Глава 60. Суета после бури

Разумеется, никто и не собрался отпускать пострадавшего Соколовского на следующий день! Что вы?! А обследования? А анализы? А КТ, МРТ, ЭКГ и ещё с десяток всевозможных исследований? Но… Филипп Иванович мило поулыбался, стряхнул пару невидимых пылинок с плеч ответственных медицинских работников, и они только к вечеру с недоумением осознали, что почему-то сами, САМИ выписали недолеченного, недообследованного и ещё чего-то там «недо» Соколовского. А он, не будь дураком, взял и свалил! – А куда делся? КУДА? – штурмовали медиков всепролазные журналисты, выяснившие только, что за Филиппом приехал его водитель и куда-то его увёз. Съёмочная группа тоже ничего не знала, за небольшим таким исключением – кое-что знали двое – режиссёр, как лицо крайне денежно и профессионально заинтересованное, и… гримёр Валентина. – Валечка, ты же меня не сдашь? – уточнил Соколовский, расположившись в собственном трейлере, который по приказу режиссёра был отогнан на дальнюю стоянку. – Да вы что? Филипп Иванович, я ж вас уже сколько знаю! Я ж ваша поклонница! – Вот и славно. Валечка, мне бы денёк в себя прийти, и я вернусь на съёмки, но этот денёк мне нужно, чтобы меня не трогали. С тебя – информация для фанатского сообщества и дезинформация для журналистов! – И для ваших коллег! – мстительно прижмурилась Валентина. – Само собой! – усмехнулся Филипп, точно знающий, что Валечка запутает и заболтает всех так, что они в зеркало будут смотреть и себя не узнавать! Режиссёр же, узнав, что его ведущий актёр нуждается в одном дне на восстановление, а дальше готов продолжать сниматься, вообще был готов его на руках носить, несмотря на то что был Филиппу ровно до плеча! – Филипп, отдыхай! Может, что-то нужно? – Нужно! Покой, и чтобы сутки не трогали! – Будет! Всё будет! Филипп, я лично готов тут сторожить! – Вот этого не надо, – усмехнулся Соколовский. – У вас и так работы хватает! А! Надо будет чуть изменить очерёдность сцен – я пока руки не могу задействовать по полной… Давайте послезавтра что-то полегче, где Аниту таскать не надо. – Сделаем! Всё сделаем! – режиссёр поймал себя на том, что чуть ли не кланяется своему актёру, и то сказать, после полнейшей безнадёги такой подарок – живой, готовый к работе и почти совсем здоровый Соколовский! Счастье, однако! Когда в трейлер вернулся Крамеш, посланный за едой, и прилетел очень мрачный Вран, вынужденный скрываться от журналистов путём банального вылета в окно, Соколовский как раз заканчивал разговор с кем-то очень эмоциональным и отчитывающим знаменитого актёра, героя и так далее, как последнего мальчишку! – Да ладно тебе, обошлось же… Кот, не вопи, уши закладывает! Да с чего я бы тебе позвонил? Мой телефон лежал в травке на берегу, с которого я спрыгнул за той машиной, мне его Вран только недавно принёс. И вообще, неужели же ты за меня так переживаешь? Судя по звукам, которые доносились из динамика, за Сокола переживали, и ещё как! Филипп посмеивался, морщась, когда котовые вопли как-то особенно пронзительно ввинчивались в его ухо. – Ладно, ладно, я всё понял! Ты меня любишь, прямо жить без меня не можешь, а что вопишь – так это именно от неё, от любви коварной! – видимо, эти слова как-то особенно задели его собеседника, потому что его ответ услышали все, находящиеся в трейлере… – Ого, я половины слов и не понял, – выдохнул Вран, отдуваясь от схлынувшей звуковой волны. – Я, если честно, тоже, – кивнул впечатлившийся Крамеш. – Нет, понял я больше половины, но всё равно это было внушительно! – О да, этот Кот умеет внушать! А ругается он на старорусском, – рассмеялся Соколовский, выключив и отбросив от себя смартфон, впрочем, ненадолго – гаджет затрясся, сигнализируя о новом вызове. – Рууха, радость моя огненная! – отреагировал Сокол, подтягивая к себе гаджет. Впрочем, его тут же пришлось отодвинуть подальше: – Да всё со мной отлично! Только в ушах теперь звенит! – заверил старую знакомую Соколовский, когда смог пробиться сквозь поток её вопросов и восклицаний. – Милая, ты ж так не вопи, я же не лис… такие децибелы переношу с трудом! Да-да, всё отлично! Никуда я из больницы не пропал, просто смылся, чтобы спокойно отдохнуть! Да, я именно такой безалаберный тип! Рууха, только не переживай так, а то я сам уже нервничать начинаю, а мне прописан покой. Сама