Глава 67

Сквозь сон я слышала разговоры. Но сил на то, чтобы открыть глаза у меня просто не было. Я долго не могла уснуть накануне, ворочаясь в медкапсуле. Всё думала, как там моя девочка, в голову лезли плохие мысли, страхи. Да глупые, но всё же. На смену им приходила радость, я представляла, как провожаю Юлу в школу, как делаю с ней уроки. Всё это казалось такой несбыточной мечтой, обратившейся вдруг в реальность. Пару раз я доставала наши паспорта. Вглядывалась в своё изображение, считывала данные с информационных строк.

Сунир долго поглядывал на меня. Но молчал.

Наконец, я немного успокоилась.

Тяжёлая дремота то погружала меня в вязкий омут, то отпускала.

Последнее, что я помнила, — это лёгкий укол в руку и поцелуй любимого мужчины.

— Буди свою спящую красавицу, — снова произнёс кто-то знакомым голосом. Вроде бы это тот марионер Демьян, но я не была уверенна.

— Пусть спит, — шепнул Сунир.

— Юлианна ваша очнётся с минуту на минуту. Если она это проспит, то точно расстроится.

Как только смысл слов дошёл до меня, я распахнула глаза и приподнялась на локте.

— Вот она и сама проснулась, — да это был действительно Демьян. — Приводите себя в порядок и ждём. Ратхар сейчас в оперблоке.

— Юла она…

— Всё хорошо. Новое сердечко урчит как мотор. Анализы просто превосходные. Её будят.

— Она ведь проснётся? — испугалась я.

— Конечно, сейчас она просто спит, — спокойным голосом ответил марсианин.

Вскочив, рванула в санблок. Я ждала этой новости полночи, пока меня не вырубило. Сунир тоже не спал толком, хотя и выглядит сейчас бодрее меня.

Наспех умывшись, продрала волосы пальцами и понеслась обратно в общий отсек. Сунир перехватил меня и притянул к себе на колени.

Изображение в голоокне подёрнулось, и я увидела улыбающегося миранца Ратхара. Он сидел около узкой капсулы, в которой лежала моя девочка. Бледная, волосики мокрые под шапочкой. Схватив руку мужа, я замерла.

Один из присутствующих здесь врачей что-то ввёл в систему. Прошла, наверное, минута и она открыла глаза.

Прикусив губу, сдерживала слёзы, сколько могла, но они всё равно стекали по щекам.

— Мама, привет, — шепнула моя кроха.

— С добрым утром, родная, — выдавила я из себя. — Как ты, милая? Ничего не болит?

— Нет, — она улыбнулась, — папа ты мне снился.

— Правда, — Сунир подался вперёд, — и что же это за сон?

— Я не помню, но там был ты и цветочки. Кактусы, только пушистые. Мы собирали их в букет для мамы, чтобы сюрприз был.

— Будут тебе и кактусы, что бы это ни было, — закивал муж, — и всё, что захочешь, котёночек мой.

— А как моя птичка?

— Хорошо, мама её кормит, но она по тебе скучает. Почти не поёт и не летает.

Я не могла говорить, слушала их и просто давилась слезами счастья.

— Всё как ты и обещала, мама, — Юла попыталась поднять руку, но не смогла. Врач поймал её за запястье и уложил на простыню.

— О чём ты, доченька? — выдохнула я.

— Птичка, папа и даже дедушка, — моя кроха взглянула на рыжеволосого миранца, — а ещё дядя есть. Он такой большой-пребольшой. Даже больше папы. И глаза у него жёлтые. Его дядя Демьян зовут. Он обещал, что разрешит посидеть мне за пультом, когда я поправлюсь, и расскажет, как открыть и закрыть люк. Представляешь!

Я кивнула. В этот момент в блок зашёл и сам марионер.

— А больше он там тебе ничего без моего ведома не обещал? — в голосе Сунира звучали смешинки.

— Обещал, — Юла призадумалась, — познакомить с братиком и сёстрами. А ещё качели.

— Демьян, — мой миранец метнул взгляд в сторону марсианина, — ты когда успел тут золотые горы моей девочки расписать?

— А что не так, — гигант пожал плечами, он действительно выглядел мощным мужчиной. — Качели мы месяц назад заказали: и подвесные, и карусель. Турники Лукасу, но и твоей крохе они сгодятся, будет физически развиваться. Внешний люк ребёнок должен уметь открывать и закрывать, вдруг играть будут и заблокируют себя в корабле. Что тебя не устраивает?

— А кактусов пушистых не обещал?

— А это уже с тебя, папаня, ты же снился, не я, — коренной марсианин откровенно веселился: видимо, он слышал наш разговор через визоры.

Юла смотрела на мужчин с открытым ртом.

Стоящий за капсулой гурсан в белом костюме внимательно следил на пищащими мониторами, отслеживая состояние нашей девочки. Сейчас она выглядела такой вялой и измученной, но между тем на её губах блуждала настоящая счастливая детская улыбка.

— Нам долго лететь? — мне захотелось попасть на другой корабль поближе к Юле.

— Неделю, потерпи немного доченька. Мы будем связываться с вами каждый раз, как наша красавица проснётся. Сейчас она будет много спать и набираться сил.

Юла выглядела очень довольной.

— Когда она сможет встать? — я взглянула на доктора, молчавшего в стороне.

— Неделя на корабле, ещё какое-то время ваша дочь полежит под нашим присмотром в центральной больнице. У неё ряд проблем с почками. Да и, в общем, состояние организма нужно стабилизировать и привести в норму. После этого будет назначен курс реабилитации, который вы сможете пройти уже вне стен нашей больницы.

— Но она же выздоровеет?

— Конечно, — гурсан улыбнулся, — сердце функционирует на отлично. Но организм должен привыкнуть работать, по-новому.

Глубоко вздохнув, я довольно улыбнулась.

— Это приятно, когда тебе говорят не о том, как всё плохо, а что всё будет хорошо. Реабилитация, значит. Пройдём! До Оюты зайцами добрались, что нам какая-то реабилитация.

— Ага, — дочь улыбнулась, — это тебе не в яблоках в холодном ящике сидеть, — выдала она.

Я заметила, как мужчины старательно прячут улыбки.

— Да, милая, мы герои.

— Ещё какие!

— Я бы послушал эту историю, — Ратхар всё же засмеялся, — не представляю, как вы смогли пролезть к Суниру на корабль.

— Легко, — Юла важно задрала подбородок, — мама пробралась в порт, напугала местных дядек аль… аламентами, — исковеркала она слово, — взломала папин ящик, и мы там спрятались. Правда, он разозлился и хотел в маму пострелять. Но я сказала, что натяну ему уши на попу, если он её обидит, и он испугался.

— ЮЛА, — не удержала я вопль.

Но кто бы меня слушал: смеялись все, даже пожилой гурсан.

— Что прямо так и пообещала? — уточнил марионер.

— Да, — Юла важно кивнула, — моя мама крутая, она кому хочешь попу надерёт, и я такой буду!

— ЮЛА, — повторно взревела я, да без толку: эта мелочь никогда не научится держать язык за зубами.

— Всё, время, — пожилой гурсан в белом костюме взглянул на нас через визор, — нашей маленькой пациентке пора немного поесть, — в его руке я заметила небольшой бутыль.