Глава 56. Лелеемые планы

Терентий, даже увидев реакцию окружающих на своё плачевное состояние, из Таниной комнаты не вышел, сколько она его ни уговаривала. Да что там, даже когда Вран пришёл, чтобы попросту взять и отволочь кота на его привычное место в кухне, ничего у него не получилось! – Не могу! Ну не могу я! – вздыхал из-под дивана Терентий. – Вот ты сам представь, понравилась тебе какая-то вороница… сильно понравилась! Может, сильнее всех, кого ты вообще в жизни видел, а потом ты вклеиваешься в какую-то гадость, и она тебя сама высвобождает. А дальше… ты выглядишь так, что лучше бы она тебя вообще никогда не видела, потому что это позор! Натуральное позорище, иначе не скажешь! Да ты только представь себя с голым боком! Представь, что у тебя не перья, а голая шкура и жалкие остатки пуха! Вран невольно представил… – Н-дааа, – глубокомысленно протянул он. – Вот тебе и н-да! – терзался Терентий. – Так что я не выйду! Даже если силой будешь тянуть – не получится! – Басина вроде никак не смеётся над тобой, – сделал Вран последнюю попытку. – Помни про свою гипотетически лысую бочину! – парировал кот, и Вран сдался. Вот правда, как уговаривать кота, если сам бы забился подальше, только бы с таким видом на глаза не попадаться! В бытовых вопросах всё устроилось достаточно просто – еду и воду Таня принесла сама, а с лотком Терентию пришлось попросить о содействии Шушану, и она открыла ему прямой ход из-под дивана прямиком в туалет. – Странно как… все тут, а Терентия нет! – вздыхали приходящие к Тане на завтраки, обеды и ужины. – Вот бедолага! Он вообще-то и сам себя таковым считал, но выходить не собирался, пока у него не отрастёт шерсть. И хотя поначалу все были уверены, что он быстро передумает, Терентий из Таниной комнаты упорно не появлялся! – Да ладно… вот уж вляпался так вляпался, – усмехнулся Соколовский, узнав о том, почему это пустует место Терентия на кухонном диванчике. – А никто и не ожидал от этого типа ничего другого! – проворчал кот, наблюдая за теми, кто находился в кухне – Шушана, чтобы Терентий совсем не затосковал, время от времени открывала ему «обзорное окно». – Ни малейшего сочувствия к котику! Конечно, больше всего он смотрел на Басину, которая тактично не входила в Танину спальню, хотя раньше очень любила там дремать. – Какая кошь… красавица, умница, – вздыхал он. – Да кому нужны эти… рыжие-тонкие-звонкие-прозрачные, если есть ТАКАЯ Басина! – правда, все подобные озарения заканчивались для него очередным приступом самоуничижения и тоски. Тогда Шушана посылала к нему «последнее средство» – Муринку. – И шего ты так рашштраиваешьшя? Ты вона уже как много оброш! Шмотри, шмотри, вот тут прямо на два моих коготка шершть вырошла! – теребила его упорная норушинка. Терентий послушно «шмотрел» и горько вздыхал – два норушных коготка были очень уж миниатюрными! Но с Муринкой тосковать никак не получалось, так что приходилось взбадриваться, а то с неё сталось бы что-то этакое придумать… Чисто для подъёма боевого котодуха. *** Иван после поездки снова с головой погрузился в работу, силясь как можно быстрее доделать игру, но время от времени всё-таки выныривал словно пловец, которому срочно нужно вдохнуть свежего воздуха, а иначе все его усилия окажутся тщетными: – Ладно-ладно… я вот сейчас всё добью и… А потом возьму и приглашу её куда-нибудь! – думал он, вспоминая поездку на дачу. – Я же видел, что ей со мной было приятно находиться, она и улыбалась от души, по-настоящему! Знал бы он, какие планы лелеет его братец! – Фамилию Тани я не знаю, только имя и профессию, – рассуждал Илья. – Это значит, что отыскать её будет трудновато. А зачем мне самому искать, если можно проще? Зря, очень зря некоторые думали, что он глупый! Если Илюхе что-то было нужно всерьёз, мозги начинали работать, и ещё как работать! Первым шагом было раздобыть объект, с которым надо идти к Тане! Трудностей это не вызвало ни малейших – что там за проблема-то, если у них в спортзале во дворе проживала прибившаяся кошка, которая недавно родила котят. Кошка с котятами жила в крытой пристроечке – спуске в подвал – там были ступеньки и покатая крыша над ними. Не такое уж и убежище, но кошка и этому была рада, тем более что её там подкармливали