Глава 24

Моя надежда на то, что миранец свыкнется с нашим присутствием, и всё же отвезёт на вожделенную Оюту, таяла с каждым днём. Типом он казался мрачным и агрессивным.

Словно медведь, в берлогу которого нам не повезло забраться.

И если с Юлой он вёл себя спокойно, то мне доставалось по полной.

"Не трать воду"

"Не выкидывай одноразовые контейнеры"

"Не трогай панель"

"Не дыши"

"И, вообще, растай в воздухе"

Утрирую, конечно, но всё выглядело примерно так.

Но в то же время я заметила странность. Он пялился на меня, как только думал, что я не смотрю. Останавливался напротив открытой двери в каюту. И это были не масленые взгляды, которыми награждали меня мужики в баре. Что-то другое: волнующее, смущающее и нервирующее. Но стоило мне повернуть голову в его сторону, как ворчливый злой кот снова высовывал свою морду.

Чтобы понять, в чём дело, я решила позаигрывать с ним: стрельнула глазками пару раз и поплатилась.

Он просто озверел. Но порой это походило на самобичевание.

Странный тип.

И попадаться ему на глаза лишний раз мне не хотелось.

Я уже в сторону туалета пробиралась по стене, абы не подставиться ему под когтистую лапу.

— Я, кажется, сказал сидеть в каюте, — в который раз взревел он, завидя крадущуюся меня.

— Мне нужду там, в уголке, справлять? — не сдержавшись, с ехидцей спросила я.

Он с шумом втянул воздух, но не ответил. Отвернувшись, снова уставился в свою панель. В воздухе, прорезая пространство вокруг мужчины, мерцали непонятные линии. Всё это выглядело феерично. Но спросить, чем миранец занят, я не решилась. Наорёт ведь. Кошак бешеный.

— Ты куда-то шла?! — донеслось резкое до меня. — И поесть возьми, с утра не завтракала.

— Ага, — я быстро кивнула и исчезла в … АСУ. Вот дожила до совершеннолетия и не знала, что туалетов на космических кораблях не бывает. Меня с пеной у рта посвятили в то, что нужно говорить гальюн или АСУ. При этом хвостатый так шипел, что, казалось, у него сейчас шерсть наружу попрёт и дыбом встанет.

Сделав все свои дела, я потихоньку включила воду в душе и умылась.

За дверью послышались голоса. Мгновенно перекрыв краны, я прислушалась.

— Диспетчер Трепе, запрос на состыковку, — ровно произнёс миранец.

— Цель визита? — послышался электронный голос.

— Высадка пассажиров.

Шипение, видимо, там регистрировали вновь прибывший корабль. А мне было страшно. Вот и всё, мы долетели.

Что за Трепе? Чья это база? Как дальше быть?

Умолять миранца было бесполезно. Более жестокого мужчину я не видела. Хотя Юла его смягчала. Детей он любил, а вот с такими, как я, дел иметь не хотел.

Это обижало: ведь он, не зная меня, осудил.

— Борт "Ди 53" вам разрешена состыковка, шлюз "7Л". Как поняли?

— "7Л" коридор, — повторил миранец, — время ограничено?

— Двадцать два часа. Вам достаточно?

— Вполне, — сжато рыкнул он.

— Добро пожаловать на Трепе.

Снова послышалось шипение и всё стихло.

Но не успела я перевести дух, как в дверь громко ударили.

— На выход. Мы швартуемся, — рявкнул ушастый, — и девчонку свою в капсулу уложи.

Послушно выйдя из гальюна, я бросила на него осуждающий взгляд.

Заметил, хмыкнул.

— Если бы не твоя девчонка, я бы тебя просто утилизировал как мусор, — чётко произнёс он, если честно, то, по-моему, откровенную ложь, — так что будь благодарна.

Я ничего не ответила. Мне просто ему нечего было сказать. Хотя…

— А ты женат, миранец?

— Нет. К чему вопрос? — он подозрительно сощурился.

— Храни Вселенная ту, на которую ты засмотришься. Надеюсь, это будет портовая давалка с букетом болячек на хвосте.

Кот расплылся в злобной усмешке и бросил такой взгляд на меня, что я поперхнулась. Но смолчал.

— Почему ты такой противный? — полезла я в бочку. Ну не могла я вести себя адекватно рядом с ним.

— Поверь, я с тобой очень милый, — муркнул он. — Ты и того не заслуживаешь.

