Глава 86. Первое знакомство

Крамеш вёл машину и время от времени косился на свою спутницу, которая с абсолютно безмятежным выражением лица смотрела прямо перед собой в лобовое стекло. – Интересно как… – думал он. – И что же случилось с её прредками, рраз они обрели такую способность? Доехав до гаража и припарковав автомобиль, Бескрайнов приказал девушке выйти из машины, что она и исполнила. Итафф и Уртян уже стояли рядом, с некоторым сомнением осматривая гостью. – Рысь… – протянул Итафф. – Да ещё такая боевая – помнишь, как она по лесу бежала? – вздохнул Тян. – Ещё бы не помнить! Прямо молниеносно двигалась… так это ещё в людском обличье, а если в шкуре будет? Лисовины синхронно поёжились и мрачновато переглянулись. – Не понял… и к чему это вы? – удивился Бескрайнов. – А это они к тому, что рыси вообще-то питаются преимущественно зайцами, а когда их нет – очень даже с удовольствием могут лисой перекусить! – ответил за лис Соколовский, который уже давным-давно прилетел в гостиницу, а сейчас вышел встречать помощников. Да, с одной стороны, ему это вроде как и не по чину, надо бы в кабинете подождать, а с другой – любопытство-то куда девать? – «Перекусить»… слово какое-то… очень уж неприятное в этом контексте! – загрустил Итафф. – А ты не попадайся, – усмехнулся Сокол, коснувшись на миг плеча девушки. – Пойдёмте со мной! – позвал он. *** Она точно помнила, что была в лесопарке, ожидая, что черноволосая глупышка убежит, а она наконец-то доберётся до негодяя, помнила, как разговаривала с девчонкой, а потом… какое-то смутное воспоминание про колодцы, и… темнота. Это ощущение развеялось, и внезапно она обнаружила, что находится в очень богато обставленной комнате, скорее даже в кабинете, перед здоровенным резным письменным столом, за которым сидит человек, хорошо ей известный и одновременно абсолютно незнакомый. – Филипп Соколовский? – от изумления она даже вслух это сказала. – Он самый! – актёр церемонно склонил светловолосую голову. – И хотел бы узнать, с кем имею честь говорить? Этот вопрос тут же заставил её резко насторожиться и, стряхнув некое оцепенение, вызванное изумлением, резко спросить: – Сначала вы мне объясните, где я и как сюда попала? – Законный вопрос, – кивнул Филипп Иванович. – Вы в моём доме, который я использую как гостиницу. – Но я сама сюда не приходила! Как вы посмели меня похитить и сюда приволочь?! Что сделали со мной, раз я ничего не помню? – девушка гневно сощурилась. – Конечно, вы сюда не приходили. Вы в лесопарке собирались почесать когти об одну крайне незаконопослушную личность, – лениво произнёс Соколовский. – Вы… вы знаете? – осеклась гостья. – Разумеется. – Стойте! Там же была девушка, девочка почти… что с ней? – С ней всё отлично! Быстрый взгляд, явно направленный в сторону окна за спиной Соколовского, показал ему, что, во-первых, девица не верит ни единому его слову, а во-вторых, с неё станется принять звериный вид, перемахнуть через его голову или просто пройтись по нему, как по очередному врагу, и ринуться в окно. – Хотите, я вам её покажу? – заторопился Сокол, которому страсть как не хотелось начинать знакомство со сбитой на пол рыси и собственной располосованной физиономии – вода-то у него теперь имеется в избытке, но вот зачем лишние кровопускания и зря потраченные нервы? – Вы и её похитили? – мрачно, тоном «я так и знала, что будет только хуже», проговорила девушка. – Так, давайте вы подождёте пару минут и не будете сигать на стол, потом на мою голову, а дальше в окно! Тем более что оно вам не откроется и разбить вы его не сможете. Всё совсем не так, как вам сейчас кажется, и, если вы мне дадите возможность это доказать, мы с вами спокойно поговорим. – Ну, хорошо! У вас есть