и даже приволокли плотную картонную коробку, в которой лежало старое шерстяное одеяло. Эта нехитрая «норка», упрятанная далеко под крышу пристроечки, помогла кошке благополучно родить трёх котят, а потом пережить с ними и снег в конце марта, и внезапное апрельское похолодание. Котята как раз начали выходить из пристроечки, и, к счастью, сердобольные местные жители, из тех, кто переживал за котосемейство, забрали по домам двух детёнышей – толстого рыжего и забавную трёхцветную, третий же был самым маленьким, слабым и невзрачным – грязно-белым, с мутноватыми глазами. Молока у кошки становилось всё меньше, а есть сухой корм, который приносили в качестве еды для кошачьего семейства, у котёнка не было сил. Впрочем, Илью это абсолютно не интересовало, он видел краем глаза, что что-то там такое копошилось около пристроечки, так что просто подошёл, поднял двумя пальцами это бессильное нечто и пихнул в коробку, которую взял из спортзала. – Пациент есть! Осталось только найти Татьяну, и дело в шляпе! – рассудил он, усаживаясь в машину. Когда Нина Андреевна услышала от младшего сына, что он подобрал у спортзала котёнка и ему нужен ветеринар, она не знала, что и подумать: – Илюш, так мы же вроде и не собирались кошку заводить. – Ма, ну так вышло, что уж теперь! О! Кстати, а зачем нам кого-то чужого искать, если у Ваньки есть Татьяна? Она ж ветеринар, да? Я ничего не перепутал? – Нет, ничего ты не путал! Всё верно. – Слушай, позвони Ваньке, спроси, где она работает, а? Я к ней и приеду! – А почему ты сам не позвонишь? Вы поссорились? – Да я пошутил, а он не понял… разворчался, как старый дед, короче, будет быстрее, если ты его спросишь! Иван звонок матери принял сразу же, выплыв из своей работы, словно из бездонного омута. – Да, мам! У тебя всё в порядке? – Всё хорошо, но… Ванечка, у нас теперь котёнок… Нет, я его пока не видела, его Илюша только подобрал, говорит, что к ветеринару надо. Можно к Танечке обратиться? У Ивана нигде ни малейшего подозрения не возникло – да и как бы могло? – Конечно! Она сегодня как раз на работе, – он это точно знал – видел, как она шла по улице, направляясь к подворотне, в которой и была клиника. – А какой адрес? И как фамилия Тани? Иван исправно продиктовал адрес, фамилию он не знал, но заверил, что ветеринар Татьяна там одна – слышал, как об этом упоминал Вран. – Спасибо тебе, родной! – сказала мама, заканчивая разговор. – Да не за что! – он отключил смартфон, отодвинул от себя, машинально удивившись нетипичному поведению Ильи – тот никогда в детстве не обращал внимания на кошек или котят. – Ну… может, вырос и поумнел? – с превеликим сомнением подумал Иван, вновь погружаясь в работу – ему оставалось совсем немного. Илья, получив от матери координаты клиники, заехал в кафешку, которая славилась диетическим питанием, поел, ни на секунду не задумавшись о том, что из коробки почти не доносится никаких звуков, только какое-то слабое шуршание, а потом направился в центр – в клинику, а точнее, к девушке, которую он вознамерился осчастливить. Нет-нет, он вовсе не был жестоким, в коробке были проделаны дырки для вентиляции, и если бы котёнок пищал, то Илья, наверное, призадумался бы, а что это ему потребовалось, но так как никаких «звуковых сигналов» не было, то и тени беспокойства у него не возникло. Пока доехал, пока нашёл парковку, пока припарковался, прошло время, так что к Татьяне он прибыл часа через три после разговора с матерью. Потом ещё пришлось подождать в коридоре, отметив тот факт, что: – А к Таньке-то прям очередь! Так что, в общем, с момента, когда Илья забрал котёнка, до времени его прихода в Танин кабинет, прошло уже часов шесть, если не больше. – Танечка! А я вас нашёл! – обрадовал он объект своего интереса. – Илья? – удивилась Татьяна. – Я и не знала, что у вас есть животные. – Так и не было, а вот теперь – есть! – Илья небрежно кивнул на коробку, которую поставил на пол. – Вот, котёнка подобрал. – Хорошо, а что с ним? Или вы на первичный осмотр его привезли? – Да! Точно. На этот… первичный! – кивнул Илья, рассматривая девушку. – Нет, не ошибся я! Ладная, симпатичная, с хорошей фигуркой, совсем молоденькая, и как она уже целым ветеринарным врачом стала? Как раз такую я и могу