Глава 45

Сарта. Мы ещё не пришвартовались, а я уже замёрзла и абсолютно не желала покидать корабль. Это была не планета, а ледяной ад. Всё, что было видно в предрассветных сумерках — это странный насыщенно лиловый снег и скалы. А, может, и ледяные глыбы, торчавшие из-под сугробов. Кое-где виднелись провалы, и насколько они глубоки можно было только догадываться.

Мы неспешно летели в сторону виднеющегося купола. Но он скорее настораживал. Во-первых, слишком тонкий, во-вторых, я отчётливо различала в нём трещины.

— Сунир я туда не пойду, — в какой раз повторила я, не отрывая взгляда от голоизображения. — Это опасно!

— Нормально всё, — отмахнулся он, — я бы вами не рискнул.

— Но мы можем остаться в корабле, — подала я очередную идею.

— А вот это действительно опасно, — почесав затылок, Сунир быстро ввёл неведомые мне координаты, его пальцы запорхали над пультом управления как бабочки. — Это нелегальное поселение, Криста. Принадлежит оно контрабандистам и посещают его только свои. Но никто не отменял тут и беспредел. Корабль могут увести, а вас скинуть где-нибудь здесь, или продать где на аукционе.

— Но как? — я откровенно не понимала.

— Понимаешь, детка, — он повернулся ко мне, — если я оставлю вас внутри, то мне придётся не гасить ядро. А это как прямое приглашение к угону. А так я законсервирую свой корабль на время нашего пребывания в поселении. Мы лучше комнату на день снимем, чем я рискну вами.

— Нами или кораблём? — уточнила я, приподняв бровь.

— Поверь, Криста, я умею правильно расставлять приоритеты, — проворчал он немного обиженно.

— И всё же? — не унималась я.

— Вы важнее и на этом всё, — хлопнув ладонями по панели, он встал. — Ну нет на нашем пути другого поселения, где можно бы было купить всё и сразу. А вернуться домой ни с чем, я тоже не могу.

— Я понимаю, Сунир, не злись, пожалуйста.

— Я и не злюсь, детка, просто раздражает, когда зависишь не от собственных предпочтений, а от ситуации.

Сегодня миранец был несговорчив. И это тоже тревожило. А ещё у нас не было тёплых вещей. Да, в шкафчике в каюте всего было навалено, но я не посмела ковыряться в чужих шмотках. Но, кажется, придётся.

В клетке встрепенулась птичка и, расправив золотые крылышки, слетела к кормушке.

Вглядываясь в визор, я подмечала всё новые трещины в атмосферном куполе.

Как они живут там и не боятся?

Да и сама планета — жуть ледяная.

— Тут временные поселения? — подавшись вперёд, я различила маленькие домики.

— Нет, это старая колония, — взяв из пищевого автомата пару варёных чищеных яиц, Сунир вернулся в своё кресло. — Я тут жил в одно время. Дыра, конечно, зараза часто, но и раскрутиться можно, главное, знать, куда лезть не стоит.

— Ужас! — выдохнула я.

— Почему, — он мило улыбнулся, — неплохое место.

— Ненавижу холод, — я передёрнула плечами, представляя, какая лютая стужа снаружи корабля.

— Чего так?

— А нам однажды обогрев отключили, — раздался сонный голосок за моей спиной, — вот мама теперь и не любит мёрзнуть.

— С добрым утром, соня, — я обернулась и сурово глянула на дочь, — совсем необязательно рассказывать дяде Суниру о том, что у нас там отключали.

— Но это ведь правда! Ты сама говорила.

— Юла! — мой голос стал строже.

— А мне интересно, — вмешался в наш разговор Сунир.

— Что интересно-то? — проворчала я. — Да, нам, бывало, отключали обогрев экрана под домом. И тогда по стенам лёд расползался. Энцелад, знаешь ли, не Меркурий. Там за куполом минус двести семьдесят.

— А чего же не платили? — услышав ещё один вопрос, нахмурилась. Вот не любила жаловаться, и всё тут.

— Мама маленькая ещё была и заболела, — выдала Юла.

— Родная, иди поешь, — резко оборвала я её.

— Ну почему ничего нельзя рассказывать? — она обиделась. — Папа ведь не чужой!

