Глава 88. О пандах замолвите слово

– Ты чё? Ващще того? – взъярился Илья, оно и понятно – сейчас удар по смартфону – это как удар по лицу, а то и хуже. Иным физиономиям от пощёчины ничего не будет – скорее руку можно отбить, а вот гаджеты такого обращения не любят. Илюша метнулся за улетевшим смартфоном, спешно проверил «свою прелесть». Прелесть, к счастью, оказалась цела… – Отвечай! – Генчик, так и не осознавший, на какой тонкий лёд он ступил, воздвигся за Ильёй и продолжал требовать ответ. И что оставалось делать Илье? Он хмуро посмотрел на белобрысого, гундящего чего-то высокомерно-требовательное у него над головой, бережно убрал смартфон в карман, а потом медленно поднялся. – Говори! – приказал Геннадий, неосознанно приняв исключительно царственный вид – плечи развёрнуты, подбородок задран, правая нога выставлена вперёд. – Рассказывай всё про этого Ивана. Тонкий и пронзительный визг пронёсся по гостиничному коридору, легко преодолев расстояние до Таниной кухни, ввинтился в уши Терентия, заставил Татьяну вскочить со стула, а маленькую Тишуну – всплеснуть лапками: – Ой… ой-ой-ой! – запищала она, глядя в стену. – Мамочки! – Тишенька, что случилось? – Таня заторопилась к выходу из кухни. – Этот… новый, который Илья, дал в морду нашему лягуху – Генчику. Генчик завизжал, улетел в стену, и теперь… опять настоящий лягух! Ой! Таня притормозила у выхода в коридор: – Что опять? – Лягух, который настоящий лягух, прыгнул на стену, стал человеком, замахнулся на этого нового, и… Терентий прижал уши и мрачно сказал: – Где у этого типа кнопка выключения звука, а? На ближайшей стене? – Нннаверное! – окончательно перепугалась Тишуна. – Он визжит, а потом долетает до стены и молчит. – Он живой? – заинтересовался Терентий, глядя в спину решительной Тани, которая громко сказала: – Вызываю охрану! – и заторопилась по коридору, по которому ей навстречу уже шлёпали гуси и беззвучно спешил Сшайр. – Жжживой! – доложила Тишуна, всхлипнув. – Опять стал человеком и руками размахивает. Ой, ругается-то как! Какую-то нехорошую швайну всё поминает. Собственно, на этом всё и закончилось – дверь в номер Геннадия распахнулась, в него стремительно влетели Сшайр и гуси. Вообще-то хватило бы и змеевича, который мог пару десятков таких уложить и не заметить, но гусям-то тоже надо было повеселиться – они нипочём не хотели уступать такую потеху. Правда, узрев противников, резко затормозили, чуть на хвосты не уселись, и жизнерадостно загоготали, Сшайр тоже как-то повеселел – даже уголок рта чуть дёрнулся. Таня, которая разумно пропустила охрану вперёд вошла последней, обнаружив недавних противников полностью обезвреженных – разогнанных гусями по разным углам, причём гусаки так и продолжали веселиться, радостно перегагакиваясь через комнату. – Что здесь происходит? – максимально строго спросила Татьяна, а потом сильно порадовалась тому, что у неё профессиональный навык «удержания лица», даже когда оно неудержимо жаждет посмеяться – белобрысый Генчик стал изумительно напоминать странноватую, но отчаянно забавную панду – оба его глаза оказались в обрамлении классических фингалов… Сшайр переглянулся со своим учителем и хмыкнул, покосившись на крайне сердитого Илью. – Крассиво! – одобрил он. – Ссимметрично! К счастью, Генчик, охваченный пламенным возмущением, не понял к чему это было сказано – он тяжело дышал, гневно сверкая заплывающими очами, а потом и вовсе ногами затопал: – Нихт Иванов, нихт этого, – он ткнул пальцем в Илью. – Йааа – жених! И тут Татьяна задумчиво присмотрелась к «пандочке» и спросила: – Мне вас тоже куда-нибудь стукнуть, чтобы вы прекратили глупости говорить? Терпение-то у меня небезгранично! Я по этому случаю даже пару уроков возьму у Ильи! Илья неожиданно