Глава 20. Чучелом или тушкой

Соколовский с ледяным отвращением смотрел вслед особе, которая для собственного удобства готова навесить на сына лишний долг… Да что там! Готова без раздумий послать его в опаснейшую поездку, из которой мало шансов вернуться живым. – Мне, конечно, не было бы до них дела – каждый вправе жить свою жизнь так, как считает нужным, только вот этот лис мне пригодится. Опять же, вы сами сюда приехали, сами нарывались, поэтому, не взыщите, неуважаемая! Да, заморочить всю эту чернобурую пятёрку было проще простого, только вот Филиппу Ивановичу нужен был вовсе не их спешный отъезд к родимой норе, и даже не то, чтобы они перестали вытягивать деньги и силы из Итаффина, а нужно было, чтобы он сам осознал, кому и сколько должен помогать. Правда, пока Итафф об этом и не думал, а пытался понять, как же ему выжить в ближайшее время? – Этот негодяй… он отказался давать нам номер! – бушевала мать после встречи с Соколовским. – Он так со мной разговаривал… – Он обидел? – заахали дочки. – Конечно, обидел! Он заявил, что не будет увеличивать долг Тафа, что ему это, видите ли, невыгодно! Да при чём тут выгода? Я же его прошу! – Мам, – устало вздохнул Итафф, – какое ему дело до твоих просьб? Правда… лучше бы он молчал! На него налетели и мать, причитающая о бесчувственном чурбане с хвостом, который просто губит её своим равнодушием, и сёстры, каждая из которых визжала что-то возмутительно-пронзительное на эту же тему. – И вообще, как мы тут разместимся, ты подумал? – наступали на Итафа лисы. – Я тут нормально размещался, а вас и не приглашал, – буркнул он, сделав ситуацию ещё хуже! Обычно в такие моменты он попросту сбегал из дома, отправляясь в очередную поездку. Но сейчас-то не сбежать – некуда, не на что, да и попросту нет сил! Ещё больше Итафф затосковал, когда понял, что мать и сёстры собираются занять диван, а ему абсолютно всерьёз предполагается спать на полу. Нет, в походе он и на земле спал без проблем, но сейчас он ранен, чувствует себя по-настоящему плохо, только вот никого это не касается! Когда Итафф был в ванной, Таня принесла ужин, и к его возвращению в комнату от еды остались лишь грустные воспоминания. – Мам, тут было только на понюх, и то, всё такое… диетическое! – недовольно фыркнула Ити, вылизывающая тарелку. – Да, нам надо заказать что-нибудь вкусное и много! – заявила Иифа. Остальные две сестры, которые тоже, разумеется, не наелись, активно кивали, соглашаясь с тем, что нужно срочно сделать заказ. – Лисы в присутствии лисовинов из их семьи никогда и ни за что не платят! – усмехнулась Линфора. – Пусть вам Итафф заказывает! Если у него самого нет денег, он может занять у Уртяна и не позориться! Итафф только глаза прикрыл – да, Тян предлагал деньги, но он категорически не хотел этого делать. Проще было влезть в потайной карман и добыть оттуда неприкосновенный запас. Показывать матери, что хоть какие-то деньги у него всё-таки есть, было категорически неразумно – потом же не успокоится – так и будет вытрясать из него ещё, не поверив в то, что это последнее, так что Итафф опять лапа за лапу поволокся из номера, якобы отправившись искать Уртяна. Менять облик и доставать деньги посреди коридора было нелепо, так что он призадумался, а потом, вспомнив, что Таня не запирала смотровую, отправился туда. – Хоть здесь повезло! – обрадовался рыжий, со всей возможной поспешностью юркнув туда. Принять людской вид и достать из кармана деньги было несложно, но он решил немного побыть тут – в тишине и на диване – так-то уж точно лучше, чем с криками, визгом, бесконечными требованиями, да ещё и лёжа на полу. Примерно через пару часов Таня сообразила, что, кажется, не заперла смотровую комнату: – Вот растяпа! – решила она и отправилась в гостиничный коридор. Нет, ей и в голову не пришло, что там может кто-то прятаться, а заглянула она в комнату исключительно по привычке. – Ой, а он тут что делает? – удивилась Татьяна, увидев на диване спящего Итаффина в людском виде. Конечно, он тут же проснулся и отчаянно смутился, разумеется, с ходу заявив, что это он случайно и вообще сейчас же уйдёт, но тут в дело вмешался рок, фатум или просто Муринка: – И ничего не шлучайно! Они его на полу шпать заставляют! И еду шожрали шами, а ему ничегошеньки не дали, а ещё пилили-пилили-шверлили, я чуть не покуша́ла их вшех, только меня Тишуна за хвошт держала и не пушчала! Таня разом ощутила и горячую благодарность к умнице-Тишуне, и яростное возмущение в адрес отвратительной