Глава 9

Очередное утро началось не с падения нетрезвого тела на такую мелкую меня, а с банальной ругани. Соседи сверху явно что — то не поделили и рычали на родном «кошачьем» друг на друга так, что даже у меня поджилки затряслись. Столько злобы и ярости было в их голосах.

Рычание рыжеухого миранца я узнала сразу, но кто второй? Я как-то не приметила больше ни одного представителя этой расы в нашем «малом» отсеке. Хотя смутно вспомнила, что ночью у наших коек была какая-то возня, вроде как из «большого» пассажирского отделения кого-то переселили. Неужто, это новенький так обживается. Ничего себе у него манера знакомства с соседями.

Ссора набирала обороты, рычание становилось громче и агрессивнее.

А потом кровать затряслась от их возни, и вниз, по очереди упало два хвостатых тела. Вблизи моего лица взлетел сначала абсолютно рыжий хвост, потом вздыбился черный с белым кончиком, а вот вслед за этими занятными частями миранских тел мелькнула рука, украшенная длиннющими когтями. Мужчины дрались в проходе совсем рядом со мной. И возня их забавлять совсем перестала, как только мое без того грязное одеяло окрасили мелкие капельки чужой крови.

Проследив, как пятна расходятся по ткани, я затаила дыхание. Нет, я не боялась крови, напротив, у меня были отличные отметки по «сестринскому делу в хирургии», но видеть, как два нелюдя раздирают друг друга непонятно из-за чего, я оказалась не готова.

Совсем не готова. Абсолютно.

Рыки и кровь, мелькающие клыки и когти. От страха я сжалась и попыталась укрыться под одеялом. Но кто — то из дерущихся зацепился за него, утаскивая на пол за собой и отбирая у меня, пусть и ненадежную, но все же защиту.

Замерев, я спрятала лицо в ладонях и мелко затряслась.

Передо мной снова мелькнул рыжий хвост, совсем рядом с лицом. Взмах руки и новые пятнышки крови. Да что же это.

Сквозь панику я ощутила, как чья — то сильная рука сжала мою талию и потащила назад. В следующую секунду я оказалась вплотную прижата к мощному телу марионера. Вот только сейчас брыкаться и выказывать свое гордое и независимое «я» совсем не хотелось. Все же попасть под руку нелюдям, в ярости раздирающим друг друга, было страшно.

— Беспокойные соседи нам достались, солнышко, — шепнули мне на ушко, обжигая кожу горячим дыханием.

От страха я кивнула. Демьян шумно выдохнул мне на затылок, и я ощутила прикосновение его губ на своей коже. Легкий почти воздушный поцелуй ошеломил. Движение повторилось. Демьян покрывал мелкими поцелуями мой затылок и шею.

Смущенно я чуть склонила голову вниз, чтобы он не заметил, как расползается румянец на моих щеках. Его губы скользнули к моему ушу, вызывая толпу безумных мурашек, которые дружно устремились вниз живота, скручиваясь там тугим комочком.

— Не надо, — шепнула я не своим голосом. — Не надо так делать.

— Как? — мужчина, прижав меня еще ближе, сделал странное движение, словно потеревшись об меня.

Моё лицо запылало еще сильнее.

— И так тоже, пожалуйста, не надо, — я принялась вырываться. Близость взбешенных котов теперь казалась безопаснее.

— Тише, земляночка, тише, — меня ожидаемо не выпустили из объятий.

— Отпустите, — простонала я, — не трогайте меня.

— А почему? — его дыхание отчетливо ощущалось на моей коже. — Не нравлюсь?

В его голосе проскальзывала усмешка, если не издевка. В моей душе забилась тревога. С чего я решила, что этот марионер сама доброта и для меня не опасен. Глаза застелили слезы.

— Пожалуйста, — взмолилась я, — не трогайте меня.

— Я тебе не нравлюсь, девочка? Отчего же, чем же я не вышел? Лицом или, может быть, тюремная одежка не по нраву пришлась?

— Нет, — хлюпнула я носом, по щекам сбегали крупные слезинки, — нравитесь, но я не… Я не…

Комок застрял в моем горле и мешал нормально говорить, меня трясло от ужаса. Кто помешает ему надругаться надо мной, если приспичит? Кто защитит, если он вдруг решит, что я могу скрашивать своим телом все ночи подряд во время перелета? Да никто, я полностью в его власти. Осознание этого факта причинило боль. Стюарды и остальные члены команды корабля плевать хотели на своих пассажиров. Деньги они уже получили, и никто не будет считать, сколько из нас долетят до места назначения, а сколько просто сгинут.

