Глава 34

Виктор Плетнев

Когда ему позволили с ранчо, Виктор как раз вышел из душа. Телефон надрывался в гостиной, на экране высветился незнакомый местный номер.

В груди как-то противно потянуло, отвечать на звонок категорически не хотелось. Но Плетнев никогда не бегал от проблем, вот и сейчас пересилил себя, задушив панику в зародыше, и взял мобильный в руки.

— Сеньор Виктор, — собеседник безбожно коверкал английские слова, — это Антонио. А что, сеньора сегодня не приедет?

Хозяину ранчо никак не удавалось выговорить имя Ядвиги, поэтому он называл ее просто «сеньора».

Виктор посмотрел на часы, хотя прекрасно знал который час. В это время урок верховой езды уже должен был быть окончен, и Ядвига возвращалась в город.

— Добрый день, Антонио, — поздоровался, стараясь сохранять спокойствие. — Разве сеньора не приезжала сегодня? Она выехала из дома, как обычно.

— Нет, — взволнованно ответил Антонио. — Мы ждали ее два часа, но она не приехала. Я решил, что она осталась дома. Но на всякий случай, все же звоню вам.

Решение возникло мгновенно.

— Я выезжаю к вам, скоро буду, — сказал Плетнев и, не став выслушивать причитания Антонио, положил трубку.

Ровно через шесть минут взревел мотор машины. Все-таки не зря он решил арендовать второй автомобиль. Виктор знал, что до ранчо можно было доехать четырьмя разными путями, но какой из них выбрала Ядвига, ему было неизвестно.

Он выбрал наугад. И не ошибся. Проехал большую часть пути, высматривая на обочине знакомый внедорожник, и уже на подъезде к ранчо, километрах в пятнадцати, там, где дорога делала крутой поворот, заметил скопление машин. В глаза бросился полицейский автомобиль с мигалкой.

Плетнев заглушил двигатель чуть в стороне и бегом бросился к месту происшествия.

Миновал гомонящую толпу местных, отмахнулся от полицейских и чуть ли не кувырком спустился в овраг. Там, среди кустов и высокой травы, догорал внедорожник. Тот самый внедорожник, на котором несколько часов назад Ядвига уехала из города, чтобы покататься на лошадях, будь они прокляты.

— Сеньор, — окликнул его полицейский, — будьте любезны, поднимитесь наверх. Там небезопасно.

Но Виктор его будто бы не слышал. Он обшарил глазами черный остов автомобиля, потом бросился к кустам, раздвигал ветки, царапая руки и не обращая внимания на боль, искал. В какой-то безумной надежде, что Ядвига успела выскочить из машины.

— Сеньор, — продолжал настойчиво звать полицейский, — там никого нет. Мы уже осмотрели место происшествия. Нашли только вот это.

Виктор увидел в руках у мужчины в форме знакомую сумку. В одну минуту взлетел наверх и буквально вырвал ее у полицейского. Дернул, выдирая, металлическую молнию, вытряхнул содержимое прямо на пыльную дорогу. Сомнений быть не могло — это была сумка Ядвиги. Ее косметичка, ее паспорт, шоколадка, которую он, Виктор, лично положил ей в сумку вчера вечером.

— Сеньор, вы знаете, кто был за рулем автомобиля? — спросил полицейский.

Виктор не ответил. Стоял, держал в руках паспорт, со страницы которого на него смотрела Ядвига. Живая.

— Это жена сеньора, — пояснил полицейскому неизвестно откуда взявшийся Антонио.

Он и взял на себя дальнейшие переговоры с полицией. Плетнев находился в каком-то ступоре, и с трудом смог назвать свое имя. Антонио рассказал, что ждал сеньору на урок верховой езды, но она не приехала. Тогда он позвонил сеньору Виктору. Когда сеньор Виктор сообщил, что едет на поиски жены, Антонио с другими работниками ранчо выехали ему навстречу.

Полицейские выслушали его рассказ, переписали данные паспорта Плетнева, уточнили его адрес в Мендосе, и уехали, забрав с собой сумку Ядвиги и пообещав, что назавтра свяжутся с Плетневым и вызовут его в участок для дальнейшего разбирательства.

Местные жители, обнаружившие горящий автомобиль и вызвавшие полицию, тоже разъехались по своим делам.

— Сеньор Виктор, — стал уговаривать его Антонио, — давайте поедем к нам. Выпьете кофе, отдохнете, а после кто-нибудь отвезет вас в Мендосу.

Но Плетнев отказался, поблагодарив за участие. Заверил хозяина ранчо, что прекрасно доберется самостоятельно. Только вот еще постоит здесь немного и поедет.

Антонио повздыхал сочувственно и уехал, оставив Виктора одного.