семейки, которая так обращается с тем, кто ради них рисковал жизнью и здоровьем! Она хмуро покосилась на изумлённого и покрасневшего до кончиков ушей Итаффа, выловив из эмоциональной Муринкиной речи самое на этот момент главное: – Так ты голодный? – Нет! Со мной всё в порядке, – тут же соврал Итаффин под горестный аккомпанемент желудка. – А вот и неправда! – топнула лапкой Муринка. – Тебе же ничегошеньки не оштавили! – Эээ, я просто сам не хотел есть! – возразил Итафф, вспомнив рассказы друга о чудесной норушке, которая попросту стёрла лапами шрамы, нанесённые Тяновской лисобабкой. – Ты это… не волнуйся! – неловко сказал он Муринке, невольно впечатлившись её праведным гневом и интересом к его особе. – Да как же мне не волноватьшя, когда такое творитшя! – возмущённо всплеснула лапочками Муринка. – Как можно целого живого лишовина так обижать? Тут «целый живой лишовин» как-то сморщился, начал тереть нос, и Таня сообразила, что он пытается не рассмеяться и скрывает это, чтобы не расстроить норушинку. – Вот! – пискнула Муринка. – Таня, видишь? Это он от голода нош трёт! У меня тоже такое было, когда… ну, когда ты наш ещё не нашла, а у наш уже почти вшя-вшя еда закончилашь! Чтобы избавить трогательную норушиную заботушку от горестных воспоминаний, а Итаффа от неловкой ситуации, Татьяна предложила: – Или пойдём ко мне на кухню и там поешь, или я тебе сюда принесу. Всё равно чучелом или тушкой, но Муринка тебя будет опекать! Так что лучше сам реши, как тебе комфортнее. Куда-то идти сил не было, да и не хотелось Итаффину рисковать случайной встречей с матерью или сёстрами, так что он попросил: – Если тебе не трудно, пожалуйста, принеси сюда. И… припиши второй мой обед к долгу. – Я не ресторан, – пожала плечами Таня. – За еду денег не беру! Если бы тебе, к примеру, надо было что-то заказывать из кафе, тогда да. А так – я же всё равно на всех готовлю, что мне, на тебя калькуляцию расходов делать? Короче, обойдёшься без приписок! Ладно, сиди тут и жди, я сейчас приду. Изумлённый Итаффин смотрел на закрывшуюся за Таней дверь, потом покосился на Муринку, которая, сидя на спинке дивана, заботливо отряхивала его плечо от какой-то пылинки, бормоча о «лишовинах, которые где-то извозились, и вшё это в приличном-то дому́», и невольно сравнил это с родственной «любовью и лаской». Хочешь не хочешь, контраст выходил ошеломляющим! Дверь перед Татьяной с подносом еды открылась сама, и через несколько секунд Итафф уже ел восхитительный обед, не замечая, как переглядываются Таня и Муринка – обеим, несмотря на огромную разницу их видов, возраста и положения, жутко хотелось надрать его родственницам их чёрно-буро-серебристые уши! Сытый и уставший Итафф уснул там же, на диване, Таня беззвучно вышла, решив, что за подносом придёт позднее: – Он же нездоров, яд ещё выводится, раны не зажили, больно ему, а эти… – думала она, плотно закрывая за собой дверь и… упираясь взглядом в потрясающую по силе сценку – молоденькая темноволосая красавица со светло-карими глазами и остреньким личиком ослепительно улыбалась плотному крепышу-Илье. – Ой, мне так приятно! Конечно, я с удовольствием схожу с вами в… куда вы там меня приглашаете? – Эээ… в ресторан. Ну, поесть! – Замечательно! – улыбкой девы можно было бы без проблем осветить ближайший парк… Татьяна, старательно делая вид, что ничего не видела и не слышала, прошагала мимо, скрылась в своей кухне, а потом спросила у Шушаны, которая вовсю хихикала на спинке кухонного диванчика: – И что это такое было? – А это одна из лисён вышла на охоту за дичью. А Илья, стало быть, дичь. Он привёз Генчика, сгрузил лягуха в его номер, а когда уже собрался уходить, наткнулся на эту… как там её? – Шушана покосилась на Басину. – Иифину. Старшая лиса отправила на охоту именно её. Лисичка сделала вид, что споткнулась, лапочки задние, видите ли, у неё заплелись, а передние сразу же оказались на руке этого чудака-Ильи и его хвать-хвать, а глазоньки луп-луп на объект, а потом пасть открыла и давай его улещивать. Короче, садись и смотри – прямо хоть пособие с неё пиши – как лисы обманывали простофиль! – Я не поняла… у них что, реально денег нет? Может, им еды предложить? – предложила Татьяна. – Есть у них всё, да ещё и с избытком! Я уже проверила – полно денег. У матери просто пачка в сумке, – поведала Шушана. – Она её достала, покрутила перед носом дочек и сказала, что они начинают активные тренировки – это Москва, людей много, обдурить их легко, так что первая