эта пара минут, – девушка демонстративно отошла от стола так, чтобы было куда упасть и стать рысью, а потом перевела взгляд на часы, висящие на стене. – Благодарю. Я вам кое-кого покажу, и вы всё поймёте про девушку – почти девочку. – Крамеш, Уртян! Зайдите! – позвал Соколовский. В кабинет вошли двое черноволосых молодых мужчин, и девушка резко отскочила к стене. – Тян, повтори то, что ты делал перед охотой на насильника! – приказал Филипп, а потом добавил, обращаясь к Бескрайнову: – Никто и не говорил, что всё будет легко, так что терпи! Крамеш скорчил непередаваемую рожу, тяжело вздохнул и, покосившись в зеркало, обнаружил, что снова выглядит как та самая черноволосая девчонка. Рысь уставилась на вошедших мужчин с высочайшим подозрением, успела заметить какой-то странный жест руки первого из них – который к чёрным волосам обладал неожиданным цветом глаз – янтарным, а потом уставилась на… – Это? Это как? – ахнула она. – Это же ты… ты там была… – Не была, а был! – ворчливо ответила девчонка, независимо дёрнув плечом. Рысь принюхалась – ну не могла она ошибиться… Но нет, пахло явно молоденькой девушкой – сладенькие лёгкие духи, запах пудры… – Запах тоже иллюзорный! – похвастался тип с янтарными глазами. – Я специально в метро пошёл и нюхал, как именно может пахнуть девушка такого возраста. Те, кто чуть постарше, редко используют подобные духи. – Да-да… ещё похвастайся! – проворчала «девчонка», потянув носом в сторону своего плеча. – Духи такие поганые! Аррбуз и ещё что-то сладкое… крррэксэррр! Да сними ты с меня эту иллюзию, сколько можно! – Филипп Иванович? – обратился к Соколовскому специалист по иллюзиям. – Снимать? – А это ты у нашей гостьи спроси – может, она ещё не насмотрелась… Гостья с тяжким вздохом кивнула: – Насмотрелась – глаза бы не видели эту обманку! – Согласен! – неожиданно произнесла «девчонка», с которой сползала иллюзия, оставляя мужское обличие. – Мне тоже сильно не нррравилось. – Да прекрасная иллюзия получилась! Качественная! – защитил свою работу желтоглазый. – Никогда не забуду, как тот гад тебя за плечико цап, а потом врубился, что ты не девушка! – Погодите… так вы его не упустили? – воспряла девушка. – Конечно, нет! – усмехнулся Соколовский. – И… и где же он? – А давайте вы сначала посмо́трите, как он по ёлкам скакал, а потом я расскажу, куда мы его дели! Соколовский кивнул на здоровенный экран на стене, экран засветился, и Крамешу с Уртяном стало понятно, что Сокол снимал всё происходящее в лесопарке. Уртян смотрел с восторгом, Крамеш – с превеликой досадой – ему очень не хотелось, чтобы его сегодняшние приключения были запечатлены. Девушка уставилась на экран с волнением, а когда досмотрела, перевела взгляд на Крамеша: – Это что? Гипноз? Нет… Морок? Так, кажется, это называется? – Он самый! – Ты и меня этим остановил? – Да, – спокойно кивнул Бескрайнов. – Зачем? – А это уже ко мне вопрос, – заявил Соколовский. – Крамеш и Уртян – мои сотрудники, выполняют мои распоряжения. – Хорошо… тогда вопрос к вам – зачем вы меня похитили и приволокли сюда? – Вас не волокли – вы приехали в автомобиле, и не похищали, а лишь пригласили на беседу. – То есть я вольна отсюда уйти? – Конечно. Но я бы хотел до этого с вами ещё немного побеседовать… – Да кто вы такой вообще?! – возмутилась девушка. – Актёр? С чего бы мне с вами говорить?! – С того, что я знаю, кто вы, знаю, откуда были ваши предки, знаю, что ваша семья живёт в Москве… Его слова ясно показали девушке, что, похоже, она нашла, откуда была та благоразумная незнакомка с запахом сложного травяного отвара, которую она унюхала не так давно в тёмной аллее. А услышав окончание его фразы, не сдержалась: – Нет! Ничего вы не знаете! Они… мы… мы жили