Он снова спустился в овраг, почти упал на траву рядом со сгоревшей машиной и закрыл глаза, уткнувшись лицом в ладони. Сил шевелиться не было. Кажется, его жизнь только что потеряла всякий смысл.

Он даже не обратил внимания, как стемнело. Заметил только, что перестал видеть сгоревшую машину. Отстраненно подумал, что возвращаться в город по грунтовке будет непросто, и у него есть все шансы не добраться до отеля. Но разве это имело какое-то значение для того, кто, по сути, уже умер?

Но несмотря на это, сев за руль, выжал из мотора все, что мог. Машина летела по дороге, визжа тормозами на поворотах. Чудом избежав столкновения со встречным джипом, Плетнев притормозил и обругал себя. Что он, в самом деле? Можно рисковать своей жизнью, но нельзя забывать о жизнях других людей. Они ведь не виноваты в том, что случилось.

В темном номере отеля, перебирая Ядвигины вещи, он окончательно осознал, что ее больше нет. В овраге, глядя на разбитую машину, еще надеялся, вопреки всему, на что-то. На какое-то чудо. А теперь понял: она умерла. Разбилась, сгорела. И следа ее не осталось. Вот только пару платьев, брюки, еще какие-то мелочи. Ее духи, стоящие на туалетном столике в спальне. Ее расческа, на которой осталось пару темных, вьющихся волосков. Полотенце в ванной, хранящее ее запах. Шелковый халат, небрежно брошенный на спинку кресла. А ее нет. И уже никогда не будет.

Стакан виски, выпитый, как вода, залпом, не помог, и Плетнев решил повторить. Но и после четвертой порции легче не стало. Долгожданное опьянение не наступало, наоборот. Чем больше он пил, тем яснее становилось в голове.

Плетнев отставил почти пустую бутылку и вернулся в спальню. Лег на кровать, прижав к лицу шелковый халат. Закрыл глаза и попробовал представить себе, что Ядвига сейчас в ванной. На мгновение даже показалось, что он слышит шум воды и ее голос, что-то тихо напевающий в душе.

Вскочил с кровати и бросился в ванную. Распахнул дверь, чуть не сорвав ее с петель. Ядвига там не было. Ее нигде не было, и от этого стало ужасно холодно. Его затрясло. Пришлось надеть теплый свитер и накинуть на плечи одеяло.

Он так и встретил рассвет — сидя на кровати, укутанный в одеяло, сжимая в руках ее халат.

В девять утра позвонили из полиции. Вежливый полицейский пригласил Виктора приехать в участок через пару часов, поинтересовался — будет он один, или с адвокатом. Плетнев только усмехнулся. На кой черт ему сдался какой-то адвокат?

В участке с ним были предельно вежливы и корректны. Рассказали, что определить причину аварии не представляется возможным — машина выгорела дотла, а тормозной путь проезжающие автомобили раскатали так, что его и вовсе не стало видно.

Видимо, сеньора ехала на большой скорости и на крутом повороте не справилась с управлением.

Он поверил сразу и безоговорочно. Почему-то именно в Аргентине Ядвига была особенно беспечна и частенько нарушала скоростной режим. Ему даже приходилось делать ей замечания, хотя он и не любил говорить под руку.

Хоронить было некого, но все равно пришлось связаться с консульством в Буэнос-Айресе и сообщить о происшествии. После он позвонил в Москву и вызвал-таки юриста. Не для того, чтобы защищать его, Плетнева. Не нуждался он ни в какой защите, да никто и не обвинял его ни в чем. Но оставаться в Мендосе до полного окончания расследования у него не было сил. Прилетевший в кратчайшие сроки юрист взял все формальности на себя, а Виктор улетел в столицу и оттуда первым же рейсом вернулся в Москву.

Сменил квартиру. Находится в их с Ядвигой общем доме было не просто тяжело — невозможно.

Какое-то время всерьез обдумывал идею устроить для нее захоронение. Чтобы было куда прийти. Но отказался от этой мысли. Даже если он закопает в землю с десяток пустых гробов и поставит над ними мраморные памятники, разве от этого ему станет хоть на сотую долю легче?

Как всегда, спасала его только работа.

Он почти переселился в офис, работал по восемнадцать часов в сутки, оставляя три — четыре часа на сон. Близкое окружение начало шептаться, что шеф окончательно спятил от горя и таким вот образом пытается довести себя до инфаркта. Его уговаривали отдыхать хотя бы на пару часов больше, но Плетнев так посмотрел на Славика, сунувшегося к нему с разговорами о необходимости беречь здоровье, что бедолага целый день сидел в приемной тихонько, как мышь, распространяя вокруг удушливый запах валерьянки.

Так прошел месяц с небольшим.