Меня резко повернули на спину и надо мной грозно навис марионер, подавляя своей аурой.

Представив на мгновение, что этот мужчина решит надо мной надругаться тут при всех, я громко всхлипнула. Все будут только смотреть с нездоровым любопытством, и никто не придет на помощь. Да лучше самой на себя руки наложить. Наверное, мои мысли отразились на лице, потому как взгляд мужчины смягчился.

— Раз нравлюсь, чего же тогда «нет»? — его необычные желтые глаза, словно в душу заглядывали, заставляя чувствовать себя никчемной и слабой.

— Я не гулящая девка, — тихо выдохнула я и закрыла глаза, чтобы не видеть его больше.

— А разве я хоть раз отнесся к тебе, как к гулящей или продажной женщине? — его большие пальцы мягко, даже нежно, стерли дорожки слез с моего лица. — Или я назвал тебя «девкой»? Что заставило тебя подумать так?

Я не ответила. Крепко сжимая веки, представила, что я дома, в своей постели, а все это — просто гадкий сон, который развеется, стоит только зазвучать будильнику. С кухни приятно запахнет блинчиками, и я снова услышу звонкий голос мамы, напевающей песенки из рекламы. Просто нужно сильнее сжать веки и убедить себя, что все нереально, что это глупый, но страшный сон.

И пусть этот сон длиною в жизнь, но я все равно буду верить, что проснусь.

— Прости, — прошептал мужчина. — Я был неправ и сейчас я неправ, — меня снова обняли и прижали к большой и горячей груди.

Я не хотела слушать его. Ничего не хотела, только бы проснуться дома в своей кровати. Но чем больше я пыталась себя в этом убедить, тем отчетливее понимала, что этот самообман ни к чему не приведет. Что нужно мириться с тем, что жизнь изменилась и как раньше не будет уже никогда. Не удержав эмоции, я позорно разрыдалась в голос.

Где — то там, на заднем плане, прекратилось рычание, более не раздавались звуки драки. Теперь я могла различить только размеренное биение сердца Демьяна и его шёпот: «Прости». Прижавшись к сильному телу, я выплескивала свой страх и боль. Свое разочарование в жизни и ужас от того, что мир рухнул, а я все никак не могу собрать хоть какие — то его обломки.

Ухватив обеими руками полы его расстегнутой рубашки, я уткнулась в обнаженную мужскую грудь. Рыдания переросли в тихие всхлипывания, меня било крупной дрожью. Неспособная успокоиться, я все теснее прижималась к теплому мужскому телу.

— Все, девочка, успокойся, я не обижу тебя, — легкий поцелуй обжёг мой висок, — слышишь, я не обижу.

Шмыгнув носом, я немного расслабилась и обхватила его руками за талию.

— Я не девка, — сиплым шёпотом зачем — то повторила я.

— Я знаю это, Анита, — он чуть приподнялся, нависая надо мной, — я не хотел тебя обидеть. Просто я совсем забыл, как себя следует вести с хорошими девочками. Ты простишь меня?

Я не могла заставить себя поднять на него взгляд. Просто не могла. Внутри все словно заледенело. Сжавшись, я просто повернула голову в сторону.

— Конечно, — шепнула, словно чужим голосом. Нужные слова никак не приходили на ум.

Демьян, обхватив меня за талию, повернулся на бок, увлекая за собой, а потом подтянул наверх и окончательно уложил меня так, что наши лица оказались на одном уровне.

— Может, поговорим, земляночка? — взгляд его странных лимонно — желтых очей сосредоточился на моих глазах. Он буквально заставлял меня смотреть на него. — Кое-что из нашего прошлого разговора я уяснил. Ты летела к отцу на пояс Юпитера, но тот по каким — то причинам решил, что тебя лучше упечь в лечебницу. И, вместо того, чтобы перебраться на какой-нибудь спутник и устроиться там, ты вздумала совершить путешествие и стать пионером — первопроходцем. Я пока все правильно говорю?

