, Валентин заверил, что паспорт настоящий, ну, или почти настоящий. Денег, правда, за него пришлось заплатить немерено, зато я могла спокойно существовать, не опасаясь демонстрировать документ. А Троепольская Ядвига Карловна пусть пока побудет в тени, нечего ей светиться.

Я увиделась с Валентином, когда все имущество было продано.

Только начала обживать свое новое пристанище, когда он позвонил и сообщил, что паспорт готов.

— Отлично, — ответила, отрываясь от созерцания стены.

— Я могу его привести, — предложил Валентин.

— Не надо, — хмыкнула я в трубку. — Встретимся на нейтральной территории.

Он больше не предпринимал попыток склонить меня к интимной близости, но кто знает, может быть, просто не было подходящего места, а рисковать я не собиралась. Как-то не понравилось мне, когда меня имеют без моего на то согласия.

Вслух я этого, понятное дело, не сказала, но Валентин понял правильно.

— В кафе на Патриарших, — предложил тут же. — В четыре. Устроит?

— Вполне.

Он ждал меня за столиком. Увидел, как вхожу, поднялся навстречу.

— Кофе?

— Нет, мне только документы.

— Хорошо, — тут же согласился, но было видно, что расстроен.

Мы уселись за столик друг напротив друга. Валентин выложил передо мной плотный конверт.

— Паспорт, СНИЛС, медицинская страховка, водительские права и ИНН, — перечислил он список того, что лежало в конверте.

Я только присвистнула — становилось ясно, за что я заплатила такую сумму. Взяла конверт и убрала в сумку. Заглядывать не стала, дома все хорошенько рассмотрю, тут не место для любопытства.

— Спасибо, — поблагодарила и сделала попытку подняться, но Валентин ее пресек.

— Подожди… те.

После той ночи он путался — обращаясь ко мне то на «вы», то на «ты». Смущался, досадливо морщился и даже слегка краснел. Прямо красна девица, а не бывший разведчик. Можно подумать, это я его трахнула, а не наоборот.

— Давай на «ты», — велела я ему.

— Спасибо, — ответил и скривился.

Что еще ему не так?

— Валентин, я спешу.

Вранье, конечно. Никуда я не спешила. Да и куда мне спешить? Работы у меня нет, семьи тоже нет. Единственный человек, к которому я хотела сейчас бежать, и тот пропал в неизвестном направлении. Сосватанный Валентином специалист уже искал Плетнева, но пока безуспешно.

— Ядвига, — начал Валентин, — я хочу быть с тобой.

— В каком смысле? — не поняла я.

Он молчал, и я продолжила:

— Водитель мне не нужен, да и не по карману мне теперь такое роскошество. Все, что нужно было, ты сделал. Так что спасибо за помощь, но …

Я пожала плечами.

— Я влюбился в тебя сразу, как только увидел, — глухо сказал Валентин. — Ты, наверное, и не помнишь тот день, а я забыть его не могу. Понимал, что все бесполезно — ты моя начальница, у тебя муж, сын, да и вообще, разные мы, но ничего не мог с собой поделать. Смотрел на тебя издали, любовался, мечтал. Все представлял, что подойду и признаюсь. Потом, после аварии, было только одно желание — защитить тебя, быть рядом. А после суда…. Ты была так близко… Такая потерянная … я не смог сдержаться…

— И трахнул меня против моей воли, — грубо оборвала я его признание.

— Знаю, что все испортил. Знаю, что виноват перед тобой. Но прошу, не гони меня. Я просто хочу быть рядом. Оберегать, заботиться.

Я поморщилась. Не хочу этого слушать. Нет, моя тонкая душевная организация не пострадала от того, что со мной сделал Валентин. В конце концов, я не первая и не последняя, кого поимели против воли, но и прощать подобное не собиралась. Зла не держала, дело, как говорится, житейское. Но то, что я не затаила обиду, еще не значит, что готова жить с этим, по сути, чужим мне мужиком. Да, он очень мне помог. Но ведь он был у меня на службе, и за эту службу ему неплохо платили. Так что мы квиты. А его чувства… Да начихать мне на его чувства! Мне сейчас, если откровенно, на все начихать, даже на собственную жизнь. Единственное, что волнует: когда же найдется проклятый Плетнев, а остальное — по барабану.

— Валентин, а зачем ты мне все это говоришь?

— Хочу, чтобы ты меня простила.

— Так считай, что простила.

— Хочу тебе помочь.

— Спасибо большое, но ты уже помог. Дальше я сама, — ответила и все же поднялась из-за стола.

— Ядвига!

— Не придумывай себе ничего, Валентин, — сказала, глядя на него сверху вниз. — Никогда и ничего у нас с тобой не вышло бы. Для меня ты просто водитель. Да, ты был рядом. Да, помогал. Но, как бы тебе это объяснить? Мне все равно от кого принимать помощь.

— Ты так говоришь от обиды.

Я только вздохнула.

— За признание спасибо. Только оно мне не нужно. Мне бы, может, и хотелось, чтобы твои слова взволновали меня, но мне все равно. Нет мне никакого дела ни до твоих чувств, ни до чувств других. А своих у меня теперь уже и нет. Так что все пустое. Прощай.

Взяла сумку и пошла на выход.

— Я буду ждать твоего звонка, — раздалось в спину.

В ответ я даже оборачиваться не стала, лишь покачала головой. Не хочу, чтобы у Валентина осталась хоть капелька надежды. Пусть живет своей жизнью. В конце концов, я немного слукавила, говоря с ним.

Да, я никогда не воспринимала своего водителя, как мужчину. Да, для меня он был наемным работником. Но то, что он оказался рядом и помогал по мере сил и возможностей, я не забуду никогда. Наверное, именно его поддержка и помогла мне выстоять. Наверное, из-за нее я и смогла пережить то, что Валентин сделал со мной потом. Но все рано или поздно заканчивается. Наши дороги расходятся. И что бы ни чувствовал ко мне Валентин, это ничего не изменит. Да и не нужен мне никто. Так что из кафе я вышла без сожалений.

С тех пор мы больше не виделись.