В один из дней, вечером, когда Виктор сидел за работой, в дверь его кабинета робко поскребся Славик. После того взгляда он ходил на цыпочках, говорил шепотом и, на всякий случай, прятал глаза. Вообще вел себя с начальником, как с душевнобольным. Виктор все это прекрасно видел, но не обращал ровно никакого внимания. Плевать ему было и на Славика, и на его страхи.

— Да, — отозвался Плетнев, давая понять, что Славик может войти.

— Виктор Алексеевич, — робко начал Славик, войдя в кабинет и прикрыв за собой дверь. — Тут к вам пришли….

Он замолчал, явно подбирая слова.

— Кто? — спросил Виктор, не отрывая взгляда от монитора.

— Ваша супруга, — ответил Славик. — Бывшая.

— Гони в шею, — коротко распорядился Плетнев и махнул рукой, прогоняя помощника.

Славик ретировался, плотно закрыв дверь кабинета. Через минуту из приемной раздались голоса. Тихий, вкрадчивый — Славика и громкий, визгливый — бывшей жены. Плетнев только поморщился, надеясь, что Марина не начнет драку. Вряд ли Славик способен оказать ей достойное сопротивление. Ну, ничего, в крайнем случае, вызовет охрану.

— Пошел к черту, — особенно громко крикнула Марина.

Дверь с силой распахнулась, и она ввалилась в кабинет. Кажется, Славик пытался ухватить ее за руку, но Марина замахнулось на помощника сумкой, и Славик отступил. Видимо, побежал за охраной.

— Марина, — сказал Виктор, отрываясь от монитора и устало потирая опухшие глаза, — я тебя не звал. Где выход, ты знаешь.

Раскрасневшаяся Марина, видимо драка с помощником все-таки случилась, поправила волосы, прошла в кабинет и уселась напротив Виктора.

— До свидания, — с нажимом сказал Плетнев.

— Отвратительно выглядишь, — вместо приветствия заметила Марина. — По-хорошему, мне надо уйти и оставить тебя в неведении.

— Очень здравая мысль, — ответил Плетнев. — В смысле, уйти. Всего доброго.

— Я все же останусь, — улыбнулась Марина. — И расскажу тебе кое-то интересное.

— Не думаю, что ты можешь меня чем-то заинтересовать, — возразил Виктор.

— Ошибаешься. И я просто уверена, что после моего рассказа, твоя жизнь полностью перевернется, — довольно заявила бывшая жена.

— Ты уверена, что я хочу что-то переворачивать? — спросил Виктор, рассматривая свою бывшую жену.

Сейчас, когда не осталось не то, что привязанности, даже благодарности за прожитые вместе годы, она была ему неприятна. Куда делась ее хваленая аристократичность? Шарм? Умение держать себя, будто королева? Манеры? Все то, что когда-то привлекало его в жене?

Перед ним сидела злобная сплетница, почти родственница тех самых старух, что сидят на лавочках у подъездов, с упоением обсуждая соседей и радуясь чужой беде, маскируя радость насквозь фальшивым сочувствием. Они были так похожи — его бывшая жена и те старухи, что витали в его воображении, что Плетнев невольно усмехнулся. Разница только в том, что Марина моложе, да и одета подороже.

— Не буду с тобой спорить, — ответила она, достала из сумки свой мобильный телефон и, покопавшись в нем, протянула Виктору. — Посмотри.

Он зачем-то взял гаджет и бросил взгляд на экран. Сердце защемило — из телефона на него смотрела Ядвига. Копна темных, непокорных волос, нежная улыбка, ямочки на щеках. Только кажется, на снимке она была чуть — чуть моложе.

— Смотри внимательнее, — сказала Марина, как-то странно блестя глазами. — Кто это, по-твоему?

Плетнев с трудом оторвался от экрана, положил мобильный на стол и ловким движением отправил его в сторону бывшей жены.

— Осторожнее, — она недовольно поджала губы, ловя мобильник. — У меня там вся жизнь.

— Сочувствую, — бросил Виктор, уже жалея, что вернул телефон.

Надо было слить фотографию себе и удалить ее у Марины. Нечего посторонним смотреть на его Ядвигу.

— Так кто это, как ты считаешь? — помахала телефоном бывшая жена.

— Глупый вопрос. И разговор у нас получается глупый. Марина, почему бы тебе просто не сказать: зачем ты пришла?

— Да вот хочу сделать тебе подарок, — ответила Марина. — Познакомить тебя кое с кем.

— Не думаю, что это хорошая идея, — возразил Виктор.

— А, по-моему, отличная. Итак, — она вновь продемонстрировала Плетневу фотографию, — знакомься: Ядвига Карловна Троепольская. Жена, то есть уже вдова, Андрея Аксенова и любящая мать Александра Аксенова — Троепольского.