Признаться, из его уст все это звучало как-то глупо. Но я уверенно кивнула.

— Да, я всегда мечтала о путешествии. Мы откладывали с мамой деньги на круиз, но все никак не получалось. А после того как мама… — я запнулась — слова о том, что мама умерла буквально в горле застряли. — Я осталась одна, отца я видела только в детстве. Мною он никогда не интересовался. Я вообще не знаю, зачем с Земли улетела. Не соображала ничего. И зачем сюда билет купила — тоже не понимаю. Я адекватно не представляла куда лечу и зачем вообще лечу. На что жить буду и где жить буду? Охранник, он так обо всем подробно рассказал, с его слов все это выглядело так легко. Я просто отдала ему карту, и он оплатил перелет. А дальше я оказалась здесь с вами.

Демьян криво усмехнулся, все также, не сводя с меня глаз. Затем задумчиво потер коротенькую аккуратную бородку. Я отчетливо видела, как разгорается в его глазах злость.

— Дай мне свою карту, с которой он оплачивал билет, — требовательно попросил он.

Неуверенно поджав губы, я решила рассказать ему о моем тайничке:

— Она в подошве ботинка.

Демьян удивленно вскинул брови:

— Ну, значит, ты не совсем пропащая душа. Ну-ка, попробую найти твой схрон, — усмехнулся марионер.

Сев, он схватил мою ногу в ботинке и принялся разглядывать ее. Покачав головой, аккуратно положил ее обратно и взялся за второй ботинок. Я наивно полагала, что он не отыщет тайник, или хотя бы немного провозится. Но не тут-то было, он обнаружил его спустя пару секунд. Еще немного времени ушло на то, чтобы его вскрыть. С паспортами, которые я переложила в тайник после того, как мои карманы пытались обшарить, и картой со всеми сбережениями на ней Демьян снова улегся рядом и притянул меня за талию к себе.

— Это твоя мама? — вопрос не требовал ответа, и так было понятно, что он держит в руках ее паспорт. — Красивая. Ты на нее очень похожа.

Я смущенно улыбнулась. Да, мама была красавицей. Мало кто мне говорил, что мы с ней хоть чем — то похожи. Приятное тепло растеклось в душе. И пусть это было не совсем правдой, но приятно же.

— Анита Корф, — считал Демьян уже с моего документа, — какая ты тут милая девочка.

Я усмехнулась, я там и правда похожа на девочку, хотя и фотографировалась в день совершеннолетия. Ну, кто же виноват, что в свой двадцать один год я была похожа на пятнадцатилетнего подростка.

— Аниточка, а может у тебя жених есть? — Демьян прищурил глаза и зорко поглядывал на меня. Такого вопроса я не ожидала. И как-то растерялась.

— Нет, — пробормотала я.

— Это хорошо, что «нет», — большим пальцем мужчина осторожно очертил мою бровь. — А почему нет?

Снова смутившись, я просто пожала плечами:

— Не знаю почему — просто нет и все.

Откуда бы ему взяться? Я всю жизнь под маминым крылом просидела: дома да в салоне, где клиентки в основном женщины. На медицинских курсах тоже одни девчонки в группе были. Ну, а в своем районе меня с детства за дурочку держали. Какие там женихи, подруг-то не нашлось.

— А был? — палец Демьяна спустился по скуле и, нежно погладив щеку, обхватил мой подбородок, заставив вскинуть голову вверх.

— Не было, — выдохнула я.

— А мужчина вообще был?

Меня прожигал его внимательный тяжелый взгляд; я хотела возмутиться таким вопросом, но вместо этого выдохнула тихое:

— Нет.

Лицо марионера исказил хищный оскал. Он словно радовался нечаянно подвернувшейся добыче. Обхватив мой затылок, он чуть сжал волосы, запрокидывая голову назад. Придвинувшись, медленно склонился к моим губам, не сводя с меня острого голодного взгляда. Первое прикосновение его губ я ощутила остро. Словно молния тело пронзила. Нежное легкое касание очень быстро переросло во властный, немного грубый, поцелуй. Он словно зверь поглощал каждый мой выдох, перекрывая воздух. Я задыхалась в сладкой истоме. Его дыхание, горячее и шумное, обжигало кожу. Чуть прикусив нижнюю губу с тихим рыком, он углубил поцелуй. В мой рот, скользя, вторгся его язык.

