Глава 30. Проблема решена

Соколовский, получив сундучок, удивлённо прищурился, осторожно провёл рукой по крышке, едва касаясь пальцами её поверхности, а потом посмотрел на Геннадия: – Тебе повезло! – Я это удачно нашёл! – важно кивнул высокий блондин. – Ты столбик нашёл, а цепь обнаружил Иван, – бесхитростно поправил его Илья. Генчик резко развернулся к нему, и, если бы взглядом можно было бы нанести тяжкие телесные повреждения, то быть бы Илюше сильно повреждённым… – Это Я НАШЁЛ! – прошипел Геннадий. – Так, секунду! Илья, а как дело было? – уточнил Филипп Иванович. Выслушав доклад Ильи, то и дело прерываемый восклицаниями Генчика «я, это я нашёл», он пожал плечами. – Герман, не ори! Нашёл ты не сундук, а столб, к которому он был привязан! Разницу разумеешь? Мне от того столба ни холодно, ни горячо! – Да если бы я не обнаружил столб, и цепь эту никто не нашёл бы! – выкрикнул Генчик. – Само собой, поэтому, так как львиная доля в проделанной работе твоя, тебе и девяносто процентов премии, остальные десять – Ивану. О том, что и где можно искать дальше, догадался именно он! – Да и я мог бы додуматься! – А кто тебе мешал? – резонно уточнил Соколовский и, не дождавшись ответа, написал сумму премии на листке бумаги. – Вот твоя доля! – О… йаааа! – довольно протянул Генчик, правда, из-за общей вредности натуры тут же скуксился: – Но могла же быть больше! Арбайтен делал я! – Работал ты, а подумал Иван. И ты же сам его попросил, да? Да! Так чего теперь скандалишь? – усмехнулся Сокол. Скандалил Генчик по вполне понятной ему причине – денег было отчаянно жалко, а ещё жальче, что они достались тому самому Ивану, от которого у него прямо-таки изжога начиналась, стоило только об этом типе вспомнить! Собственно, это решение Сокола и стало последней каплей, переполнившей мелкое блюдечко, где уныло плескалось Генчиково терпение. Он, получив весьма и весьма приличную сумму премии, вышел из кабинета Соколовского. Скорбь о десятипроцентной потере и жажда реванша заставили его рискнуть окликнуть пролетающего мимо ворона. Нет, так-то Генчик старался держаться как можно дальше от Крамеша – ворон изрядно напугал его в прошлый их разговор. Но сейчас усиленная жадностью злость на Ивана заставила позабыть об осторожности: – Крамеш! Погоди! – Это ты мне? – удивился Бескрайнов, разворачиваясь в воздухе и приземляясь на пол. Через секунду он уже был на ногах, мрачно глядя на блондина. – Чего надо? – нелюбезно уточнил он. – Я тебя предупредить хотел… – зачастил Геннадий. – И о чём же? – чёрная бровь презрительно дёрнулась. – Мы сегодня с Ильёй на болото ездили, и он захотел брата позвать, в смысле Ивана… – И почему ты ррешил, что мне интерресны твои перредвижения? – холодно спросил Крамеш. – Потому что этот самый Иван начал у меня выспрашивать про Танины квартиры! – выпалил Геннадий. – Про что? – удивился Бескрайнов. – Да я сам удивился… Я-то думал, что у Тани только одна квартира, а Иван говорит, что, похоже, у неё ещё две есть в этом же доме! Но я-то что? Я ж не знаю… Короче, я ему ничего не сказал, но вот откуда он это знает и почему интересуется? Может, он из этих… которые только за деньгами охотятся? – Вот как… – задумчиво протянул Крамеш, – А что ещё он спрррашивал? – Да вроде больше ничего такого, – Генчик старательно не смотрел в глаза ворона – в них попросту неприятно было заглядывать – слишком тёмная, чёрная радужка сливалась со зрачком. – Короче, ты посмотри за ним, а то ещё обидит Таню! – Я посмотррю, – мрачно пообещал Крамеш, глядя вслед торопливо удаляющемуся Генчику. То, что тот прятал от него глаза, Крамеша ничуть не удивило – прямой его взгляд вообще мало кто выдерживал – Сокол, норуши, кое-кто из лис, Вран, Сшайр, да ещё Таня, вот и всё, а вот новость, принесённая лягухом, впечатлила: – Да ладно… пррравда что ли? Он что, самоустрраниться из жизни ррешил? – призадумался Крамеш, мгновенно принимая решение и направляясь в номер Ивана. Генчик, войдя к себе, не стал плотно закрывать дверь, оставил щёлку, а когда услышал, что совсем недалеко открылась и закрылась дверь номера, довольно ухмыльнулся: – Удачный у меня сегодня день – проблема точно решена – одним махом я вывел из игры и этого Ивана, и Крамеша – Таня ни за что ему не простит, когда он что-то этакое нехорошее сделает с человеком! Генчик закрыл дверь и отправился в ванную – расслабиться и смыть с себя запах тины. А Крамеш уверенно вошёл в номер Ивана как раз в тот момент, когда тот в своих метаниях повернулся спиной к двери. Щелчок замка заставил его обернуться и удивлённо посмотреть на черноволосого и черноглазого Бескрайнова. – Владимир? Чем обязан? – недоумевающе спросил Иван. – Спрросить кое-что хотел… – с недоброй усмешкой ответил ему Крамеш, подходя ближе. – Что именно? – Деньги любишь? – Что? – Иван ожидал чего угодно, но только не этого. – Какие деньги? Крамеш прищурился, поймав взгляд собеседника и велел: – Сейчас ты выйдешь из гостиницы, поверрнёшь напрраво, и на углу ещё рраз поверрнёшь напрраво, перрейдёшь доррогу и остановишься у дерревьев напрротив. Понял? Стой там и жди меня! Ни с кем не заговарривай и на вопрросы не отвечай! *** Крамеш много чего видел в своей жизни, причём по большей части это «много чего» было поганым, мрачным или жестоким. От людей он в принципе ничего хорошего не ждал, жалеть чужаков не собирался, а за обиду Татьяне мог не задумываясь уничтожить… – Могу, – осознал Крамеш, глядя на недоумевающего Ивана, стоящего посреди комнаты. – Только вот… всё-таки лучше задуматься! Он особенно пристально присматривался именно к этому человеку, стоило только заподозрить, что они с его Таней начали общаться чуть ближе, чем обычные мимознакомые. Присматривался, и… – Ничего такого в нём не было! Я же смотрел и следил! – соображал Крамеш, глядя, как Иван, под воздействием его морока, послушно идёт к выходу из номера. Уж что-что, а когда Крамеш следил, то мимо даже тополиный пух опасался без разрешения пролетать, ибо это было чревато… – Я следил хорошо, просто отлично! Но не было в нём алчности! Да, бестолковый, когда работает, да, заумный, да, конечно, он не достоин Тани… Но неужели я ошибся? Или не ошибся, а тут что-то другое? Крамеш ударился об пол, подскочил с пола вороном и легко вылетел в окно. Нет-нет, лететь ему было вовсе недалеко – соседний дом, приоткрытое окно, рядом – удобная ветка дерева. – Кррылана! – окликнул дальнюю родственницу Бескрайнов. – Твой муж меня не пррибьёт, если я тебя ненадолго пррриглашу пррогуляться? – Он в рейсе, – безмятежно откликнулась Крылана. – А что такое случилось, что ты встррёпанный? – Да вот… кое-что прроверрить надо! Я не умею прроваливаться в воспоминания так, как ты, а надо бы кое-кого пррроверрить! – Ты, может, влетишь и ррасскажешь? – насторожилась Крылана. – Нет, лучше, чтобы норруши не были в куррсе. Дело касается Татьяны… Через некоторое время к Ивану, бесцельно стоявшему около деревьев, подошла очень красивая черноволосая и черноглазая женщина, мягко взяла его под руку и увела прочь, а за ними полетел ворон. В небольшом офисе, который Крылана снимала для приёма пациентов, нуждающихся в её помощи, было тихо, бежевые стены, мебель чуть темнее, спокойная, нейтральная обстановка, и вот посреди этой безмятежности сидел на стуле Иван, неотрывно смотрящий на Крылану. – Он знал о Таниных кварртиррах? – Крамеш, чтобы не мешать сильнейшей морочнице современности, устроился сбоку, так, чтобы Иван его не видел. – Да, знал, – кивнула Крылана, всматриваясь в глаза человека. – Как же я так… ошибся в нём, – Крамеш расстроился, а потом потянулся к Ивану, собираясь развернуть его к себе. – Нет! Стой! Он узнал об этом сегодня… от такого белёсого блондина, который в гостинице обитает. – ЧТО? – Крамеш одновременно испытал и облегчение, и такую вспышку ярости, что аж в висках закололо. – Лягух? – Не прожги мне взглядом диван, я его недавно купила, и он мне дорог! – хладнокровно велела Крылана. – Кстати, я и не знала, что от тебя может так искрить… Ты обычно довольно хладнокровен! – Кррылана, ты можешь себе прредставить, что бы было с Таней, если бы я… – Если бы ты занялся этим бедолагой в такой ярости? – Крылана только головой покачала. – Беда была бы! – И ещё какая! Этот