приосанился, сложил правую руку в увесистый кулачище и сказал Тане: – Самой-то зачем трудиться? Есть же я! Да и Ванька может того… Воздействовать! Правда, он затейливо приложит – свяжет узелком, да и всё! Это я по-простому – хрясь в физию и все дела! Эти незатейливые откровения нашли полное понимание у гостиничной охраны, но ожидаемо не понравились гневно засопевшему Геннадию. Илья потёр бедро, куда его стукнул головой один из гусей, а потом уточнил: – Тань, а чего это вот всё, а? – он взмахнул рукой. – Руками не размахивай! – с усмешкой посоветовал ему Сшайр. – Гуси не простые – без руки можно остаться! – Да они и простые-то могут много чего, – вздохнул Илья, у которого после приложения силушки к нужному объекту прямо-таки настроение повысилось, а всё окружающее уже не казалось таким диким. Да, ума в нём большого никогда не было, но уж что-что, а атмосферу одобрения он распознавал прекрасно и обожал её – выигрывая в соревнованиях, Илья аж купался в этом дивном ощущении. Так вот, сейчас он точно понял, что его одобряют и полузмей, и странные, страшноватые гусаки, и даже, пожалуй, Танька. – Ты ж смотри, как я правильно руки приложил! – осознал он, с видом победителя рассматривая «украшенного» типа. Таня осмотрела «вот это вот всё» и вздохнула: – Тут, Илья, гостиница такая… особая. – Да я уж вижу, что особая! – покладисто согласился Илья. – Это… это возмутительно! Таня, что ты разговариваешь с этим… варваром? – взвился Генчик, который вообще-то тоже восхищение любил, а вот его дефицит не переносил всеми фибрами своей непростой натуры. – Геннадий! – Татьяна хмуро покосилась на принца. – Здесь варваров нет. Я приношу вам свои извинения за накладку – Илью должны были поместить в другой номер. – Да его вообще в приличное общество пускать нельзя! – опять завёлся Геннадий. – Посмотрите, что он со мной сделал! – Странно, но ведь это вы его первый спровоцировали – кто начал конфликт и выбил смартфон у него из рук? – уточнила Татьяна. – Кто такой Иван? – припомнил суть конфликта Генчик. – Он сказал, что Иван лучше меня! – Для меня – безусловно! – сухо сказала Таня, а потом обратилась к Илье: – Пойдём? Я провожу тебя в другой номер! – А пошли! – охотно согласился Илья, выходя в коридор и не замечая, как за его спиной переглядываются Таня и змеевич. Нет, зайдя в соседнее помещение, он бы с удовольствием пообщался бы с Таней подольше, но неожиданно поймал взгляд златоглазого полузмея, послушно уселся за стол и уставился в окно. – Спасибо, – улыбнулась Татьяна Сшайру. – Мне бы не хотелось ему что-то объяснять, а так он бы сейчас не успокоился. – Сссамо ссобой! – для Сшайра это было очевидно – какое уж тут спокойствие. – А ещё хорошо бы как-то заглушить Геннадия, – вздохнула Таня. – Пока Шушана не освободится… – Запроссто! – Сшайр вернулся в номер к гомонящему что-то оскорбительное Генчику, взмахом хвоста легко подсёк его под колени, небрежно уронил об стену, а потом затолкал в переноску и задвинул в ванную комнату, захлопнув туда дверь. – Ссиди тут и молчи! А то в холодильник упакую! – пригрозил он нарушителю спокойствия. Таня тем временем звонила Соколовскому, докладывая о происшествии: – Да ладно… – удивлялся Филипп Иванович её рассказу. Причём больше всего его заинтересовал вопрос: – И как этот Илья среагировал на нашу обстановку? Даже так? И Генчику глаз подбил? Чудесно! В смысле – очень понятная реакция! Нет-нет, пожалуйста, не отпускайте его пока. Он не возражает? – Я дала команду Сшайру… – Прекрасно! И чем занимается наш гость? – Cидит и молча смотрит в окно. – А лягух? – В виде лягуха заперт в переноску и закрыт в ванной. – Я Сшайру премию выпишу! – посулил Соколовский. – Если Иван приедет раньше меня, попросите его пока к брату не заходить. Я скоро