Глава 26. Абсолютно невозможная вещь!

Разумеется, Линфора обратила внимание на то, что её младшая дочь куда-то запропала: – Небось, опять вокруг Итаффа бегает, утешает и жалеет его! Вот глупая-то! И откуда у меня такая дура-дочь? – шипела она. – Вот только пусть придёт! Я ей устрою! Три другие дочки отправились в ближайшее кафе на разведку, Тина так и не приходила, зато появился Итафф. – Ааа, явился? И что ты мне теперь скажешь? Надеюсь, ты понял, насколько недопустимо было твоё поведение? – Судя то тому, что ты мне сказала, моё поведение абсолютно не похоже на поведение почтительного сына, – ответил Итафф. – Это так и есть! – Линфора уловила странноватую интонацию в тоне Итаффина и насторожилась. – И, знаешь, я подумал и решил, что ты права! – Я знала, что ты, в конце концов, одумаешься! – Да, я думал-думал, и понял, что я – непочтительный сын! – решительно произнёс Итафф. – Чтооо? – взвизгнула Линфора. – Я обычный. Нормальный лис! Я помогал тебе сколько мог, и сейчас уже могу сказать, что свой долг нормального сына выполнил – самая младшая из моих сестёр выросла и уже вовсе не лисёнок. – Да как ты смеешь! Помогать нам – твой долг! – Помогать? То есть содержать пятерых взрослых здоровых лис? – уточнил Итафф. – Ты поклялся отцу! – Отец не имел права брать с меня такую клятву! – Да как ты смеешь такое говорить? – Уже достаточно легко смею – с твоей помощью. И знаешь, я благодарен тебе за то, что ты помогла мне всё это понять! Разъярённый визг Линфоры Итафф словно бы и не услышал – за последнее время его обвизжали уже вдоль и поперёк, сбежать не удавалось, увильнуть и скрыться – тоже, так что он поневоле как-то привык… – Я всё боялся нарушить это своё обещание, не оправдать доверие отца, но ты перегнула палку, вот мне и пришло в голову задуматься, а с чего бы лисёнок, который не мог отвечать за свои слова по любому закону – лисьему или людскому, должен был торжественно клясться, да ещё выполнять эту клятву! – Но ты обязан! – Нет. Я обязан помогать тебе, когда ты постареешь и не сможешь обеспечивать себя – от этого я и не отказываюсь. Но исполнять все твои желания я точно больше не обязан! – Ах ты… – изощрённая лисья ругань полилась на Итаффина непрерывным потоком, от чего он только поморщился: – Неубедительные доводы – ты к ним уже несколько раз за последнее время прибегала. – Да ты… мерзавец! – Спасибо, мама, ты очень ласкова со мной! – с сарказмом ответил Итафф. – Ты увидишь ещё мою ласку… да и сёстры твои тебе всё скажут, уж поверь! Мы-то никуда отсюда не собираемся, уехать ты тоже не можешь, так что готовься услышать о себе много справедливых слов! – Я отсюда и не уезжаю, а вот вам лучше вернуться домой. Москва – город дорогой. Да, у тебя хватает денег, но, если ты и лисички тут останетесь, растратите всё быстро, а прихода денег я вам больше обеспечивать не буду. – Какой забавный лисёнок, – недобро усмехнулась Линфора, которая почему-то никак не могла уяснить, что её сын это всё говорит всерьёз. – Неужели же ты решил нас выгнать? – Да я вас и не приглашал, если честно! И ты об этом прекрасно знаешь! – Возможно, но не тешь себя иллюзией, что ты от нас так просто избавишься! – Мам, я уже избавился – я забрал все свои вещи и переезжаю к Уртяну. Если ты хочешь тут жить, тебе придётся платить полную стоимость за номер. – Что? ЧТО? Ты не посмеешь! – Линфора метнулась к шкафу, где в глубине, придавленные массивными чемоданами, стояли сумки с вещами сына – ещё бы ей не знать, где они лежат, она их все тщательно обыскала, чтобы понять, правду ли он говорит об отсутствии денег. Сумок не было… – Ладно, мам, я пошёл! И да, позволь совет – у тебя сейчас прилично денег, так что не стоит ходить по соседям и выпрашивать у них помощь. Они же помогали по лисьему закону, но теперь-то Тина уже взрослая – никто не обязан тебе что-то давать. Тем более что они – лисы, и не глупые – понимают, что ты отнюдь не нищая. Лисий закон исполнен – пойдёшь опять, над тобой только посмеются. Он увернулся от брошенной в него чашки и невесело усмехнулся, услышав, как за спиной открывается