представить рядом с собой! – думал простодушный Илюша. – Илья Васильевич! – окликнула подзависшего клиента Татьяна. – А? Да зачем же так официально-то? – шутливо возмутился Илья. – Мы же с тобой почти родственники, и мы точно были на «ты»! – Хорошо, – кивнула Таня. – Тогда покажи, пожалуйста, котёнка. Илья решил, что пока для поддержания легенды это самое правильное, и полез в коробку. – Эээ, чего-то он пободрее выглядел, – озадаченно протянул он, потыкав пальцем в бессильно лежащего на дне коробки котёнка. – Эй, ты чё там, уснул? Таня встревожилась, быстро подошла к коробке, отодвинув тугодума-Илью, достала оттуда котёнка, который бессильно свесил с её ладони голову, и заторопилась к смотровому столу: – Откуда он у тебя? – Да у нас кошка окотилась… во дворе у спортзала, вот я и взял. В смысле, кошку оставил, а котёнка забрал. – Как давно? – Ну в обед, наверное… А чё? Тане жутко захотелось треснуть этого «ачёкалу» чем-то тяжёлым! – Он совсем маленький и слабый, сильно истощён, видимо, у матери уже было мало молока или уже и не было. Ты его чем-нибудь кормил? – Нет, – растерялся Илья, которому это и в голову не пришло. – А хоть воды дал? – Не… – А зачем ты его вообще взял? – Таня стремительно выбривала тонюсенькую лапку, чтобы поставить капельницу. – Эээ, понимаешь, я ж с тобой хотел познакомиться, а Ванька так не сказал бы, где ты работаешь! – Илья сообразил, что проштрафился, но решил, что правда о его намерениях сыграет ему на руку, а что? Вон он какой честный! Гневный взгляд Татьяны он встретил с полнейшим недоумением – он-то ничего такого не сделал! – Ты понимаешь, что из-за глупости ты её практически угробил? – Таня поставила капельницу, набрала в шприц препарат, который надо было колоть внутримышечно, сделала укол. – Тань, я ж просто пообщаться хотел! – с точки зрения Ильи, это полностью реабилитировало его просчёт. – Ванька… я понимаю, что он так… рак на безрыбье, а я… – А ты… – Таня мельком глянула на Илью – сейчас было точно не до того, чтобы говорить, куда ему надо идти НА САМОМ ДЕЛЕ, поэтому пришлось оставаться в рамках деловой тактичности: – Сходи, пожалуйста, оплати приём и стационар. Котёнок в критическом состоянии, я не знаю, смогу ли его вытащить. – Эээ… – Илья с недоумением воззрился на листок, который Татьяна стремительно заполнила и вручила ему прямо в руки. Как-то не так он представлял себе их первое общение наедине. – Сколько? – он уставился на бумажку. – Да я не буду платить за этот… за стационар. Мне этот котёнок и не нужен вовсе! Татьяна пожала плечами – что-то такое она и ожидала: – Хорошо, оплати приём и уходи! – А это… – УХОДИ, я сказала! – она развернулась к Илье, и даже такой недогадливый тип, как он, сообразил, что в данный момент лучше свалить – дева не в настроении. Когда за Ильёй закрылась дверь, Таня даже не обернулась – не до того было. – Ну, что ты, моя хорошая, моя маленькая! Не вздумай сдаваться! Тебе жить надо, ты же ещё ничего хорошего и не видела! Но маленький комок, не просто не видевший, но и не ждавший ничего от этой жизни, уже не имел сил бороться. *** Татьяна пришла из клиники с едва живым котёнком в переноске… – Дежурного сегодня нет – стационар пустой, а я не могу её бросить – до утра она там точно не доживёт, – невесело пояснила она Шушане и Карине. У Карины тут же заблестели глаза, она начала их тереть, Шушана горестно вздохнула, и тут строгий голос велел: – Мне нужна коробка, подстилка и котёнок! Положи и не мешай! – Бась… Я не уверена, что тебе с ней можно контактировать, она не привитая, кровь на анализы я взяла, но… – Мы не болеем болячками других кошек. Тебе разве Терентий не говорил? Вот лопоух! Скорее, у неё уже очень мало времени! – Басина топотала толстыми лапами, торопя Таню. Стоило только Тане положить бессильный, невесомый комок в коробку, как Бася прыгнула туда. Она свернулась вокруг котёнка, глубоко вздохнула и закрыла глаза, погружаясь в зыбкое, серое и холодное марево – сознание существа, которое никому не было нужно и которое никто не любил. Она не могла дать ему человеческую любовь и заботу, но могла попытаться разогнать подползающую всё ближе и ближе тьму, пожирающую даже то слабое серое свечение, которое ещё оставалось у бедняги. – На твою