Глава 28. Пункты земноводного плана

Герман вовсе не просто так просиживал своё лягушачье время… С человеческим интеллектом и без особенностей лягушачьего зрения, которое обнаруживает только двигающиеся предметы, он гораздо легче и проще добывал себе еду, значительно надёжнее обеспечивал свою безопасность, а ещё… Ужасно, просто невыносимо скучал! Возьмите вполне себе развитого физически, видного парня восемнадцати лет, который прекрасно закончил школу, занимался спортом, вовсю привлекал внимание девушек, а потом стал бесправным и беззащитным земноводным… И что с ним будет? Кто-то из его родственников, кому сразу не находились подходящие невесты, буквально с ума сходил от тоски, молчаливо забиваясь под коряги и кочки, кто-то вопил дни и ночи напролёт от отчаяния… Но Герман не стал делать ни того, ни другого – когда он отказался от невесты и был отправлен роднёй в болото по древнему и строгому наказу ведьмы, которая и наложила проклятие, то сначала разведал обстановку, потом научился выживать, потом от скуки заслужил авторитет среди обычных лягушек, а уже затем, из-за той же скуки, начал выбираться из болота в ближайшее озеро – там, конечно, было опаснее, зато и гораздо интереснее – там были люди! Дачные участки с одной стороны озера подходили почти к самому берегу, а с другой был удобный пологий спуск к воде, засыпанный мелким чистым песочком, то есть идеальный пляж. Геннадий то странствовал по дачным участкам, подглядывая и подслушивая за живущими там людьми, впитывая в себя ту жизнь, которой он был лишён, то переплывал озеро и с жадным вниманием следил за теми, кто приезжал искупаться и отдохнуть. Нет-нет, его не интересовали мамаши с детьми, собственно, детей-то он опасался больше всего, всегда держась от них как можно дальше. Не интересовали компании в возрасте или семейные пары, которые выглядели счастливыми – это раздражало и вызывало горький и противный привкус во рту, словно он случайно проглотил вонючего травяного клопа. Генчика отчаянно интересовали люди его настоящего возраста – парни и девушки, их отношения, ссоры, примирения, разговоры и взаимоотношения. Он наблюдал, впитывал, запоминал… Учился, как находить слабые стороны и бить по больному, откровенно насмешливо квакал над дураками, раз за разом попадавшими в одни и те же нелепые ситуации. И… недавно сам поймал себя на том, что, вернув людской облик, тоже ведёт себя по-дурацки! Смешно и глупо. Да, это было понятно – он намучился в чужой шкуре, был уверен, что имеет право на компенсацию, но ничего подобного ему не давалось, напротив, все, кто его окружал, как назло, подмечали любой его промах, и не думая делать скидку на его страдания. – Но я же ни в чём не виноват! За что? – переживал он… Переживал, переживал, а потом начал отчаянно злиться. Почему дура-Гертруда не послушала его слов о том, что можно их жизнь сделать гораздо лучше и легче? Почему взбесились её родные, дав ей разрешение поступать с ним, как ей вздумается? Почему они все были так жестоки? Почему ещё больше ухудшили его положение, сделав из красивого и статного принца непонятного уродца, опасающегося подходить к любой стене? Почему, когда он с такими усилиями, преодолев миллион опасностей, вернулся домой, его не приняли родные? Почему Сокол, который, казалось бы, должен был его понимать и хоть немного сочувствовать, определил его как своего штатного водолаза, приставив тупого охранника-Илью? Да, Герман был смешон, настолько, что даже Татьяна, которая была сердцем этого странного дома, не воспринимала его всерьёз! – И это даже к лучшему! – зло скривился он. – Выгляжу смешным? Да и пусть! Важно только то, кто из нас будет смеяться последним! Нет, он не сомневался в том, что сможет изменить её мнение о себе – сколько уже такого он видел среди тех людей, которые приходили на пляж. Да-да… такое бывало, он видел – неприступные девушки сдавались и уступали, главное – знать, как к ним подойти. – А я знаю как! Она не захотела по-хорошему, выбрала другого – что ж… мне же проще! Сделай этого другого гадом, выставь негодяем, и что? Наша Таня громко плачет? Пусть поплачет, я утешу! Я буду нежным и внимательным, я буду выслушивать её переживания и поддерживать её, я смогу стать её лучшим другом – я видел, как это делается! А ещё я знаю, что такие, как она, сдаются тем, кто оказался рядом с сердцем. А я уже на полпути! Жди, Танечка! Правда, Иван был только одним из препятствий – Генчик прекрасно помнил предупреждение мерзкого ворона. – Крамеш… этот поопаснее программиста будет. Но я сумею и его обезоружить – я натравлю его на Ивана. Это он – враг, это с ним надо бороться! А пока этот черноглазый придурок будет разбираться с Иваном, я буду около Тани! – планировал Геннадий. Он не был приглашён в Танин дом, поэтому не был в курсе, кто там ещё может быть из серьёзных противников, но был уверен, что справится со всеми! Он – принц старинного рода, который умел не только в застольях развлекаться и на охотах пировать, не только воевать, но интриговать. – Да-да… например, мою пра-пра-пра-прабабку мой предок сумел выкрасть у её жениха почти из-под венца, а она «стоила» много – было огромное приданое! А уж раньше такого было ещё больше! Так что я точно не проиграю – недаром же я попал сюда и нашёл правильную цель! Разумеется, чувства, намерения, мечты, счастье этой самой цели – Татьяны – не имели для Геннадия ни малейшего значения. – Зато этот Иван-дурак становится исключительно уязвимым – даже если его не смутит то, что он-то будет гораздо менее состоятельным, чем Таня, он может оскорбиться и заревновать, а если и это не сработает, то он точно не будет стоять на пути счастья Татьяны! – размышлял Геннадий, продумывая стратегию и тактику разговора. Собственно, видя сейчас реакцию Ивана на его сообщение о квартирах, Геннадий счёл нужным немного «поковыряться в ране», прежде чем приступить к следующему этапу атаки. Стоило Ивану сказать, что он не думает, что для Татьяны это так важно, как Геннадий изобразил на лице глубокое сомнение, а потом со вздохом произнёс: – Кто знает, кто знает… так-то она может ничего и не сказать, а вот захочет ли всерьёз общаться с приймаком? – Что? – изумился Иван. – Ах, ну да… у вас же это слово уже не так употребимо… Приймак – мужчина без собственности, которого принимали в доме жены, – сочувственно пояснил Геннадий. – Я знаю, что это такое, но не знаю, почему это так вас тревожит? – холодно ответил Иван. – Думаю, что мы с Таней сами разберёмся! – Конечно-конечно, только вот… если бы вы разбирались вдвоём… Есть же кое-кто третий! – Это вы про себя? – Нет, Иван. Я снялся с дистанции, когда узнал, кто этот третий… – Геннадий покосился на Ивана. – Понимаете, эти квартиры… откуда у Тани такие деньги, чтобы их купить? А особое положение, а помощница по хозяйству… Сами понимаете, даже я ему не соперник! Сокрушённое выражение было стремительно снесено с физиономии Геннадия крепким ударом кулака. Иван даже не стал применять какие-то хитрые приёмы боя, просто врезав со всей силы по морде гада, который посмел про Татьяну что-то такое погано-намекающее произносить. Генчик спиной вперёд перелетел через брёвнышко, оказавшееся у него под ногами, и грянулся всем организмом об землю. – Если ты ещё раз откроешь свою пасть и про неё что-то такое скажешь… – Иван угрожающе воздвигся над поверженным противником. – Да ты чего? С дуба рухнул? – натурально возмутился Геннадий, мысленно ставя галочку против второго пункта плана и переходя к третьему: – Я ж не к тому! Таня-то, я уверен, ничего такого и не думает. – В смысле? А что ты тогда тут нёс? – притормозил Иван, с подозрением глядя на Геннадия, с трудом принимающего сидячее положение и потирающего нижнюю челюсть. – Ничего я не нёс! Чего драться-то сразу? Я ж тебе про Соколовского говорил, а не про Татьяну! Я уверен, что это с его стороны игра в долгую, понимаешь? – Нет, не понимаю! – Да чего тут непонятного-то? Он – красавец, кинозвезда, очень богатый, очень влиятельный. Если смотреть с нашей стороны… ну, я имею в виду, с точки зрения исконных земель, он вообще типа князь, смекаешь? – И что? – И то, что он один! Так не бывает! – У него была невеста, она погибла… – напомнил Иван. – Вот, то-то и оно, что погибла, а он – всё равно один! Квартиры он Тане подарил – я уверен! Да ты и спросить можешь, если что… Вон, хоть у воронов спроси. У Врана, а ещё лучше, у этого… у Крамеша. Да сам подумай, откуда у ветеринарного врача такие деньжищи? Явно он просто хотел её привязать к этому месту, к себе! – Опять? – Иван прихватил болтливого паразита за воротник рубахи и сжал кулак. – Да погоди ты руками размахивать! – досадливо отмахнулся Генчик. – Я ж тебе дело говорю! Я не к тому, что Таня купилась на это – явно он сумел объяснить, что это нужно для гостиницы, типа оформление такое. Он-то умеет убеждать! – Это да… – невольно согласился Иван. – Вот именно! Сам небось сталкивался? – ненавязчиво поинтересовался Генчик. – Да, сталкивался, – кивнул его оппонент, припомнив, как он пришёл знакомиться с Соколовским. – Вот, то-то же! И он не дурак! Вот согласись, что не дурак. – Да уж… дураком его не назвать! Да это-то тут при чём? – фыркнул Иван, подсознательно