пошла, остальным приготовиться – завтра пойдёт тренироваться следующая. А ужин они себе закажут, как только Иифина раскрутит болвана на самый крутой ресторан. – Его бы предупредить… – вздохнула Таня. – О! Как раз Иван приехал, – встрепенулась Шушана. – Сейчас в гараж свернёт и ему можно будет позвонить. Так Таня и сделала – набрала номер Ивана и рассказала ему о том, что его младшего брата раскручивает на роскошный ресторан лиса. – Какая лиса? Рууха? – удивился Иван. – Ну что ты! Рууха очень порядочная, а тут, похоже, совсем другой случай. Эта из лис, которые считают, что не обманешь – не проживёшь. – Понятно. И опять Илюха влип! Ладно, сейчас я поднимусь! Иван ехал с работы в омерзительном настроении. Он много чего мог и умел, но вот чего абсолютно не переносил, так это всевозможные начальственные фантазии по поводу: «О! Иван идёт, а чего это он у нас такой неприкаянный? Давайте его «прикаем» хоть куда-нибудь!» Обычно все эти идеи заканчивались требованием составить какой-то зубодробительный отчёт о соотношении количества студентов и кучи абсолютно никому ненужных показателей, родившихся в чьих-то бюрократическо-замороченных мозгах. В такие дни Иван пытался припомнить, какого лешего его занесло в преподавание вообще, и что он тут до сих пор делает – в частности, но отчёты делал. Хуже было, когда его пытались припахать к общественной деятельности типа: «А давайте вы, Иван Васильич, какой-нибудь концертик со своими ребятками сделаете, а мы вам дружно поможем!». Вот от этого Иван отбивался яростно и жёстко, ибо нефиг! А сейчас он расслабился – сессия практически сдана, оценки выставлены, ведомости заполнены, отчётики он уже все сделал, ругаясь и комментируя это дело так, что аж мимопробегающие студенты тормозили и конспектировали. И тут… – И тут из гардероба появилась… появились ягодичные мышцы, аж две штуки! – рычал Иван, ожесточённо вцепившись в руль. – Видите ли… мне ещё в приёмной комиссии надо поработать! А больше ему ничего не надо? Я ж раз и навсегда сказал, что НИКАКИХ ПРИЁМНЫХ КОМИССИЙ! А всего-то… ларчик открывался очень просто – руководство очень хотело отпустить пораньше в отпуск дочку своего приятеля, пристроенную в эту самую приёмную комиссию, и взвалить её работу на Ивана. Про это знали все заинтересованные лица, кто-то из них просветил и Ивана, в полной уверенности, что программеру супротив начальства не устоять. – Да счаззз! У меня на носу законный отпуск! Приказ подписан, планов громадьё! Мне игру выпускать надо! А тут этот… да пусть катится колбаской по Малой Спасской! В этом фееричном настроении, от которого местной электросети хотелось поискрить за компанию, Иван сходил и пообщался с начальством, а после этого за его спиной осталось морально пришибленное руководство, руины его руководственных планов, потому как, когда ценный сотрудник всерьёз угрожает увольнением, давить на него уже стрёмно, а над самим Ваней прямо-таки реяло моральное знамя полной виктории. И тут нате вам – младшенький вляпался в лисохитрости… Появление Ивана около Ильи было эпичным: – Илюха, салют! А ты в курсе, кого ты в ресторан-то приглашаешь? – Девушку! А тебе-то что? – Девушку? Нет, братец, это не девушка вовсе, а лиса! – Какая ещё лиса? – хохотнул Илья, а потом, присмотревшись к физиономии Ивана, уточнил: – Это ты ваааще о чём? – Я о том, что вот эта особа является лисой. Судя по цвету волос – чернобурой. Правда, похоже, ещё совсем молодой и неопытной! – Это почему ещё неопытной? – возмутилась красавица. – Да потому что нормальные лисы рядом с норой не охотятся! – рыкнул Иван. – А то их выследят очень быстро и просто! Понятно? Ей бы возмутиться, расфыркаться, мол, что вы глупости говорите, но опыт Иифина пока не наработала, поэтому невольно отступила, заморгала, пискнула «мамааа», но не учла, что двери-то тут совершенно звуконепроницаемы, так что никто к ней на помощь не спешил, а этот… свежепришедший тип выглядел весьма угрожающе. – Ой, мне… мне пора! – заторопилась она к двери номера, а Иван, вдохновлённый победой над руководством, взял, да и от всей души свистнул ей вслед. Девица от неожиданности подскочила, упала на пол, причём Илья сделал было попытку её подхватить, чтобы она не ударилась, но замер, потому что на месте девушки оказалась красивая, остроухая, чернобурая с серебром лиса, которая изо всех сил ринулась к двери, отчаянно заскреблась лапами, а как только та приоткрылась, юркнула в номер. – Эть как оно… – содержательно выдохнул Илья. – И это чё было?