Глава 32

Время словно замерло. Я снова со всей силы потянула трос. Ничего! Потребовалось ещё пара мгновений, чтобы осознать возникшую проблему, и только потом до меня дошло, что нужно было дважды за него дёргать.

Дважды!

В панике я принялась тянуть трос на себя: раз, другой. Пауза и меня, наконец-то, потащили вверх.

Пламя медленно стихло и сошло на нет. Мир снова погрузился во мрак.

Зависая в трубе, как рыба на крючке, я прижимала ладони к лицу, боясь расплакаться от страха. В моей руке были крепко стиснуты эти чёртовы ключи. Главное, их опять не уронить. Чипы-активаторы больно врезались в кожу, но от этого мне становилось спокойнее. Значит, они всё ещё у меня.

Я их всё-таки нашла. Справилась.

В глазах предательски щипало. Я напрягала голову, вспоминая смешные истории, приколы: лишь бы отвлечь себя. Не сорваться в истерику.

Хорошо, что у меня стойкий недельный макияж, даже если слёзы пушу — не сотрётся.

Я так боялась опозориться и показать себя слабачкой.

Подумаешь, в пепле поковырялась, ну чуть не поджарилась с корочкой.

— Ничего страшно не произошло, — уговаривала я себя шёпотом, — всего лишь пепел и пламя. Но далеко же от меня. Тут ничего такого, чтобы реветь. Не будь тряпкой. Засмеют же.

"Я тебе подсвечу" — вспомнила я и снова слёзы подступили к глазам.

Я была не готова к такому приключению.

Не готова ковыряться в этом жирном пепле, когда сверху поливает пламя.

Просто не готова.

Вся моя несокрушимая вера в собственные силы разлеталась вдребезги, столкнувшись со страхом, быть сожжённой заживо.

Меня слегка качнуло в сторону.

Это резко отрезвило и привело в чувство. Схватившись руками за трос, с надеждой посмотрела вверх. Там был свет. Темнота рассеивалась.

Моё сердце стало биться ровнее и медленнее, хотя тревога никуда не делась.

Вот как сорвусь сейчас.

Передёрнув плечами, принялась, перебирая руками, карабкаться наверх, правда, получалось у меня не очень, ключи мешали.

Наконец, прямо передо мной возник проём люка. Сильная рука, ухватив за шиворот, потащила наружу.

Я даже пискнуть не посмела по поводу столь неделикатного обращения.

Хоть за уши путь волочёт, абы из трубы достал.

— Нашла? — во взгляде миранца появилось что-то странное.

Я кивнула и тут же заподозрила неладное. Он поджимал губы и, кажется, готов был рассмеяться. Переведя взгляд на дочь, и вовсе растерялась. На лице Юлы виноватое выражение исчезло. Она, не удержавшись, хрюкнула и всё-таки хихикнула.

— В чём дело? — их поведение мне не понравилось.

В ответ на мой вопрос Юла разразилась громким детским смехом. Миранец, прикусив губу, тоже откровенно веселился.

— Да, что не так? Что ключи не нужны были? Так я их сейчас обратно выброшу, — мою ладонь мгновенно перехватили и вынули из неё связку пластин. — Да что вы смеётесь надо мной?

Терпеть не могла быть в центре внимая, когда при этом все ещё и резвятся за твой счёт.

Это выбивало из равновесия.

Миранец, всё так же весело улыбаясь, отвязал от меня трос.

— Мама, ты как свинка чумазая, — прохрюкала, смеясь, дочь.

— Что? — я, наконец, обратила внимание на свои чёрные от пепла ладони.

— И лицо, — Юла показала на щёки, — ты грязная, мама. Как хрюша.

Резко развернувшись, я демонстративно отправилась в санзону. Они бы там поползали, поковырялись в этом липком пепле. А я бы потом оценила их внешний вид.

Будут они ещё надо мной смеяться. Одна ключи выбросила, второй — ещё раньше набор оригиналов профукал.

Я их выручила, и что в итоге?

Нет, не спасибо. И не молодец. А мама ты свинка. Очень приятно! Никакого уважения и благодарности.

Открыв дверь в кабинку вертикального душа, включила обычную воду и принялась осторожно, чтобы не повредить очень качественный макияж, смывать с себя пепел и сажу. Сначала оттёрла, как смогла, руки. А потом взялась за лицо. Как ни старалась, а на подбородке маска чуть растеклась.

Это окончательно добило.

И надо было миранцу выбросить дорогой "МэйкАп" сестры. Как хорошо он держался, а теперь опять придётся каждый день заново внешность корректировать.

— Что ты делаешь? — раздался за моей спиной недовольный голос.

