Глава 50

Мне стало действительно страшно. Я была не готова к такому.

Наверное, мои эмоции отразились на лице, потому как миранец освободил одну свою руку, удерживая второй мои запястья, и осторожно провёл тыльной стороной кисти по моей скуле.

— Ты даже не представляешь, как невинно и трогательно сейчас выглядишь.

— Да, иди ты, — договорить я не успела, он закрыл ладонью мой рот.

— Чего ты боишься? Почему защищаешься? — это был странный вопрос.

Сделав большие глаза, я ощутимо укусила его за палец.

— Это очень неосмотрительно, малышка, — чётко произнеся эту фразу, миранец неожиданно оскалился. Я замерла. Таких клыков я ещё никогда не видела. Забыв, как дышать, вжалась в матрас.

— Теперь поняла, что не нужно выпускать зубки, если они у тебя меньше моих и коготочки тоже. Оторвав ладонь от моего рта, он продемонстрировал свой врождённый маникюр. Да такими когтями порвать можно.

— Что ты хочешь сделать со мной? — в моём голосе теперь даже уверенности не слышалось.

Мне было откровенно страшно. Внезапно миранец перестал быть тем парнем с корабля, а превратился в опасного хищника.

— С тобой? — он засмеялся. — Я много бы чего хотел с тобой сделать, Криста. Например, поцеловать. Ты даже не догадываешься, где я буду касаться тебя губами. Но прежде всего, я хочу дать тебе понять, что не враг. Я твоя защита. Так уж вышло, детка: занесло меня на ту вашу базу, а тебя на мой тягач.

— Тогда зачем ты меня пугаешь? — я смутилась и, кажется, покраснела.

— Чтобы ты поняла, насколько смешны твои подозрения и страхи. Пойми, ты уже в моей власти. Вся, от ушек до мизинчиков на ногах. Поэтому хватит сторониться и искать тайные подтексты в каждом моём жесте и слове.

— Я так не делаю, — поджав губы, попыталась отвернуться.

Он не позволил. Склонившись, Сунир обхватил подбородок рукой и провёл по моей нижней губе подушечкой большого пальца.

— Разве? А с чего ты тогда решила, что я собирался сделать с тобой нечто нехорошее? — его голос звучал возбуждающе глухо. — Разве мы не можем просто поспать вместе в одной постели?

— Можем, — пропищала я.

— Тогда в чём проблема, Криста? — он провёл губами по моей брови и замер в уголке глаза. — Почему нет, детка?

Я сглотнула, впервые в жизни не зная, что ответить.

— Что тебе мешает? — допытывался он.

— Ты сейчас о чём? — прохрипела я, сжимая ноги.

— Обо всём, — его губы скользнули ниже и остановились в уголке моего рта. — Что тебе мешает сейчас лечь в эту постель со мной?

— Ты о сне или о близости? — моё сердце истерично билось, в груди не хватало воздуха. И виной тому был вовсе не страх. А близость этого до невозможного горячего и смущающего меня мужчины.

Я скорее ощутила лёгкий смешок. Его дыхание согревало. Мужская рука скользнула по груди и опустилась на мой живот.

Это было так…

Теснее сжав бёдра, я дёрнула руки, но он не выпустил их из захвата.

Губы мужчины опустились на мои, нежно дразнясь. Замерев, я наслаждалась их мягкостью и нежностью. Чужой язык словно захватчик скользнул в мой рот, прошёлся по нёбу и сплёлся с моим в диком страстном танце. Я задыхалась. Он покусывал играючи. Осмелев, я провела языком по его внушительным клыкам, проверяя, насколько они остры. И в этот момент ощутила, как его рука двинулась ниже на внутреннюю сторону моего бедра.

— Сунир, пожалуйста, нет, — отпрянув, я поняла, что готова разрыдаться. Моё тело, словно живя своей жизнью, было не против его грубых прикосновений, но я эмоционально оказалась не готова.

— Пожалуйста, не надо, — этот шёпот дался мне с трудом.

Его тяжёлая ладонь медленно поднялась выше и замерла на моей груди. Через ткань я ощущала, как подушечка большого пальца поглаживает её вершинку. Всё это время миранец не сводил с меня взгляда, улавливая каждую эмоцию, вслушиваясь в каждый вздох.