— Дядя Сунир, а не папа, — вредничала я.

— Папа, — упрямо пробурчала мелочь. — Он сам разрешил.

— Ты в меньшинстве, Криста, — рассмеялся Сунир. — Ну, расскажи, интересно ведь.

— Мне было шестнадцать, я заболела. На овощах в таком состоянии смену не отстоишь. В общем, деньги с карты улетели быстро. Лекарства у нас стоят столько, что дешевле сразу в крематорий. Я не заплатила за горячую воду, экран, да ни за что оплату не произвела. Всё рубанули. Юлу отправила в приют на неделю. Сама дома отлежалась. Потом пристроилась официанткой в бар и с двух работ всё оплатила. Что тут интересного? Как я сопли морозила?

— А сестра твоя?

— С хахалем своим зависала, ей не до меня было.

— Отец?

— В колонии, — нервно прорычав, я сложила руки на груди. — Не хочу я распространяться на этот счёт.

— Ясно, — он кивнул.

— Больше расспросов не будет? — я откровенно язвила.

— Нет, — а ему было весело.

— Ну и замечательно.

Сев глубже в кресло, поджала под себя ноги. Не любила я трепаться о своей жизни. Сунир странно глянул на меня пару раз, а потом, развернувшись, резко просунул руку под мои колени и поднял. Мгновение и я оказалась сидеть на нём верхом.

— Ты что делаешь? — дёрнувшись, я добилась лишь того, что меня сильнее прижали к мужской груди. — Отпусти меня, миранец!

Юла захохотала.

— Мне холодно на тебя смотреть, детка.

— Что? Пусти! Ненавижу, когда меня тискают, — признаться, врала, мне нравились его объятья. В них я чувствовала себя такой защищённой и обогретой.

— Привыкай, я теперь только этим и буду заниматься.

— Да, ну тебя, — я попыталась встать и он меня всё же выпустил.

— Там в шкафу есть куча вещей афоры и сестрицы, — прилетело мне вдогонку, когда я уже зашла в комнатку. — На мелкую тоже что-нибудь найдётся. У нас в семье трое детей. Оденьтесь, пока мы не пришвартовались.

— Я чужое не ношу, — пробормотала я.

— Криста, делай, что сказал, иначе я сам тебя одену.

Спорить больше не стала. Это было бы глупо. Прошагав до шкафа, осторожно открыла тонкие дверки и вытащила первую попавшуюся явно вязаную вещь. Это оказался детский свитер. Очень красивый, только расцветка больно тёмная. Выйдя, я показала его Суниру.

— Это Лукаса, племяша, — кивнул он. — Там и штаны должны быть. Мы полетим на воздушном катерке, но всё равно утепли девочку по полной.

Кивнув, я вернулась к шкафу. Тут действительно, много чего нашлось.

Наряжая Юлу, я всё поглядывала на клетку с птицей. Если мы уйдём, что будет с ней? Не замёрзнет ли?

Миранец внимательно следил за мной.

— Я оставлю тут автономное отопление. Не в ледяной же ад возвращаться. Еды ей только в клетку побольше, ну воды, — он угадал ход моих мыслей.

Кивнув, я натянула шапку на свою обиженную кроху. Юла куксилась. Ей явно не понравилось, что я запрещаю называть миранца папой.

Вернувшись в каюту, осмотрела остальные вещи. Женского здесь было много. Но часть вещей принадлежала девушке миниатюрной, вторая половина, наоборот, женщине с пышными формами. Только пара колгот и туника налезли и на меня.

Корабль загудел, и нас тряхнуло. Не удержавшись на ногах, я пошатнулась, и вдруг, приложившись затылком, оказалась на полу.

— Мама! — вскрикнула Юла.

В это же мгновение надо мной появилось озабоченное мужское лицо.

— Ушиблась? Нигде не болит?

Болел и зад, и голова, но я вяло улыбнулась.

— Прости, я и забыл, что тут со шлюзами беда бывает. Вставай, детка.

Миранец меня поднял и усадил на койку. Присев возле на корточки, взял мои руки в свои.

При этом он молчал.

— Сунир?

— Не привык я заботиться о ком-то. Я буду внимательней, обещаю.

Улыбнувшись, он поднялся и быстрым движением оставил на моих губах мимолётный поцелуй.