буду. Если Таня и засомневалась, что это «скоро» возможно, то её сомнения были абсолютно напрасны – Сокол был у себя дома, в небе нет пробок, да и скорость у него такая, что пересечь расстояние от его квартиры до норушного дома было действительно «скоро». Уже через несколько минут хищная птица влетела в чердачное окошко над гостиницей. В это время Шушана, вернувшаяся из гостей, утешала всхлипывающую Тишуну: – И ничего плохого ты не сделала – всё в порядке! – Но я же не смогла! Не сумела! – Ты умница – ситуация была сложная, но ты со всем справилась. Надо ещё со звуками поработать, да и так – по мелочам, но в основном все прекрасно! – Шушана гладила норушинку по голове, скрывая улыбку в густых усах. – Погрызи печенье, – предложила она, угощая Тишуну, – это тебе Аури передала угощение! И, вручив своей умнице-помощнице печеньице, заторопилась встречать Соколовского, которому уже докладывала ситуацию Татьяна. – Так… Генчик меня пока не очень интересует, а вот брат нашего Ивана – да! Сшайр! Приведи его! – приказал Соколовский, а сам покосился на Татьяну: – Что вас так удивляет? – У вас такой вид, словно вы нашли решение какой-то задачи, – объяснила Таня. – Возможно, и нашёл… – усмехнулся Соколовский. – Понимаете, Танечка, у нас в гостинице явный кадровый голод, а у Ильи очень интересная реакция на нашу обстановку. – Он… как бы… немного простоват. – Да, я понял. Но сложных людей у нас полно, настолько сложных, что они сами в себе путаются. Так что иногда нужны как раз простоватые. Тут в кабинет Соколовского вошёл Илья и уставился на актёра, сидящего за столом. – Эй, а я вас знаю! Вы ж этот… – Я – именно он! – согласился Филипп, легко поднявшись из-за стола и шагнув навстречу гостю. Сокол протянул ему руку для рукопожатия, а другой непринуждённо смахнул с плеча Ильи пылинку. – Я, наверное, пойду, – Таня поднялась с дивана. – Идите, Танечка – встретьте, пожалуйста, Ивана и займите его разговором. Мне пока нужно наедине пообщаться с его братом. За Татьяной закрылась дверь, и Филипп Иванович обратился к Илье: – Расскажите, пожалуйста, как вы тут время проводили? Как вам обстановка, обитатели? Особенно наш Геннадий – это такой блондин, который в лягушку превращается… Дальше он слушал, слушал, слушал и прямо наслаждался! – А я ему в глаз дал! Чего он… – гудел Илья. – Однако, метод! – одобрил Соколовский, критически осматривая результат, который ему предъявила Татьяна, прислав на смартфон сделанную ею фотографию «панды»-Генчика, прижатого гусём к стене. – Если честно, очень даже действенный. А потом? – А потом – ещё раз дал! Что мне, жалко, что ли? – Действительно! – оценил Филипп довод. – Одобряю вашу логику! Соколовский, сочтя, что про Генчика они уже всё обсудили, заинтересованно склонил голову набок: – А зачем вам, Илья, Таня? Вы же её не любите! – Так папа сказал… – честно, потому что врать под мороком он никак не мог, признался Илья. – Что папа сказал? Девушку у брата отбить? – Неее, сказал такую же найти! Я искал, не нашёл! А тут Танька… она мне больше нужна! – Почему это? Илья что-то долго и путанно объяснял, пока Филипп Иванович наконец-то не уяснил, что Илюша за время своей спортивной карьеры так привык исполнять любую команду тренера, то есть отца, что у него эта исполнительность уже на подкорке отпечаталась. Раз папа сказал, что надо, значит, надо и хоть убейся! А раз найти такую же, как Таня, не удалось, надо у брата отбить, не убиваться же Илье, в самом-то деле! – Потрясающе! – чуть ли не восхищённо воззрился на Илью Сокол. – Экая незамутнённая размышлениями личность! А вообще – фенотипичный Иван-дурак, хоть и Илья! Ведь это можно и даже нужно использовать! – решил он, потирая руки. – Чего только не сделаешь в условиях кадрового голода!