прибьёшь и упокоишь? А зачем? Чтобы больше за меня не волноваться? Нее, давай какой-нибудь менее кардинальный покой! Филипп развлекался болтовнёй со старой знакомой, потом ужинал, звонил с какими-то поручениями, озадачил Врана доставкой чего-то из интернет-магазина, и Крамеш, пожалуй, только сейчас понял, что жизнь возвращается в нормальное русло, что он справился, что жив… Сокол, отдавая ему драгоценные пузырьки, не напоминал ему, но Бескрайнов и так не забыл о том, что если бы он не спас своего хозяина… мог спасти, но не сделал бы этого, то и сам его не пережил бы надолго – это было одним из эффектов от принесённой им клятвы. Этот эффект защищал хозяев от слуг, которые хотели бы избавиться от своей несвободы радикальным методом. Когда они с Враном летели над той сумасшедшей рекой, Крамеш ожидал, что вот-вот свалится в воду и уже не сможет подняться к небу, увидеть солнце, почуять ветер, вдохнуть его полной грудью, побыть ещё немного… живым. – Хорошо, что ты успел, – негромко сказал ему Соколовский, когда Вран отправился проверить, достаточно ли надёжно припаркована машина. – Хоррошо, – согласился Крамеш. – Я хотел спрросить, вы поэтому отдали воду мне? Чтобы я уж точно спасал? – У Врана куча родных, не надо ему знать про воду – лишнее искушение. А у тебя… – У меня только Таня. – А я ей и так дам воду, если будет нужно, – кивнул Сокол. – И когда я за тобой летел к живойтам, я её тоже брал. Крамеш резко обернулся на хозяина. – Вы… вы бы потрратили… – у него аж дыхание перехватило, а потом он вспомнил, как Соколовский спасал его от ядовитых змеюк. Соколовский, глядя на ошеломлённого Крамеша, усмехнулся: – Не люблю воронов! Но куда ж деваться, если они уже под крылом? Бескрайнов поймал насмешливый взгляд Сокола и невольно развёл руками, мол, действительно, куда же деваться от таких подкрыльных? А потом подумал – счастье, что ему попался такой хозяин, который не просто использует его силу и службу, но и сам не бросает тех, кто ему служит. – Ладно, иди отдыхай, завтра можешь полетать на воле, а послезавтра у нас сложный день, ты мне будешь нужен! – махнул рукой Сокол. Крамеш летал всю ночь, даже утро встретил в небе над горами, над этой сумасшедшей рекой, где едва не остался навеки, а когда вернулся в трейлер, то уснул так крепко, что даже не слышал, как его зовёт Вран. – Чего это он? Даже есть не летит? – Рома, отстань от него, он отдыхал! – лениво откликнулся Соколовский. – Ничего себе… отдохнул так, что аж крылья свесил от усталости, – думал Вран, но лишних вопросов не задавал, хотя и понял, что во всей этой ситуации есть что-то очень странное – по крайней мере, когда они нашли Соколовского и вытащили из воды, на его лице точно были ссадины и синяки, один – на скуле – так и вовсе весьма заметный, а вот когда он прилетел обратно, ничего такого уже не было… *** Съёмочная площадка была, можно сказать, «обложена» журналистами, жаждущими взять интервью у главного героя, причём героя уже во всех смыслах этого слова. – Да счас! Так он и будет им о чём-то рассказывать! – фыркали некоторые коллеги. – Небось, поедет на шоу к Малахову – деньги зарабатывать. – А что ж сами-то не бросились спасать детей, чтобы съездить потом к Малахову? – злилась Валентина. – Небось, все рядом стояли, пялились, смартфоны подоставали, снимали! – Филипп, а я не знал, что ты можешь дверцу у машины одним рывком оторвать! – вальяжно подкатился к Филиппу один из коллег. – А я и не могу, – равнодушно соврал Соколовский. – Да как же не можешь, если взял и выломал дверь? Вон я прямо снял! Такое эпичное кино получилось! – Так на стрессе чего только не сделаешь! – А ты прям герой – такой фактурный, в мокрой рубашке, с детьми в руках… – ухмылялся коллега. – Секс-символ прям! – И что? Да, я с детьми в руках в реке, а ты с помадой на ушах – каждому своё, да? Коленька? И если ты сексуальность видишь даже в ситуации с тонущей в реке машиной – лечиться тебе надо и срочно! – Соколовского давно раздражал этот завистливый тип, а сейчас стал раздражать как-то очень уж активно. Коленьку слегка перекосило, он сплюнул, отошёл, а потом неспешно отправился к журналистам – видимо, поведать какую-нибудь гадость про героя-Соколовского. – Аж коррёжит человека, – подумал Крамеш, словно невзначай попадаясь ему на пути. – Ну и ходи таким, рраз