— Назови причину, Криста, — тихо шепнул он.

— Здесь в комнате моя дочь.

— Наш ребёнок крепко спит. Есть ещё причины?

Сделав глубокий вдох, я зажмурилась.

— Криста?

— Я не готова стать женщиной в дешёвой комнатке непонятно в какой космической дыре в присутствии собственной дочери, — выпалила я и прикусила губу. Хотелось просто закрыть лицо руками.

— Только это? К тому, кто сделает тебя женщиной, нареканий нет?

Сжав губы, кивнула.

— Я не слышу тебя, детка.

— Ты мне очень нравишься — выдохнула я, — но я прошу тебя…

Ладонь, оставив в покое грудь, снова легла на мой рот.

— Всё, что мне нужно было сейчас, я услышал, — шепнул он мне на ушко. — Я, конечно, много чего в жизни совершил. В трёх системах меня заочный арест ожидает. Но я никогда не опускался до насилия над женщиной. Я не трону тебя против твоей воли, даже если ты будешь спать голенькая на мне. Но мне противно видеть твой страх передо мной. Мы сейчас ляжем с тобой в эту постель, я тебя обниму и буду спать. А утром мы укутаем нашу девочку потеплее и стартанём на Оюту.

Я не ожидала таких слов. Всматриваясь в его лицо, пыталась понять, правду ли он говорит.

— Что за выражение, детка? — улыбнувшись, он снова коснулся моих губ большим пальцем.

Я продолжала молчать.

— Криста?

— Что происходит между нами? — шепнула я. — Что ты хочешь от меня, Сунир? Только предельно честно ответь.

Он скривился и, наконец, убрал руку, освобождая мои запястья.

— Ложись хорошо: ближе ко мне и подальше от холодной стены.

— Не ответишь, да? — я поняла, что он меняет тему.

— Не люблю я откровенничать.

— А всё-таки?

Удобно устроившись под одеялом, я натянула его на самый нос.

— Скажи, ты действительно готова заплатить чем угодно, если я довезу вас до Оюты?

Замерев от неожиданности, пыталась сообразить, почему он так резко снова сменил тему.

— Ты сказал, против воли не возьмёшь, — прошептала я.

— Так мы вроде выяснили, что дело в обстановке, а не в обладателе аппарата по лишению девственности.

Прикусив губу, я кивнула.

— Я заплачу чем угодно, — мне было страшно произносить эти слова.

— Тогда условия такие: по прилёту мы отправляем Юлу в больницу. Я записываю её как свою дочь и регистрирую вас. Но ты молча киваешь, когда тебя вносят в базу данных как Кристу ми Сол.

— Не поняла? — я боялась верить в то, что слышу.

— Мне мало твоего тела на один-два раза, — стиснув зубы, прошептал он. — Я помогаю тебе — в обмен ты становишься моей женой. Законной. Но учти, у гурсан, как и у миранцев, нет такого понятия как развод. Одно "да" делает тебя моей на всю жизнь.

— Но почему? Не проще ли с меня стребовать денег? — не знаю, что я хотела от него услышать. Наверное, о том, что он чувствует ко мне.

— Нет, денег я с тебя не потребую.

Замолчав, я напряжённо всматривалась в его почти чёрные глаза. Никаких эмоций. Это так раздражало. Я не понимала, ни в какие игры он со мной играет, ни правил поведения с ним.

— Я соглашусь, если ты честно признаёшься, что заставило тебя изменить ко мне отношение. Только так, Сунир.

Скривился. Встал. А затем, сорвав с себя полотенце, прошёлся до единственного стула в этой комнате, на котором лежали его штаны. Нижнего белья я у него не заметила. Зато теперь точно знала, откуда у этого мужчины растёт хвост, и что первую ночь с ним я могу просто не пережить. Меня же порвёт надвое!

Обернувшись, он поймал на себе мой ошарашенный взгляд.

— В чём дело, детка? Голого мужика даже на картинке не видела? — да он издевался… или соблазнял.

Я облизнула вмиг пересохшие губы.