ощущая, что его в разговоре уволакивают куда-то в сторону. – При том, что он увидел, какое Таня сокровище, и потихоньку её приручал. Она же ему явно доверяет! Даже если и была там какая-то невеста, Таню он всё равно не отпустил. А раз невеста погибла, ему уже ничего не мешает. – Не мешает что? – Как что? Приручать дальше, стать абсолютно необходимым… Вот смотри, ты ж знаешь, что он нанял ей повара? – Знаю, но Таня же кормила всех! – И много ты видал начальства, которое будет нанимать помощницу по готовке сотруднице, которая не скандалит, не жалуется и уволиться не угрожает? Много? – Нет. – Вот то-то и оно! Когда я всё это понял, то решил, что на пути Таниного счастья становиться не буду! Я, конечно, принц, но всё равно до Соколовского не дотяну! – вздохнул Геннадий, нацепив на физиономию тоскливое выражение. – По-моему, она тебе и так неоднократно говорила, что тебе ничего не светит! – рубанул правду-матку Иван, раздражённый этим разговором. – Говорила, – покладисто согласился Генчик. – Говорила, но я бы всё равно не отступился, если бы не понял, что у Сокола это всё серьёзно. Я тут понаблюдал за ним, когда он меня не видел – он точно влюблён! А для него это всё серьёзно – влюблён, значит, женится! – А мнение Тани ты не учитываешь? – сердито прищурился Иван. – Что значит «женится»? У нас вообще-то в одно рыло это не решают! – Учитываю, конечно! – примирительно заявил Генчик. – А ещё учитываю Танино счастье. Я – нищий. Да… что-то я буду иметь от подачек того же Соколовского за мои находки, но это такой мизер… А она – состоятельная. Я – принц без владений, а он – практически князь. Я красив, особенно когда мне всякие разные по челюсти не стучат, – тут он демонстративно потёр лицо, – но против Филиппа я всё равно не котируюсь – он куда круче! Генчик понуро вздохнул и развёл руками, точно зная, что собеседник параллельно просчитывает все те же пункты, но со своей стороны. – Короче, я тебе теперь не противник, – заключил Геннадий, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. – Понятно, – сухо отозвался Иван, не собираясь продолжать этот разговор, благо из зарослей, куда Илья отправился порыбачить, раздался торжествующий вопль. – Щщщууукааа! Вааань! Я щщщукууу поймааал! – Он щуку поймал, а я – его братца на крючок подцепил! – усмехнулся Геннадий, глядя вслед худощавому Ивану, который торопился к Илье. Он был уверен в том, что какая-то из заброшенных ловушек точно сработает! – Лучше всего, если он действительно пойдёт к Крамешу с вопросом про квартиры. Впрочем, если спросит у Врана, тоже будет примерно тот же результат – вороны общаются, так что Крамеш всё равно скоро про это узнает. А я уж постараюсь ему намекнуть, что Иван этот – охотник за состоятельной невестой! – Генчик ухмыльнулся и отправился к зарослям – посмотреть на своего пойманного врага: – Пока просто на щуку – ненавижу этих зубастых бестий! – думал он, восхищаясь хорошим уловом. Правда, довольный Илья, забросив удочку ещё раз, спохватился: – Так, а ты чего бездельничаешь-то? А? Давай-давай на поиски! Вот, Вань… чуть отвлечёшься, он уже так и мылится свинтить от работы! – Да иду я уже, иду! – покладисто согласился Геннадий, подходя к ширме и примеряясь к ней. А про себя подумал: – Знал бы ты, чурбан тупой, какую работу я сейчас провернул! *** Илья поставил удочки, удостоверился, что Иван сел рядом с ними на бережок, а сам отправился контролировать Генчика – с ним же глаз да глаз нужен! Геннадий, против обыкновения, вёл себя идеально – не пытался улизнуть от работы, не валялся на корягах, а как заведённый обследовал выбранный участок болота. – Всё… надо передохнуть! – выдохнул он, выбираясь на берег через три часа. – Тут даже я не поспорю, – согласился Илья. – Сам хотел тебе предложить. Чего ты так уставился? Отдыхать нужно обязательно, иначе результаты будут плохими. Он принёс лягуха к ширме, проследил, как из травы поднимается здоровенный Генчик, кивнул ему на надувной матрас, а сам отправился посмотреть, как там дела у брата. – Вань, ну ничего себе! – присвистнул он. – Вот так щучища у тебя! Ещё круче, чем моя! Вань… а ты чего такой? У тебя что-то случилось? Илья никак не мог понять, почему у брата такое мрачное выражение лица, словно он не щуку здоровенную выловил, а потерял что-то очень ценное. – Нет, ничего не случилось, – мотнул головой Иван, напряжённо размышляющий над недавним разговором. – Просто… думаю. Почему-то его думы сводились к непонятному ощущению, словно он какой-то бычок на верёвочке, которого куда-то тянули, тянули, и вот приволокли, хорошо бы ещё понять, куда именно и зачем.