остановиться не можешь! Ты там с ушами стррадал? Пррродолжай в том же духе и не останавливайся! Взгляд в упор, задержавшийся в глубине зрачков Коленьки буквально на секунду, и Бескрайнов пошёл в одну сторону, а Николай схватился за уши и начал их тереть. – Коля, ты чего? Тебе же скоро в кадр, а у тебя не уши, а лопухи какие-то! Красные, здоровые! – ахнула Валентина, обернувшись на чей-то возглас. Николай что-то пытался сказать журналистам, которые, сообразив, что человек ничего толком сказать не может, а только что-то бормочет про помаду, отмахивались от него, насмешливо косясь на растёртые уши странного типа. – Хорошо хоть у него сегодня съёмки только со спины. Валя, гримируй под него вот того парня из массовки, – нашёл выход режиссёр. – И что с ним стряслось-то? Кое-что стряслось не только с Коленькой, но и с главой рода Ветроловов – ему позвонил Соколовский и сильно расстроил, лично сообщив о том, что пробы воды от них в этом году уже приниматься не будут. – Но почему? – возопил многоуважаемый Кирранд. – Как почему? Страна большая, все хотят проверить воду в своих владениях, а вы прислали пробы уже, наверное, с каждой лужи, так что новые только после Нового года! – и говорил-то он вроде по делу, но Ветролов отчётливо понимал, что невыносимый тип, кажется, узнал о том, что он собрался захватить Карину, как только точно станет известно о гибели Сокола. – Свяжись с таким! В воздухе ощиплет! – шипел ворон. – Вот как с ним общаться-то, а? Здравая мысль о надёжном и равноценном сотрудничестве в чёрную, но светлую голову Кирранда почему-то не приходила. Обозлённый неудачей, он сорвал злость на пяти членах рода, опрометчиво попавшихся под горячее крыло, потом на жене, а затем, получив от своей вороницы справедливое и вообще-то заслуженное возмездие, вспомнил о том, что уже давно не посылал Кирина в Москву – в гостиницу. – Пусть летит пррямо завтрра, нет, пррямо сегодня, сей же час! – раскаркался он. – А то ишь… ррраспустились все! Примерно то же самое считал и режиссёр Филиппа Соколовского, а так как он в подобном состоянии был положительно невыносим, съёмки проходили в скоростном режиме: – Анита, не наваливайся на Филиппа! Кто сказал, что ты должна? Я сказал? Я сказал, что ты должна падать в обморок, вот и падай! – Я же падаю! – Да почему ж ты на Филиппа-то все время падаешь? Мужчина тебе что, батут? Матрас? Страховка? Это не обморок, а… приспособленчество какое-то! – А куда мне падать? – На землю, на землю падай! Как нормальные люди в обмороке! – Да я уже могу её поймать, – добродушно предлагал Соколовский, оценив нежелание партнёрши падать в обморок «как нормальные люди». – Я в порядке! – Нет уж, пусть как положено обморочится! Анита, падай, я сказал! Нет, так не годится! Вставай и ещё раз падай! А почему ты такая грязная? Костюмеры! И что за актрисы пошли, даже упасть так, чтобы остаться чистыми, они не в состоянии! Да почистите её, и пусть падает, пока не упадёт в обморок. Как положено! Анита, видимо от возмущения, упала в обморок просто образцово-показательно, и последняя сцена «природных» съёмок была закончена. Крамеш и Вран потешались над режиссёром, наслаждались созерцанием съёмочного процесса и предвкушали возвращение домой. – В гнездо, – думал про себя Крамеш, провожая взглядом Коленьку, который до сих пор время от времени подозрительно трогал уши. – В своё гнездо! Возвращение вышло фееричным – у гостиницы их караулила пара журналистов, так что Крамеш вышел из машины и встретил их в подворотне, отчего люди сразу же вспомнили, что у них есть много-много важных дел где-то далеко отсюда. Зато практически все обитатели гостиницы дружно высыпали встречать почти потерянного, но вновь обретённого Соколовского: Сшайр с превеликим достоинством поклонился, гуси распушились, раскрыли крылья и оглушительно загоготали, Геннадий, уже вернувший свой людской облик, широко улыбался, даже Гудини прибыл на встречу, видимо, решив, что тут что-то ценное раздают, и будет неправильно это что-то пропустить, а на заднем плане взволнованно попискивали что-то приветственное Карина и Тина. Шушана не стала путаться в ногах у встречающих, а ждала хозяина гостиницы на подоконнике второго этажа, рядом стояли взволнованная Татьяна и Иван, который коварно держал и не пускал в толпу встречающих Терентия. Соколовский со