дверь. – Вот, вот, девочки, посмотрите на вашего брата, который нас бросает! – патетически начала Линфора, обращаясь к дочерям, вернувшимся с пакетами, от которых чем-то вкусно пахло. Она разглядела, что к сёстрам присоединилась Тина, и набрала побольше воздуха в грудь, описывая преступления сына. Говорила она долго, три дочери громко возмущались, верещали, закатывали глаза, а когда вдохновлённая поддержкой мать перешла к описанию тягот лисьей вдовы с четырьмя сиротинушками на лапах, Тина внезапно её перебила: – Мама, а меня можно не считать. Я нашла работу! Линфора от потрясения закрыла рот с таким звуком, словно щёлкнул железный капкан. – Что? Что ты сейчас сказала? – Я нашла работу. Буду поваром. – Я запрещаю! Ты не смеешь принимать такие решения! – воскликнула Линфора. Нет-нет, конечно, младшая дочка подрабатывала по соседям, правда, заработок был очень невелик, но это поддерживало легенду о бедной вдове, так что это было допустимо и даже полезно, но… Но сейчас это было просто невозможно, опасно! Если самая младшая из сестёр идёт работать, то что мешает сделать то же самое остальным сёстрам? И даже, как это не невероятно было бы предположить – их матери! – Ииатина! Ты немедленно выбросишь из головы все эти глупости! – приказала Линфора. – Ты… ты отвратительно готовишь. Опозоришься! Тебе будет стыдно, тебя выгонят, и ты окажешься одна в этой ужасной Москве – на брата-то ты рассчитывать уже не сможешь! – Мам, но меня уже приняли на работу – мою еду пробовали, она очень понравилась! – просияла Тина. – Ты должна сейчас же отказаться! – топнула ногой мать. – Я не даю тебе своего разрешения! – Так оно ей и не нужно – она же совершеннолетняя, – напомнил Итафф. – И я не отдам её документы! – Да и не надо, я их и так уже взял! – парировал Итаффин. – Ты – предатель! Тебе всё равно, что с нами будет. Ты – негодяй! – Мама не говори так про Итаффа! – вступилась за брата обычно тихая Тина. – Я буду работать в этой гостинице вместе с ним! И вовсе ему не всё равно, что с нами будет! Линфора открыла было рот, чтобы разразиться руганью уже в адрес Тины, а потом… хитро покосилась на неё и рот закрыла. – Да как же я сразу-то не догадалась! – подумала она. – Ииатину Итафф всегда баловал, вот она и решила остаться тут и проконтролировать его! Умница! Зря она только мне про это всё не сказала, но, наверное, просто не сообразила! Этот дурак уже запел под её лисопесню – даже документы осмелился выкрасть! Каждый судит по себе, вот и многохитрой Линфоре и в голову не могло прийти, что её младшая дочь совершенно не жаждет остаться на шее Итаффа, а действительно хочет работать, что Тине по-настоящему нравится то, что она умеет делать. А вот попытка контролировать брата ей и в голову не пришла. Линфора стремительно обдумала пришедшую ей на ум идею и убедилась в том, что она абсолютно права! – Теперь бы Тафа не спугнуть! – мысленно усмехнулась она, а вслух сказала: – Хотя… если хорошенько подумать, для Ииатины практика в готовке будет не лишняя! В любом случае, лисовины любят тех лисочек, которые умеют вкусно готовить! Хорошо, так и быть! Я разрешаю тебе тут поработать, – милостиво кивнула она Тине, а потом повернулась к сыну: – А ты… ты можешь хотя бы за малышкой присмотреть?! – За Тиной присмотрю! – согласился Итафф, пытаясь сообразить, в чём тут подвох, и какую ещё каверзу придумала их мать. Когда Тина и Итафф вышли, на Линфору налетели три её дочери с требованиями объяснить, что происходит. – Вы ничего не поняли! Тина – умная лисёна! Она остаётся, чтобы водить нашего дурня на коротком поводке! – заявила мать, не зная, что совсем рядом, в междустенье, недоумевающе переглядываются две норуши – одна взрослая и норушинка–подросточек. – Чего это она? – не поняла Тишуна. – Тина же вовсе не этого хотела. – А это, Тишенька, называется случай тотального «самсебяперехитрина» – она так привыкла изворачиваться и делать всё, чтобы её не скинули с шеи, что не заметила, что обвилась-то она не вокруг опоры, а вокруг пустых иллюзий и скоро рухнет в грязь, – пояснила Шушана. Разумеется, Линфора не хотела