Глава 18. Место, где не ловят мышей

В Москве они уже когда-то были – их возил отец, но они были тогда маленькие, так что не очень многое смогли запомнить, зато сейчас решили исправить это упущение: – Магазины… нам надо пробежаться по магазинам! – планировали они. – И в рестораны походить, и… где там есть модные места? Мать смотрела на них с ласковой усмешкой – всё, буквально всё можно сделать, если у тебя есть деньги! Да, они у неё были, конечно – пусть окружающие и думали как-то иначе, но она-то знала, что весьма удачно вкладывала всё, что зарабатывал муж, подгребая лапами все блага, до которых могла дотянуться. И пусть её рыжий, всегда чуть растрёпанный простофиля-муженёк думал, что она не умела вести хозяйство и справляться с жизнью, пусть считал её неприспособленной бедняжкой, которая без него пропадёт... – Это вообще-то полезно! – думала она тогда, а сейчас так и вовсе была в этом абсолютно уверена! Гибель мужа на охоте её, разумеется, расстроила. Ещё бы! Во-первых, она к нему привыкла, во-вторых, он был не таким уж и плохим мужем, по крайней мере, удобным. Так что она успешно играла роль безутешной вдовы, пока это было выгодно – его родня исправно помогала ей до последнего времени. – Да, они, само собой, скупердяи, но вытрясти деньги можно и с них! – думала она. А потом… потом у неё есть Итаффин! Такой же рыжий, как и его отец, такой же удобный – управляемый, как большинство ответственных лисовинов, но очень уж авантюрный. – Это и плохо – никогда не знаешь, где он в данный момент. И хорошо – он уже в свои восемнадцать приносил в нору приличные деньги! А дальше – больше! Да, сын частенько приходил битым, да, рисковал на гонках, да, ввязывался в различные рискованные предприятия, но на то он и лис, чтобы не трусить, не прятаться в темноте нор, а отважно бежать к курятникам за жирной и вкусной добычей для своей семьи! Логично? Логично! Изящная лапа Линфоры чуть пристукнула коготками по подлокотнику кресла. Она и не собиралась тявкать вдовой слишком долго – ещё чего не хватало! Линфора собиралась максимально удобно жить за счёт сына, потом – за счёт зятьёв, а потом уже – найти себе какого-нибудь состоятельного и не слишком молодого лисовина, который будет счастлив, что такая пышнохвостая красавица обратит на него внимание и благосклонный взгляд! Если бы её кто-то спросил, зачем она тогда забирает себе львиную долю того, что ей попадает в лапы, она бы усмехнулась и, возможно, даже ответила бы, что: – Я не собираюсь упускать ни одну возможность порадовать себя, а для этого надо много всего! Очень много! Сейчас её планы были на стадии «жить за счёт сына», и Линфора планировала выжать из этой возможности всё! До Москвы они доехали быстро – всё-таки людские поезда – штука очень удобная – это вам не лапы бить по ухабам. Дальше с трудом загрузились в такси – багаж едва-едва влез. А когда Линфора с дочками благополучно высадились у дверей гостиницы, изящная темноволосая женщина со светло-карими выразительными глазами и тонкими чертами лица решительно толкнула входную дверь… Безуспешно – дверь была заперта. Стук в дверь тоже результата не дал, тогда эта, безусловно, привлекательная особа развернулась и решительно ударила в дверь каблуком туфельки. – Стучать лапами… Сначала передними, потом задними, пачкать нашу дверь! Вот что за хамство! – возмутилась Шушана, выскочив из-за ножки шкафа в кабинете Соколовского. – У нас незваные гости? – лениво предположил Филипп Иванович, приоткрыв глаза – оне изволили почивать после чудесного обеда, на который его пригласила гостеприимная «выходная» Татьяна. – Да, – с достоинством подтвердила Шушана. – И кто же это? – Это… – Погодите… дайте догадаюсь – лисы? – Они самые! – Несколько лисиц, причём одна из них – мать, а остальные – дочки? Шушана смерила его строгим взглядом, и Соколовский широко улыбнулся: – Я их не приглашал, просто предполагал, что они появятся – это, судя по всему, родственницы Итаффина – мать и сёстры. – А почему они должны были появиться? Он их пригласил? – удивилась Шушана, зная плачевное состояние дел рыжего лиса. – Нет-нет, полагаю, для него это будет сюрпризом, – усмехнулся Филипп, подразумевая, что сюрприз этот станет весьма и весьма неприятным! – Просто некоторые особи, неважно, какого рода-племени, очень не любят, когда источник доходов внезапно перестаёт выдавать деньги по первому их требованию. – А может, они просто узнали, что он заболел, и приехали его поддержать или помочь? – предположила Шушана. – Или деньги ему привезли? – Вот и давайте посмотрим, чья версия окажется верной! – предложил Филипп. – Впускайте лисятник! Шушана махнула лапкой, этажом ниже входная дверь распахнулась и гостеприимно застыла в таком положении, приглашая группу гостьюшек войти внутрь. – Безобразие какое! – прошипела своё «спасибо» Линфора. – Мышей они тут не ловят! Девочки, за мной! Соколовский только насмешливо сощурился – лисы дружно шли в западню, топая каблучками по мраморной лестнице его особнячка. – Жаль, Рууха дома, вот бы она позабавилась! – лениво размышлял он, слушая, как этот семейный отрядец охотниц радостно насторожился, учуяв запах своего родственного донора. – Впрочем, мне тоже не помешает развлечься, а то всё работа и работа… Он одним движением поднялся на ноги, покосился на себя в зеркало – не то чтоб ему было дело до впечатления, которое он произведёт на этих пиявок лисьего племени, но безупречный облик – это его визитная карточка, его фирменный знак, а таковым не разбрасываются! Дверь открылась беззвучно, он даже успел налюбоваться зрелищем мини-отряда из пяти особей лисьего племени в людском облике, которые принюхивались к дверям в гостиничном коридоре. – Прошу прощения, но что вы тут забыли? – властный, хорошо поставленный мужской голос, казалось, шёл отовсюду, так что Линфора даже не сразу поняла, где находится тот, кто посмел их остановить. Она закрутила головой, а потом резко развернулась и уставилась на высокого мужчину в прекрасно пошитых брюках и белоснежной рубашке, похожего на одного известного актёра, стоящего у одной из дверей. – А вам какое дело? – подозрительно прищурилась она. – Какое дело? – усмехнулся тип. – Наверное, такое, что я – владелец этого заведения! И я что-то не припомню, чтобы среди моих постояльцев было пять чернобурых лис! Линфора напряглась – разгадать, кто они, обычному человеку было невозможно, она чуяла, как застыли за её спиной дочки, и приготовилась к извечному лисьему приёму: – Ах, простите, я не поняла, что вы такое про лис говорите… – пропела она своим самым нежным тоном. – Мы приехали к моему сыну – он тут живёт – Игнат Лисатьев. Ой! Он сказал, что на вас работает… – Да, я взял его на работу. Он действительно тут живёт, но почему-то не предупредил меня, что к нему приедут гости. – А он и не знал! Мы просто давно его не видели и решили навестить. – Вот оно как… ну хорошо – он в третьем номере от вас, – кивнул Соколовский на нужную дверь. – Спасибо, вы так любезны, – Линфора не выходила из роли, пока за человеком не закрылась дверь. Потом она сощурилась и кивнула дочерям на нужный номер: – И чего вы стоите-то? Открывайте двери и заносите туда вещи! Итафф дремал на диване, когда дверь его номера с шумом распахнулась, в комнату вкатился один чемодан, потом второй, потом в дверях застряли третий и четвёртый, а через них полезла какая-то очень знакомая личность. – Тафик! Ну мы так и знали, что ты тут дрыхнешь! – завопил возмущённый голос его сестры Ити… – Ити? Что? Что вы тут делаете? – А на что это похоже, малыш? – голос матери был словно кусок льда, запущенный за ворот его человеческой рубашки. – Мы приехали тебя навестить и что же мы видим? Сейчас белый день, а ты… ты СПИШЬ? Она ещё не вошла в номер сына, а запахи через порог номеров норушного дома обычно выходить не смели. – И почему ты нам не помогаешь? Что? Твои сёстры должны таскать вещи? А может, ты мне предлагаешь этим