Глава 57

Страх. За последние несколько недель я узнала, что это такое в полной мере. Сейчас же, сидя с замурованными в регенерирующий отвердевающий гель ногами, внимательно следила за дочерью.

Юла спала в медкапсуле. К её ручкам были подсоединены датчики, фиксирующие температуру и биение сердца. На бедре под одеялом проступала зафиксированная в капсуле игла системы, через которую в организм моей девочки медленно поступало лекарство. Я пыталась вчитаться в название препарата, но ничего не понимала.

— Криста, успокойся, мы летим на Оюту. Осталась одна дозаправка, — тихо произнёс Сунир.

— А вдруг она не сможет, — в моём голосе звенел страх.

— На Гьюте я найду врача и притащу сюда. Только успокойся, — он говорил уверенно, но это не придавало мне сил.

— Я не могу успокоиться, когда она такая. Ну почему всё это происходит с нами?!

— Потому что ты способна с этим справиться, — он обернулся и сурово глянул на меня. — Мы сможем. Слышишь. Я выжму из этого судна всё.

— А если не выйдет? — голос сорвался на шёпот.

— Я позвоню семье, они уже летят нам навстречу, — услышав такие новости, я подсобралась.

— Ты обещаешь?

— Конечно, Криста, — повернув ко мне своё кресло, он, не предупреждая, перетащил меня к себе на колени. — Я сделаю всё, чтобы спасти её. Я не подведу вас.

Уткнувшись лбом в его плечо, ощутила лёгкий мужской аромат. Он пах не как наши мужчины. Это был иной запах — звериный и в то же время приятный. Ухватив кисточку его хвоста, правела ладонью по отросшему меху. Мягкий и нежный, совсем как его хозяин.

— Я всё время себя корю за то, что так долго раскачивалась. Я ведь могла собраться в этот путь и раньше, не дожидаясь, пока ей станет совсем плохо. Но я сидела как клуша на месте!

— Криста, малышка моя, куда раньше? Тебе самой всего ничего. Ты сама ещё нуждаешься в заботе и опеке.

— Я уже давно стала взрослой, — покачав головой, я обняла его крепче.

— Для меня ты дерзкая крошка. Ты молодец. Всё сделала как надо. Даже не вздумай себя хоть в чём-то винить.

Его руки сжались на моём теле. Сейчас мне хотелось его тепла, ласк. Подняв голову, я обхватила ладонями мужское лицо и прижалась к его губам. Опыта откровенно не хватало, но я постаралась компенсировать это энтузиазмом. Глухо застонав, миранец сжал мой затылок и уложил в своих объятьях так, чтобы получить доступ к телу. Его рука, тяжело сжимая, прошлась по моему бедру и замерла внизу живота.

Всё это время он не давал мне прервать поцелуй. Его губы сминали мои, принося лёгкую боль. Расслабившись, я полностью отдалась ему.

— Моя малышка, — шепнул он мне в губы, — какая ты нежная.

Улыбнувшись, я снова потянулась к нему.

— Мама? Папа? — тонкий голосок из медкапсулы заставил меня вздрогнуть. — Вы где?

Сунир напрягся и, подняв меня на руки, встал. Пройдя вперёд, он присел на край капсулы. Юла приоткрыла глаза и улыбнулась.

— Как ты, милая? — она выглядела такой маленькой, бледной. Сердце сжималось, глядя на неё.

— Хорошо. Я больше не буду ходить вниз, честно. Буду всегда — всегда слушаться.

— Ничего, — потянувшись, я сжала её ножку. — Мы скоро прилетим на Оюту. И тебе сделают операцию. А потом мы будем жить в большом доме.

— И у меня будет настоящий папа? — наверное, она спрашивала это в сотый раз и всегда напряжённо ждала ответ.

— Он у тебя уже есть, доченька, — Сунир сжал маленькую ладошку, — я всегда мечтал о такой принцессе.

— Ты будешь нас любить? — её повторяющиеся вопросы ранили. Как же ей не хватало тепла.

— Я уже очень вас люблю: и тебя, и маму. Всё будет хорошо, моя звёздочка. Мы летим к хорошим врачам.

Юла улыбнулась и прикрыла глаза. Что-то пропищало.

— Снотворное, — шепнул Сунир.

— Если она умрёт — мне просто незачем будет жить. Я не смогу этого пережить. Просто не смогу. Сначала мама, потом Аника. Если и она уйдёт, я просто сойду с ума.

— Не говори так, Криста.

— У всех есть свой предел стойкости, Сунир. Её смерть я не смогу выдержать. Это сломает.

Мой миранец сжал меня в своих объятьях так сильно, что стало немножко больно. Я понимала, как это звучит, но глядя на свою маленькую девочку, мне хотелось просто рыдать от бессилия. Я сделала всё, что могла. Вывернулась наизнанку. Но одна простуда свела все мои старания на нет.

— Надо было закрывать этот люк в трюм, но после того случая, как она открыла утилизатор, страшно было оставлять её одну.

— Ты не виноват, она очень непослушная.

Тёплые губы коснулись моего плеча. Закрыв глаза, я наслаждалась его теплом.

— Обними меня ещё крепче, — прошептала я, — и никогда не отпускай.

— Не выпущу, ни тебя, ни её. Мы доберёмся до станции. Я найду там врача, и всё будет нормально. До Оюты три недели лету. Мы успеем.

— А без подзарядки? Это ведь время.

— Без подзарядки, — Сунир прошёлся губами по моему плечу, — мы выиграем день, но если заряд ядра закончится, то мы будем дрейфовать в космосе в корабле без управления. Это смертельно опасно.

— Понятно, — я тяжело вздохнула и погладила дочь по ножке. — Она достойна счастливой жизни. Я даже не догадывалась о том, как она мечтает о папе. Её родной отец такая тварь. Просто мразь!

— Теперь я её отец, и о своей девочке я смогу позаботиться.

Обняв его, я прикрыла глаза.

Страх. Кажется, теперь я знаю всё его формы.

* * *

Три дня Юла пролежала с температурой. Я же сходила с ума. Просыпаясь ночью, ползла на четвереньках к капсуле, чтобы услышать её дыхание. А потом, держа её за маленькую ручку, засыпала там же.

Сунир относил меня обратно.

Но просыпаясь, я упорно возвращалась к дочери. Мне казалось, что если я буду рядом — её сердечко не остановится. Держа её ладонь, я представляла, как отдаю ей свои силы. Как моя жизненная энергия переходит ей. Порой мне казалось, что я действительно чувствую это тепло. В эти мгновения ко мне возвращалась вера в то, что всё будет хорошо.

Свой лимит горя мы исчерпали.

Но Юле лучше не становилось. Моя девочка таяла на глазах. А я проклинала себя за то, что раньше не выдернула её с того трюма. Кто же знал, что эта маленькая проказница спряталась там.

Ребёнок. Она всего лишь маленькой ребёнок.