в Москве! А теперь тут живу я одна! Соколовский насторожился: – С ними что-то случилось? – Да… – выдохнула гостья. – Этой весной какой-то… мерзавец напал на мою младшую сестру! Физически не успел… спугнули его, но напугал просто ужасно. Она… она не могла спать, не могла оставаться в темноте, а что ещё хуже – как только совсем пугалась, меняла облик. – Сколько ей? – мягко спросил Соколовский. – Пятнадцать… – девушка тяжело сглотнула. – Почему не я наткнулась на того… почему она? Я бы его убила сразу! А теперь… теперь ищу – я знаю его запах, он остался на одежде сестры! – Где она сейчас? – Родители увезли её в лес. Купили дом фактически в лесу, поставили высоченный забор, чтобы соседи не видели, и живут там, контролируют её. А я тут… я студентка, я не могу насовсем к ним уехать. Хотя я хотела всё бросить, но родители запретили. – А… а разве рыси живут семьями? – удивился Уртян. – Это человек, – объяснил Крамеш. – Я точно вижу, что человек. – Да, человек, и что? – огрызнулась девушка, сообразив, что только что вывалила незнакомцам все подробности, которыми столько времени ни с кем не могла поделиться. – Тян, это, похоже, последствия рысьей шкурки, наброшенной когда-то на кого-то из предков нашей гостьи, – пояснил Соколовский. – А потом – видимо, награда за что-то хорошее, раз этому роду дана возможность менять облик по желанию. – Бабушка рассказывала сказку о том, что её пра-пра-пра-прабабушка так любила своего сына, что сумела выкормить его, даже несмотря на то, что снимать шкуру могла лишь на час на закате. За это нам и подарили такую возможность, – с сомнением сказала девушка. – Правда, я в это не очень верю. Это что, какой-то добрый волшебник мимо проходил? – Нет, от волшебника, сиречь, колдуна, вы бы этого не дождались, это вам был подарок от человека отсюда, который пришёл в исконные земли… – пояснил Соколовский. – Я вам потом объясню, – посулил он. – А пока, может, вы всё-таки представитесь? – Ярослава, – неохотно сказала девушка. – Красивое имя, вам очень подходит, – заметил Соколовский. – А вы так и не ответили на мой вопрос, – внезапно сказала Ярослава. – Сам-то вы кто? – Я? Вы же меня узнали! – Я узнала актёра, но разве может актёр знать о… о нас? – А я необычный актёр, – улыбнулся Филипп. – Я – хозяин гостиницы для тех, кто родом из исконных земель. – Я догадывалась, что что-то такое существует, – с самым серьёзным видом кивнула Ярослава. – Я недавно встретила светловолосую девушку, от которой пахло очень сложным травяным отваром… Мама варит отвары, чтобы сестре было получше, но не такие сложные – по семейным рецептам, а в том запахе так много всего было! – У нас недавно гостила девушка, пострадавшая из-за одного зелья, кстати, ей тоже пришлось прятаться от людей практически в лесу, – ответил Соколовский. – Видимо, вы с ней и столкнулись – я всегда говорил, что Москва – очень маленький город. – И вы ей помогли? – Да. – А она везучая: и помощь нашла, и не полезла в лапы сволочи, который её поджидал – обошла опасное место, – заметила Ярослава. – А это случайно был не тот тип, которого доставили в больницу сильно порванным чьими-то когтями? – поинтересовался Филипп Иванович. – Тот самый. Я… я ищу их. Точнее, ищу того, кто напал на сестру, но раз уже нахожу других, то и им не спущу! – глаза Ярославы сузились, раздулись крылья носа, плотно сжались губы. – Ищете – это хорошо. Это просто прекрасно. А что вы делать будете, если найдёте очередного, а он вас ножичком пырнёт? Или, ещё того хлеще, огнестрелом достанет? Да даже перцовый баллончик или электрошокер, и всё… Девушка, которая может становиться рысью, у него в руках! – Соколовский говорил это таким… лёгким тоном, словно о погоде болтал. Ярослава тут же