Глава 46

Я слышу как в горле бьется мое сердце. Глухо. Тревожно. Ударяясь со страшной силой.

Но я все равно иду. Назло себе. Назло миру. Заставляю передвигать ноги ровно до того момента, как вижу силуэт.

В предрассветной дымке он смазан. Чуть расплывчат. Но я все равно его узнаю. Я знаю кто стоит невдалеке. По развороту плеч. По осанке. По манере закладывать руки в карманы.

Зверь.

Это он.

Он меня нашел.

Мне хочется кричать. Громко. Надсадно.

Да что там, выть от страха.

Нашел. Все же нашел.

Да я особо и не скрывалась.

Всегда знала, что мне не убежать. На то он и Зверь, чтобы искать. И найти, в конце концов.

А теперь все. Закончилась моя свобода. Опять в рабство. Только более жуткое. Более страшное. Более невыносимое и ужасное.

Теперь он с меня глаз не спустит. Будет держать взаперти. Чтобы даже чихнуть не могла без его разрешения. Чтобы шагу не ступила за порог дома.

Я же теперь ценность. Огромная. Самая большая, какую можно представить.

Я инкубатор для дитеныша Зверя. Самка, носящая растущее семя. Особь, которая нужна на время взращивания плода.

А больше никто. Я пустое место для него. И никогда никем не была. Он все время лгал, лишь бы добиться своего. Теперь же добился. Нашел.

Что будет дальше?

А ничего не будет. Он заберет меня, как тогда, от тетки. Посадит на цепь. И будет сторожить, как клад. Ценный.

Мелькнула мысль бежать. А куда бежать? Уже один раз пробовала. Все равно нашел. Догнал. Перед тем как загнал в угол.

Да и не побегу я. Не в том положении, чтобы сломать ноги в темноте.

И пусть я для Зверя всего лишь сосуд, но для себя я вдвойне ценный сосуд. Ведь во мне растет крошка, которую люблю, всем сердцем, всей душой. Не подвергну я его или ее такой опасности. Не смогу.

Да и не хочу.

Врага нужно встречать лицом к лицу. Без страха смотреть в тьму звериных глаз. Пусть знает, что все равно не сдамся. Смогу выждать время и сделать все по-своему. Что бы он там себе не думал.

Минуты тянулись одна за другой.

Я стояла и он стоял.

От страха, клубившегося внутри, ничего не соображала. А время шло. И ничего не менялось.

Силуэт не двигался. Замер каменным изваянием.

Мелькнула мысль, а может быть там и не человек вовсе? Тень от предмета. Или что-то в этом роде. Может быть это воспаленный мозг, изъеденный червями страха, придумал себе что-то и сам же в это поверил. Такое же случается. Так или не так?

Пока я размышляла на тему причуд сознания и возможностей бессознательного силуэт дрогнул и изменил очертания. Увеличился в размерах, шагнув вперед.

От страха закусила кулак, чтобы не закричать. Но с моих губ все равно сорвался возглас раненой птицы. И понесся прочь, не сдерживаемый никакими звуками.

Это он. Это точно он. Зверь.

Он сделал свой первый прыжок. Теперь совершит и другой. Но я все равно не побегу. Нет. Ни за что.

Буду трястись, но не побегу. Не дождется.

Хуже нет — ждать и догонять. Я ждала, а он почти меня догнал. Еще немного и настигнет окончательно вонзая свои зубы в мою душевную плоть.

И я приготовилась с достоинством встретить свое поражение.

А он вдруг развернулся на месте и … ушел.

Исчез в молоке утреннего тумана.

Раз. И его нет.

Я даже несколько раз моргнула. Может мне кажется? И Зверь до сих пор стоит на месте?

Но нет. Его там не было.

Тогда он просто решил напасть со спины. Чтобы наверняка. Для этого обошел по кругу и сейчас стоит за спиной.

Воровато обернулась. Но наткнулась лишь на громадину дома с открытой дверью.

Никого.

И впереди никого.

Я сделала шаг вперед. Еще один. Приблизилась к тому месту, где видела человека.

Вытоптанная трава, окурку валяющиеся по кругу, сказали о многом. Он был. Он стоял. Долго.

И ушел.

Ушел, так и не приблизившись.

Почему?

Я не знала.

И испугалась еще больше.

Постояла на месте. Стало гораздо светлее. Туманный осьминог втягивал свои щупальца. Очертания предметов стали четче. Еще немного и наступит утро.

Я еще немного потолклась на месте, замечая то тут, то там следы пребывания Зверя.

Замерзла.

Подумала, что в моем положении болеть нельзя. Поплелась домой.

Прежде чем войти в дверь, еще раз обернулась.

Никого.

Может быть все же почудилось? До чертиков хотелось уверить себя в этом.