— А не видно? — рявкнула я. — Мог бы предупредить, что там как в чистилище. Особенно, когда ты мне подсветил. Это было незабываемо!

— Я врубил на минимальную мощь, — словно извиняясь, пробурчал он.

— Поверь, я на своей шкуре ощутила это по максимуму.

Отвернувшись, я намочила пальцы и начала теперь лоб, понимая, что и тут маску уже не спасти.

— Слушай, женщина, а тебе не говорили, что нужно быть благодарной? Ты пролезла ко мне на корабль. Да, я тебя выкинул, но после выручил же. Твоя мелкая дел натворила, а я опять ни слова не сказал. Достали эти ключи и хорошо. Тебе бы спасибо сказать, а вместо этого ты тут ещё и фыркаешь на меня.

— А зачем было надо мной смеяться? Я клоун, по-твоему?!

Не разворачиваясь, снова смочила пальцы и принялась приводить в порядок щёки.

Какое-то время он молчал. Видимо, обдумывал мои претензии.

— Знаешь, нам не мешало бы представиться друг другу, — выдохнув, негромко произнёс миранец.

Тут он был прав, обернувшись, недовольно протянула ему руку и произнесла:

— Криста Карс, не скажу, что счастлива знакомству, но всё же.

На его лице появилась злая усмешка. Не успела я сообразить, что к чему, как меня за шиворот запихали под душ и врубили его по полной. Сверху обрушился не просто поток тёплой воды, а со специальными мыльными добавками. При этом их было так много, что моё тело буквально обрастало пеной.

— Зачем? — заверещала я. — Что ты делаешь, зараза ушастая?

На мои губы легла тяжёлая мужская рука. Миранец принялся меня умывать. Он делал это так качественно, что пена забивалась в мой рот.

— А это, чтобы не оскорбляла, — прошипел он, видя, как я сплёвываю мыло.

— Перестань, — украдкой прокричала я и тут же проглотила новую порцию мыльной воды.

Поняв, что возмущаться и сопротивляться бесполезно, выдержала экзекуцию до конца. Но стоило вырубить воду, как я попыталась врезать ему хорошенько в живот.

Мой кулак поймали.

Миранец легко завернул мою руку за спину и, дёрнув, прижал меня к своей груди.

— Вот теперь будем знакомы, Криста Карс. Я привык знать всех в лицо. А на тебе было столько краски, что удивительно, как эта маска не растрескалась и не осыпалась на пол.

Удерживая меня одной рукой, второй он ухватил за подбородок и развернул к себе лицо.

— Вот это да, — мужчина странно вскинул брови, — а у нас тут премилая малышка. Невинные глазки, пухлые губки. Да ты самая красивая детка из всех мною виденных.

— Я тебе не девочка, козёл.

— Хм, всё же стоит узнать, что значит это слово. Не нравится мне его интонация. Позвоню домой да спрошу у некровной сестрицы, она у меня землянка.

— Это плохое слово, дядя. Оно вам не понравится, — услышала я от двери, — мама ты смешная и мокрая.

Закатив глаза, я только фыркнула в их сторону.

— Ну, раз уж пошло такое интересное знакомство, то я Сунир ми Сол.

— Да мне по барабану, кто ты там, — проворчала я, — главное, довези меня до ближайшей нормальной перевалочной станции.

Его пальцы сильнее стиснули мой подбородок удерживая.

— Юла, а твоя мама всегда такая вежливая? — премило пропел он.

— Мама хорошая, но когда она злится, то лучше смотреть мультики и не говорить ей под руку.

— Ммм, какой хороший совет, — я снова услышала его смех.

— Но мама редко злится, — словно оправдывая меня, продолжила Юла. — Только когда денег нет, и когда тётя Аника у нас живёт и грозится меня забрать. Но её уже нет. Она полетела в чёрную дыру.

— Забрать? А почему тётя тебя может забрать у мамы? — миранец, ожидая ответ, снова взглянул на меня оценивающе.

Не успела я открыть рот, чтобы заставить Юлу замолчать, как моя мелкая нас сдала с потрохами.

— Потому что меня в роддоме выдали тёте, она моя настоящая мама. Но ей нужна не я, а деньги. А Криста, она крутая. Обо мне заботится. Мне больше нравится называть её мама. Она лучше и любит меня. А тётя Аника злая.

— Не надо так, Юла? — мне не понравилась, что она говорит.

— Но она правда злая, — насупилась моя мелочь, — я видела, как она воровала с твоей счёт-карты. А ещё она постоянно говорила, что я умру, и поэтому никаких документов мне никогда не выдадут. А она родит другого ребёнка, и папа будет ему рад, потому что он здоровый. Только дулю ей: мама не даст мне умереть. Вот так!