насупилась: – Не пырнёт, не достанет, и я не попадусь! – Детский сад, – ответил Филипп, и прозвучало это жёстко. – Вас скрутят и сделают всё, что захотят, на что фантазии хватит. Не жалко своей жизни – могу понять, но что будет с вашими родителями, с младшей сестрой? – Не читайте мне нотаций! – взвилась Ярослава. – Вы мне никто! Я должна, ДОЛЖНА его найти и прикончить! – О как… готовы стать убийцей? – мило улыбнулся Соколовский. – А ведь рыси практически никогда не нападают на людей. – Я не рысь, я человек, который может быть рысью! Люди на людей ещё как нападают! Вот вы сдали сегодняшнего гада в полицию, и что? И проживёт он ещё много лет! А зачем ему жить? – И вы, значит, готовы становиться палачом? – хмыкнул Филипп. – Интересно… А по поводу кому жить, а кому не жить… Знаете, я у Толкиена читал хорошую фразу на эту тему. Переход к Толкиену Ярославу немного смутил. – Так вот, там в разговоре поднимается тот же вопрос – жаль, что негодяя не убили. Зачем ему жить-то? – Да, вот я тоже не понимаю! Где справедливость? Почему живут те, кто заслужил смерть? – Отвечу прямой цитатой: «Заслужить-то заслужил, спору нет. И он, и многие другие, имя им – легион. А посчитай-ка таких, кому надо бы жить, но они мертвы. Их ты можешь воскресить – чтобы уж всем было по заслугам? А нет – так не торопись никого осуждать на смерть. Ибо даже мудрейшим не дано провидеть всё». Слова словно зависли в воздухе, озадачив крайне рассерженную Ярославу, у которой словно бы отнимали её право на месть. – То есть… если я его встречу, мне его просто отпустить? Я же не смогу доказать, что это именно он сделал! – фраза, сказанная актёром, её против воли впечатлила, но сдаваться она не собиралась. – Зачем же просто отпустить? – очень по-доброму, так, что у присутствующих аж мурашки по спинам пробежали, спросил Соколовский. – Отпустите сложно – с дальним и осторожным сопровождением, а дальше сообщите мне… Видите ли, я очень не люблю таких людей. Ярослава только глазами хлопала, пытаясь переварить изменение атмосферы в кабинете – только что он шутил, убеждал, цитировал, а сейчас – холодом пробрало, словно она оказалась рядом с… нет, не рысью, а с кем-то значительно более грозным. – Напугал я вас? – неожиданно улыбнулся Соколовский. – Не бойтесь. Думаю, что мы разберёмся и с этим вопросом, а ещё – вполне возможно, что сможем помочь вашей сестре. Уртян – великолепный травник, это он готовил редкий отвар для той нашей гостьи. Так что вполне возможно, что её проблему мы так или иначе решим – не помогут травы, поможет морок. А его, в исполнении Крамеша, вы уже на себе испробовали. *** Ярослава росла в осознании своей «особости», в понимании того, что они могут быть собой только в семье, со всеми остальными людьми надо держать ухо востро! А ещё… ещё они с сестрой, скорее всего, обречены на одиночество – какой парень способен выдержать то, что его жена время от времени превращается в рысь? И детей у неё никогда не будет – родители, невесело переглядываясь, объяснили своей Ясе, что дети у них бывают только с уроженцами каких-то непонятных земель, а с обычными людьми – нет. – Чудо, что мы с твоим отцом смогли встретиться, – рассказывала Ярославе мама. – Но больше я с такими не сталкивалась… Беда, которая случилась с её сестрой, лишила Ярославу её мира, её опоры, её крепости – родители и сестра были вынуждены жить далеко от неё. Да, конечно, она постоянно моталась к ним, но возвращаться в пустую квартиру было невыносимо, невозможно! А вот сейчас она осознала, что это обречённое и неизбывное одиночество берёт и… исчезает, что внезапно нашлись те, кто знает о таких, как она, не считает небылицами их существование! Да мало того, что нашлись, так ещё и помочь могут!