меррзавец ррешил, что он уберррёт Ивана моими ррруками, а заодно и меня уничтожит! Я ведь его пррредупрреждал деррржаться от Тани подальше! – Крамеш был в таком гневе, что количество «эр» в его речи просто зашкаливало. – Так, погоди-ка… он и Ивану много чего интерресного наговоррил! – Крылана снова всмотрелась в глаза Ивана и вздохнула. – Он, бедняга, и так в ррастерряности – тот белёсый и в прриймаки его записал, и на Таню с Соколом намекнул… А! По моррде из-за этих намёков этот… Геннадий схлопотал хоррошо! – Пожму ему потом рруку, сейчас-то он всё рравно не почует! – запланировал Крамеш. – А самое главное, этот интррриган сказал, что Сокол Таню прриручает потихоньку, вот бедняга Ванечка и заметался, прризадумался. – И до чего додумался? – живо заинтересовался Крамеш. – А он умный, – с уважением констатировала Крылана. – Про прриймака и Танины кварртирры ррешил, что он и сам зарработает, на гнусные намёки ответил действием, а вот узнав прро Сокола, приуныл. – Точно, он же не в куррсе, что Финист женат! – Конечно! Он сообрразил – Сокол не может не понять, что Таня – дррагоценность, а тут ещё и добавились сообрражения прро особое Танино положение, прро нанятого в помощь поварра… Корроче, он подзавис. – Жениться-то собиррается? – заинтересовался главным. – Или так… поигрраться? – Точно не поигрраться, но до прредложения пока не дозррел – они же не так уж и много общались на самом-то деле – он весь в ррработе, Таня тоже загрружена была – головы не поднять. Это же только-только с неё сняли обязанности по уборрке и готовке. Она, бедняжка, ещё и перредохнуть-то толком не успела. – А, ну да… Это прравда! – согласился Крамеш. – Так что, он прросто в дорроге? – Да, думаю, что они идут дрруг навстрречу дрругу, – улыбнулась Крылана, и Бескрайнов точно понял, что улыбается она не ему, не Ивану, который в данный момент действительно ничего не видел, не слышал и не сознавал, а своей лучшей подруге. – Думаешь, он подходящий? – неожиданно несмело спросил Крамеш. – Он хорроший человек, надёжный и спокойный. Он не станет прринуждать Таню к тому, чтобы она менялась под его вкусы, не будет трребовать, чтобы она отказалась от себя. А вот подходит ли он Тане как муж – это только она сама ррешит. Пока подходит как дрруг… ну, может, уже чуть ближе, но это они сами ещё не пррошли. Им нужно врремя. – Хорррошо, – выдохнул Крамеш. – Хоррошо, что я тебя позвал! – Вот это уж точно! – Крылана тихонько вытерла о юбку ладони, повлажневшие от осознания того, какая беда могла бы случиться, если бы Крамеш действовал чуть более необдуманно. – Так, я его сейчас выведу… – поднялся со стула Крамеш. – Погоди… мы его вместе веррнём в гостиницу, а потом вместе же сходим к Соколу. То, что устрроил этот белёсый негодяй, прросто так оставить нельзя! – А я и не собиррался оставлять, – улыбкой Крамеша можно было разгонять даже толпы фанатов того же Соколовского. – Не горрячись, – тонко усмехнулась Крылана. – Лучше подумай о Тане – она будет расстрроена, если тебя накажут за самоупрравство! К тому же, ты уж извини, но по коваррству ты Соколу и в подмётки не годишься! – Что есть, то есть! Да… а с этим-то как быть? – Бескрайнов кивнул на Ивана. – Внушить ему, что Сокол не соперрник? – Нет, ничего не надо. Дойдём до его номерра, и я ему вложу в память, что ты его хотел спрросить, как пррошла поездка. А всё остальное – пусть сам. Он – человек рразумный и упоррный, тем более что внушениям поддаётся не очень хоррошо, это ты его пррросто подловил в уязвимый момент. – Он что, тоже из исконных земель? – удивился Крамеш. – Нет-нет, прросто он умеет неосознанно закррываться от внешнего, когда рработает – особенность такая. – Понятно… то есть, если он всё-таки женится на Тане, и как зарработается, как закрроется... то ему прридётся по маковке клевать, чтобы он услышал, что его жена зовёт? – внезапно развеселился Крамеш. – Возможно, – рассмеялась Крылана. – Очень может быть! Она представила Ивана, которого отрывают от работы два ворона, поочерёдно постукивая его по голове, и решила, что вот про это она точно Тане расскажет… В своё время.