— Ты ошибаешься насчёт меня, хвостатый. Но и ладно. Мне с тобой детей не растить и своим мужиком не называть. Надеюсь, после того, как я сойду с твоего корыта, наши дорожки больше не пересекутся.

— А я-то как на это рассчитываю, — обнажив внушительные клыки, он фыркнул в мою сторону. — Девчонку в капсулу, и сама сядь. А то окочуришься мне тут, объясняй потом охране, откуда у меня покойник на борту.

Это было грубо.

Развернувшись, я сходила за спящей Юлой. Оттащив её в капсулу, осторожно уложила, поправив под её головой странную подушку. Из неё торчало самое настоящее перо. Чёрное с рыжим переливом. Я никогда не видела живых птиц, а тут такое. Сунув находку в карман, чтобы потом подарить своей девочке, вернулась за сумкой с нашими вещами. Уже повесив её на плечо, заметила в углу за шкафом каракули. Моя малышка, кажется, не вняла воплям грозного капитана и оставила тут свои розовые художества. То же самое безобразие обнаружилось и под кроватью на полу и с другой стороны подголовника.

Я улыбнулась. Ну, вот тебе, грубиян хвостатый, будешь это оттирать и нас вспоминать.

Подняв с пола небольшой кусочек розового мелка, скривила губы и написала: "Привет тебе от нас прощальный", и пририсовала совсем уже неприличный орган. Пусть знает, что я это видела и не стёрла.

Паршивец хвостатый.

Хотя такие эпитеты здоровому хмурому мужчине не особо и шли, но всё же.

Выйдя в главный отсек, уселась на пол и зажала голову руками.

— На кресло, женщина, — уже более спокойно пробурчал он.

Сообразив, что я сделала глупость, переползла на место второго пилота.

— Пристегнись.

— Я не умею, — покрутив в руках широкий пояс, не могла догадаться, куда его втыкать.

Повернувшись, он забрал у меня ремень и, склонившись, завёл его куда-то за спинку кресла, при этом его плечо коснулось моей груди. Он замер на секунду и, медленно разогнувшись, уставился на свой пульт не мигая.

Сглотнув, я скрестила руки и вжалась в кресло.

Двигатель загудел, и впереди показалась самая обычная станция.

Миранец расслабился. Напряжение его покинуло. Даже когда это судно задребезжало от перегрузки, и меня буквально придавило к спинке, он спокойно пилотировал.

Закрыв глаза, я сглотнула вязкую слюну. Как можно вот так легко переносить этот ужас. Это первый мой межзвёздный перелёт и, надеюсь, что больше никогда я не буду путешествовать.

Прошла пара минут, и корабль пошёл плавно. На пульте по очереди загорелись зелёные огоньки.

Наконец, мы упёрлись в барьер шлюза.

Прибыли.

Поднявшись, ушастый размял шею и плечи и снисходительно глянул на меня.

— Всё, человечка, прощаемся. Не готов я к этому. Слишком всё внезапно. Бери свою мелочь, вещички, и чтобы я тебя здесь не видел. Если ещё раз жизнь сведёт, значит действительно судьба.

Я ничего не поняла. Но стало как-то обидно. Всё-таки выкидывает. До последнего надеялась, что передумает.

— Что даже не обнимемся на прощание? — съязвила я, пытаясь подняться. Но меня шатало во все стороны. Голова словно желе напичкана.

— Обнимемся?! — процедил он и отвернулся. — Лучше убирайся с моего корабля. Просто растворись в толпе и исчезни.

Встав, я закинула за спину рюкзак на длинной лямке. Активировав магноплатформу, подняла спящую Юлу.

— Удачи тебе, миранец, желать не буду. Очень надеюсь, что когда-нибудь на твоих руках будет умирать любимый человек, и ты вспомнишь меня. Вот этот самый момент.

— Ты что несёшь, — рявкнул он.

— Ничего! Это тебе мои пожелания напоследок. Хотя, знаешь, а ты неплохой, просто козёл бессердечный.

Входной люк отъехал в сторону. Тяжело вздохнув, я вышла. Да, то, что я сказала, было жестоко, и нехорошо быть такой злой. Но он выкинул меня со своего корабля с ребёнком на руках, хотя видел, что моя Юла действительно нездорова. Так что ни одного доброго слова у меня для него не нашлось. Пройдя по узкому трапу, я осмотрелась.

Трепе, значит.

Это была та ещё дыра.