уезжать, но пришлось, когда выяснилось, что, во-первых, за номер действительно придётся платить ей, а во-вторых, открылся ужасный недостаток этой гостиницы – кошмарная звукоизоляция, а точнее, её отсутствие. – Откуда такой невыносимый крик? – возмутилась Лариса, выскакивая в коридор и обнаруживая под дверью двух гусей… Нет, она бы точно не смутилась и не испугалась – гуси были в числе её фаворитов, если рассматривать птицу по вкусовым качествам, но… – Но таких странных я ещё не видела! – попятилась Линфора, плотно закрывая дверь номера. В принципе, её можно было понять – огромных гусей с бронированными тушками и странными клювами, похожими на таран, да ещё плюющимися короткими молниями, ей точно встречать не доводилось. А тут ещё негодяй-Соколовский, который весьма серьёзно начал уточнять у разгневанной Ларисы не только про оплату номера, но и об обстоятельствах, при которых его постоялец Геннадий был оскорблён, унижен, ушиблен об пол тем местом, на котором сидят, да ещё говорил что-то странное про угрозу шантажа… Разумеется, Соколовский при этом выглядел исключительно серьёзным, даже мрачным, про себя радуясь своими профессиональным навыкам, а когда поредевшие ряды чернобурых с серебром лисиц покинули его гостиницу, одобрительно покосился на себя в зеркало: – И это было сыграно прекрасно! – похвалил он себя. – Да, отчаянно хотелось придать им ускорение, но тогда Итафф точно ринулся бы на их защиту – инстинкты лисовина, лисосына и лисобрата никуда не денутся! А так – я ювелирно отделил мух от котлет, полезное от неполезно-захребетного, да в прибыточке остался! Он точно знал, что в прибыточке – уже посетил дивный обед, состряпанный Тиной. Правда, довольны были не все – Вран, например, утверждал, что находиться с помощницей сестры, когда она готовит, опасно для его жизни: – Да невыносимо же… она так рразговаривает с едой, что слюной захлебнуться можно! – ворчал он. – Не тужи, добрый воронец! – посмеивалась Басина, которая уже успела с Тиной подружиться. – А лучше – тужи и лети отсюда подальше – нам же больше достанется! Терентий, не желая отставать в наведении полезных контактов, пошёл ещё дальше: – Тиночка, ты его лучше вообще не корми – он вредничает! Ты так прекрасно готовишь, а у него какие-то претензии. Кыш, отрок! Да-да, я-то помню, сколько тебе лет. От отрока недалеко упорхал! Тина, раскрасневшаяся и довольная, ловко подкладывала еду на тарелки, немного пугалась замечаний Врана, но, покосившись на Таню, тут же успокаивалась. Ей уже сказали, что она готовит всё что угодно, кроме особых Таниных пирогов, что стиль готовки, отличный от Татьяниного, пока использует не очень часто, а пожелания гостей ей передадут, но для тех, кто приехал на лечение, готовить надо особо: – В соответствии с моими рекомендациями, – добавила Татьяна. – Кому-то же может захотеться то, что ему для здоровья категорически нельзя. У себя в номере, наконец-то освободившемся от незваных гостий, отдыхал довольный жизнью Итафф, который ощущал себя на диво свободным, и, пожалуй, научившийся отличать свой долг от грабежа, а семью – от родственников по крови, но чужих по сути. А в номере Геннадия сидел Илья, которого хитрый лягух исподволь настраивал на приглашение старшего брата в их очередную «болотную» экспедицию. – Эх, и как же ты так живёшь-то обезбратненно, то есть обезбратиненно, то есть, да тьфу! Как можно толком не общаться с братом? – «удивлялся» Генчик, который вообще-то давно со своими братьями не ладил и менять ничего не собирался. – Да мы как-то с детства не ладим, – пожимал плечами Илья. – Детство – дело такое, не очень-то показательное, – загадочно вещал хитроумец. – А вот сейчас ты такой сильный, умный, – кривил душой ради дела Генчик, – энергичный… – Да, я такой, – скромно признавал Илья. – И вот ты, весь из себя положительный, не можешь помочь брату? – Помочь? – недоумевал тугодум. – Да! Помочь преодолеть ваше непонимание! – Генчику хотелось вытереть пот со лба – пожалуй, делать что-то физически было бы проще, чем поворачивать неповоротливого Илью в нужную мыслительную колею.