я беду нападу, Невозможно так жить – не любя. Я по краю с тобою пройду, Закрывая от края тебя. Пустота вновь зияет как пасть, Жадно ждёт бесконечная тьма, Я не дам тебе в это упасть, Пусть теперь под ударом сама. Снова холода лапа ползёт, Чтобы нас утащить навсегда. Ты живи, может, кто-то найдёт, Кто-то сможет любить и тебя. Ты беги, там тепло чьих-то рук, Ты спеши, там светлеет вдали, Торопись без оглядки – там ждут, Может, даже тебя там нашли! Стихи автора. Мурлыкала она в белое ушко, пока у неё оставалось хоть какое-то время, но оно иссякло очень быстро, а бездонная тьма подобралась уже почти вплотную, и Басина встала, принимая бой. – Слева! – она ясно увидела, как сгущается тьма, принимая форму человеческой ноги в тяжёлом ботинке. Нога размахивается и вот-вот сейчас ударит… Прыжок вверх, и острые когти, сверкнувшие ярким кинжальным блеском, распороли нападающую пакость. – Справа! – теперь тьма приняла форму огромного рычащего чудовища, которое Басина сразу узнала – машина. Бессильное тельце котёнка дёрнулось у бока Басины, и кошка снова прыгнула туда – в кошмары котёнка, которые сгустились, чтобы навсегда забрать с собой того, кто в них растворится – ведь белая кошечка никогда и никем не была любима. – Пшшшли вон! Я вам её не отдам! Прррочь! Убирайтесь в вечную ночь, а у нас будет свет – после вашей тьмы – наш рассвет! Тяжело дыша, она стояла на сером снегу и озиралась – пока она разогнала все поползновения той гадости, но это не поможет, если малышу никто не даст главного – того, ради чего надо жить! Сколько раз она вынуждена была отступать, прятать глаза и уходить, проиграв, сколько раз она теряла того, кого защищала. Иногда ей казалось, что вот ещё немного, и она сама упадёт туда, в ту бесконечную и бездонную дыру, где уже никогда не будет ни света, ни тепла, ни памяти – ничего! Последний раз она едва-едва не сорвалась… Наверное, предок это уловил, вот и послал её сюда – к человеку, который умеет согревать, но… если она потеряет и этого котёнка, то, наверное, не поможет ей даже Татьяна. Не стоило, нет, не стоило тут думать об этом! Только она ощутила слабость, как из серой мороси вылетел узкий тёмный клин и ударил её в бок. Таня смотрела на то, как дыхание котёнка стало ровнее, как чуть порозовел нос, зато Басина бессильно распласталась рядом. – Бася, Басенька, что ты? Тебе плохо? – перепугалась Татьяна. – Пусти, я посмотрю! – Терентий, который увидел то, что происходит, в «смотровом окошке», уверенно отстранил Танину руку и склонился совсем близко к кошке. – Она… она из этих… Она умеет сражаться за чужую жизнь, но и сама может пропасть. Быстро! Таня, бери её, грей! У неё лапы ледяные, она уже там, на снегу… А я котёнка погрею, сдаётся мне, что его-то она вытянула. – На каком снегу? – хотела спросить Таня, но вместо этого подхватила на руки кошку, краем глаза увидев, как Терентий укладывается так же, как перед этим Бася, – вокруг котёнка. – Что ты стоишь? Спасай эту дуру! Говори ей, что она тебе нужна! Она же нужна? – и такая надежда и требовательное ожидание было в голосе Терентия, что Таня прижала обмякшую Басину к себе и зашептала ей на ухо: – Не смей, слышишь? Ты что удумала? Ты так мне нужна! Я тебя люблю, у нас ещё столько всего впереди! Не уходи, борись! Вернись ко мне, ко всем нам! Ты не одна! Я не брошу тебя, не оставлю, не предам! Слышишь! Только не уходи! Я люблю тебя! Проклятое место, где Басина тонула в безнадёжности, как-то посветлело, её явно кто-то звал, да так, что не откликнуться было невозможно, немыслимо. – Я… я иду, я иду, если я нужна, – выдохнула Басина, и откуда только силы взялись – она пнула когтистой задней лапой отсвечивающую ледяным металлом тьму, которая норовила уволочь её в пропасть. – Прроочь! Слабо дёрнулась задняя лапа, чуть потеплели подушечки, шевельнулись подусники, словно кошка силилась что-то сказать. – Дура! Выходи оттуда! – рявкнул Терентий, подобравшись к Тане. – Выходи немедленно! Тут котёнок тебя зовёт! Басина с усилием открыла глаза и слабым голосом произнесла: – Не смей меня так называть, ты, ленивый шерстяной увалень! – Я не шерстяной, я полуоблезлый! – с превеликим достоинством отозвался Терентий. – Но это сейчас даже к лучшему – у меня лысый бок теплее.