заняться? – продолжила Линфора. – Мам, зачем вы приехали? Я же тебе сказал, что болен! – Да что ты выдумываешь? И почему до сих пор валяешься? – Линфора славилась своим мышлением, которое воспринимало только то, что нужно ей, отсекая прочие вопросы как неинтересные и ненужные! – Я ранен, я не могу вам помочь! – Итафф с отчаянием смотрел на сестёр и мать. – Мам, от него и правда пахнет… раной и ядом! – внезапно подала голос Ииатина, прощемившаяся мимо чемоданов в номер. – Вот как? И как же это ты позволил себя ранить? – Мам… – выдохнул Итафф, осознавая, что его положение резко ухудшилось. – Зачем вы приехали? – Как зачем? Раз ты не удосужился привезти сестёр в Москву, то их привезла я! Мы будем тут жить! Надо же, гостиница почти в самом центре Москвы… – Нет, не будете! Я здесь живу в долг! Мой… работодатель будет против! – Да с чего бы это? Мы его сейчас видели – он ничего такого не сказал, – выдала мать, заставив Итаффина впасть в ступор. – Да, он такой красивый для человека… На Соколовского очень похож! – сказала Ити. – А по-моему – нет! Просто косит под него! – заспорила с ней Иифина. – Нет, похож! – не согласилась Ити. – Это и есть Соколовский, и если он вас сейчас видел, то мне конец – он просто вышвырнет меня отсюда, а я даже хожу с трудом! – простонал Итаффин. – Как? Как Соколовский? – Линфора хищно прищурилась, выводя нехитрую последовательность выводов: кинозвезда – огромные гонорары – большие деньги. – Да не может быть! – Может, я сразу поняла! – Да что вы все врёте! – затараторили сестры Итаффа. – Сынок… а где Уртян? – внезапно вспомнила о друге сына Линфора. – Ты же, кажется, говорил, что он работает тут же. – Да работает здесь. Он… он живёт неподалёку! – И работает у Соколовского? А что если мы отпустим с ним погулять нашу Иифину? Кажется, она ему всегда нравилась! – Она ему нравилась в его двадцать три, пока ты не накрутила ему хвост, заявив, что и на порог его не пустишь, потому что родные нос Тяна перед нами задирают! – Так это же было давно… – Да, так давно, что он уже и жениться успел! – рыкнул Итафф. – Ах вот как… жаль, жаль… Ну, может, он нам хоть расположиться поможет? – расчёт Линфоры был вполне понятен – когда этот богатенький наследник и приятель сына был под лапой у своего семейства, нечего было и думать пристроить за него замуж одну из дочек – его семья бы это нипочём не позволила сделать, а если припомнить, какая у него бабка… Нет-нет, лучше было и не связываться. А вот теперь, когда он работает в Москве, да на знаменитую кинозвезду, да далеко от своего бдительного семейства, план использования Уртяна мог бы и сработать, но увы, увы… немного запоздал! Но всё равно – он же лисовин? Лисовин! А значит, должен помогать соплеменницам! А помочь он может, и ещё как – добраться до этого человеческого денежного мешка… Да-да, она, конечно, лисица, но можно же запустить лапку и попользоваться благами, например, устроившись помощницей Соколовского! – Короче, вызови его, пусть нам поможет расположиться. И вставай уже – тоже поможешь! И да, нам нужны деньги! – Мама, ты меня совсем не услышала? Вам нечего тут делать – я живу-то тут в долг! И Уртяну есть чем заняться, кроме как ваши чемоданы перетаскивать! Встать я не могу – я ранен! И денег у меня НЕТ! – Итафф с трудом подобрался к краю дивана, сполз с него, и теперь сидел на полу в людском виде – чтобы матери не пришло в голову скинуть его самой. Соколовский прекрасно слышал все эти разговоры, слышал и усмехался: – Иногда пружину надо закрутить, чтобы она резко распрямилась и вырвалась из бесконечного передавливания. Ну что ж, посмотрим, рыжий, насколько тебя хватит… Так ты бегал от матери куда подальше, абы только не видеть и не слышать всё это. Понимаю, понимаю, но теперь бежать-то тебе некуда, да и сил на побег нет. И что ты будешь делать? Он невесело хмыкнул: – Пора бы уже выстроить реальную картину мира, который тебя окружает, а не ту, которой тебя пичкали всё это время.