Словно обживаясь, он прошелся по моим зубам, приласкал нёбо и пустился в дикий пляс, оплетая мой язык. Поцелуй окончательно потерял все оттенки нежности, став грубым и властным.

Руки мужчины, сильно сжав талию, притиснули меня вплотную к огромному телу. Перекинув ногу через моё бедро, Демьян опрокинул меня на спину и навалился сверху. Тяжесть его мощного тела совсем не давила, напротив, я чувствовала себя в этот момент свободно и легко. Вскинув руки, обхватила его затылок и зарылась пальцами в густые смоляные волосы. Такие мягкие на ощупь.

Рука Демьяна скользнула по моему бедру.

— Что, прямо здесь, при свидетелях ее женщиной сделаешь? — раздался ехидный голосок над нашими головами.

Я ничего понять не успела. Взревев, Демьян подскочил одним плавным, каким — то тягучим движением и обхватил наглого рыжего миранца за шею. Мужчина — кот совершил повторный полет вниз. Прижав его к полу, Демьян бешено прожигал в нем дыры, видимо решая убить его сразу или немного помучить.

— Остынь, человек, — ничуть не испугавшись, прорычал обладатель шикарного рыжего хвоста, который сейчас хлестал неистово по ногам нелюдя, — или все же хотел ее прямо здесь всем на радость разложить?

Рыкнув, Демьян выпустил миранца и уже осознанным взглядом осмотрелся вокруг. Так и есть — на нас пялились все. Судорожно выдохнув и осознав, какой мы тут спектакль устроили, я с тихим стоном закрыла лицо ладонями. Какой позор! Где моё воспитание? Веду себя как кошка гулящая.

— За мной должок, миранец, — шикнул Демьян.

Матрас рядом со мной снова прогнулся, и я ощутила близость мужского тела. Костяшками пальцев марионер нежно погладил мой подбородок, а потом решительно убрал мои руки от лица.

— Мы не сделали ничего такого, чтобы ты так смущалась, — весело пожурил он меня. — Но признаюсь, я слегка увлекся и забылся.

Склонившись, он легко коснулся губами кончика моего носа.

— Скромница, — поддел меня Демьян, — а щечки как пылают. Ты случайно не в церковной школе училась?

После этих его слов запылали у меня не только щечки, но и ушки, и носик, и вообще — я вся вспыхнула, как маков цвет.

— Да быть того не может! — в голосе Демьяна скользило явное удивление, — что правда?

— Угу, мама решила, что мне там лучше будет, — прошептала я.

Не в силах скрыть то ли стыд, то ли смущение, я снова прикрыла лицо ладонями.

— Ой, какой я везучий, — протянул марионер, — из колонии живым вышел, все заработанное отдали, девочку, красавицу да девственницу, встретил. Кому же я так хорошо сделал, что мне теперь так патологически везет? Как прилетим на пересадочную станцию, лотерейный билет куплю, а вдруг…

Мои руки снова отвели от лица.

— А что там с моей счет — картой? — напомнила я ему, переводя разговор в безопасное для меня русло.

— А, да! — Демьян нахмурился.

В его руке вспыхнула моя карта. Что — то там нажав, он активизировал объемное голографическое окошко. Говорить ему ничего не пришлось. Я и сама увидела, что с моей карты были оплачены два билета. Один — на это судно, а другой — на пассажирский крейсер «Орух». Билет был оплачен в один конец до системы Оюта и обошёлся он мне в половину всех денег, что у меня были. Не так уж и дорого, как рассказывал охранник, он просто обвел меня вокруг пальца.

— Не переживай, земляночка, — меня нежно поцеловали в лобик, — зато у нас теперь есть должник. Стрясем с него по полной. Ты ведь помнишь, как выглядел этот добрый дядя?

Я судорожно, еще не веря до конца в то, что меня обобрали, качнула головой.

— Вот и замечательно, но впредь, Аниточка, никому никогда не позволяй расплачиваться твоей картой. Это ты у меня добрая и наивная, а другие — твари продуманные.

Мысленно я с ним была согласна. Теперь понятно, почему тот охранник так вдохновенно рассказывал мне о возможности переселения. Наверняка думал, что я в таких условиях никуда не долечу. Действительно, тварь продуманная, а я дурочка доверчивая.