всеми поздоровался, а потом вопросительно воззрился на возмущённого кота. – А чего это вы, Иван, его носите? Поработил он вас? – Да нет! Просто он уже Тане под ноги попался раз двести, вот я и решил придержать… – Отобрали у меня мою Танечку, подло не пускают, а теперь ещё и дееержаааат! – заизвивался кот под мышкой у Ивана. – Да пуститяяяя мняу! – Иван, я вас и так уважал, а теперь ещё больше уважать буду! – серьёзно отреагировал Соколовский. – Так сдерживать порывы этого болтуна дорогого стоит! А где Басина? – Ждёт вас в вашем кабинете, – улыбнулась Татьяна. – Сказала, что по поручению Руухи будет проверять жизненные силы! Соколовский только рассмеялся, впрочем, явно довольный такой встречей. Басину ему удалось извлечь из кабинета, посулив не противиться проверке вечером, Тане он напомнил про её отпуск, гусей, упорно наступавших ему на пятки от счастья лицезрения своего хозяина, спровадил напоминанием про гусиный суп, Сшайр, доставив багаж, корректно удалился без напоминаний, а Геннадий смылся даже раньше. И тут позвонил агент Соколовского, который из последних сил отбивался от предложений прийти на всевозможные ток-шоу и поведать о своём подвиге. – Что им всем надо-то? – недоумевал Бескрайнов. – Не понял, и почему Сокол должен куда-то идти и что-то там ррасказывать? – никак не мог он взять в толк, слушая довольно раздражённые ответы Филипа, который приказывал агенту Василию: – Вася, гони их поганой метлой! Ни на какие ток-шоу я не пойду, чего мне там делать-то? И с родителями спасённых детей встречаться не вижу смысла. И спасибо мне говорить не надо, и особенно не надо это делать у Малахова! Вася, я тебя прошу… Я после травмы такой нервный стал – как вижу идио… глупого человека, так сразу тянет сказать ему, кто он такой! Короче, избавь меня от этого, мне же отдохнуть надо! – капризным тоном напомнил Филипп. – Да, конечно! Ты же ещё толком не восстановился! – обрадовался Вася. – Вот на это я и буду упирать! Соколовский одобрительно покивал, закончил разговор, и только-только хотел поинтересоваться, что у него в кабинете забыл Крамеш, как в дверь постучали, а потом она распахнулась и внутрь ввалились исключительно довольные Уртян и Итаффин. – Мы всё нашли! И то, что надо было, и даже ещё кое-что редкое! – радовался Уртян, докладывая о результатах командировки. – А Таф проверил дубинку, и она, оказывается, так славно работает! – Да, прямо сразу стимулирует всяких разных на правильное поведение и учит вежливости! Прямо лучший учитель! – поддержал друга Итафф. Когда они удалились, отдав сумку с «лучшим учителем вежливости», и Соколовский спрятал её в сейф, он воззрился на Бескрайнова: – Слушай, что ты тут забыл, а? Шёл бы к себе! – Я спрросить хотел… а мне в террем можно? Таня же там… – смутился Крамеш. Соколовский хотел было запретить, но, покосившись на Бескрайнова, махнул рукой: – Ну слетай, только не оставайся там надолго, не сверли гневным взглядом Ивана и не пытайся их рассорить! – он перечислил ещё с десяток «не», кивнул, отпуская Крамеша, и насмешливо проводил взглядом чёрный хвост, скрывающийся за полуоткрытой дверью, а потом снова обнаружил перед собой Уртяна. – Хм… ты же домой ушёл. – Да, ушёл, а сейчас вернулся – у меня под дверью сидит Яррита. Помните, та лиса-травница, которая помогла похитить Аури? – Помню, разумеется! И что ей надо? – Она никак не может найти одну из жертв своих зелий. А там побочка может быть тяжёлая… – И что за жертва? – Она продавала одной тётке, Раиса её зовут, всякие разные зелья, тётка поила ими всех соседей, но этого ей показалось мало, и она решила опоить зельем подчинения невесту сына. Аури подменила зелье подчинения, высыпав в ёмкость обычный чай, но эта Раиса, похоже, экспериментировала со средствами, которые покупала у Ярриты, а потом передавала их сыну, чтобы сын это подсыпал невесте. По крайней мере, Раиса так говорит. – А почему Яррита не может найти девушку? – Она скрылась от той тётки и её дочки. Ночью вылезла из окна и сбежала в лес. Адреса квартир этой бывшей невесты тётка знает не все, а сын, сообразив, что делишки матери вскрылись, свалил за границу и теперь на связь не выходит. – То есть даже неясно, жива ли девушка? – Жива – она выбросила все вещи «женишка» из квартиры, то есть явно добралась до неё, но вот куда делась дальше – непонятно.