Глава 11

Разумеется, я даже не прикоснулась к билетам.

И к практическим заданиям тоже.

Телефонный звонок застал меня у мольберта.

Я сражалась с портретом.

Дело шло куда медленней, чем я планировала.

Разумеется, наши частые, безумные встречи отнимали много времени. Но не только это. Мне никак не удавалось сосредоточиться на работе. Стоило взять в руки кисть и повернуться к холсту, я начинала представлять свою «модель» вживую. Причем в действии.

Его руки на моей коже.

Его дерзкий язык, ведущий безмолвный диалог с моим.

Его голос, в котором в минуты страсти появлялась особенная глубина, заставлявшая меня дрожать от возбуждения…

Но сейчас я чувствовала: мне необходимо его закончить. Просто чтобы поставить точку. Как там говорил Мэлвин: узнать, каким я его вижу? Сейчас мне это было нужно как никогда. Казалось: я допишу портрет и тут же получу ответы на свои вопросы.

Я с неохотой оторвалась от работы.

Разумеется, звонил Мэлвин. Кроме него, мой новый номер не знал почти никто.

Я нервничала. Не знала, как поступить. Сделать вид, что все в порядке? Встретиться с ним и опять упасть в пучину нашего одного на двоих безумия, не слишком задумываясь о том, к чему это приведет?

Этого хотелось.

И это было страшно.

Только вот решать мне не понадобилось.

Он звонил не для того, чтобы назначить встречу, а наоборот. Ближайшие пару дней он будет отсутствовать. Ну что же, наверное, это и к лучшему.

Я совсем запуталась в чувствах к нему. Меня тянет к Мэлвину, как мотылька к пламени свечи. Но я понимаю, что огонь не только красив, но и очень опасен. Подойди к нему слишком близко – и просто сгоришь. Может, за время его отсутствия я смогу найти безопасную дистанцию?

И портретом следовало заняться всерьез. Возможно, мне это будет проще сделать, если я не буду постоянно видеть перед собой самого Мэлвина.

Я пожелала ему удачи в делах и снова вернулась к картине. Простояв около нее почти час и убедившись, что толку от меня сегодня нет, я вымыла кисти и отправилась гулять.

Так и прошли эти два дня: днем лекции, вечером – попытки поработать, чаще всего – безуспешные. Потом – прогулки в одиночку в парке. После того, как я узнала, что Эрик уволился из кафе, я снова полюбила там бывать. Несколько раз со мной пытались познакомиться мужчины, но я вежливо и холодно избегала этого. Просто допивала капучино или коктейль и уходила.

Но однажды ко мне за столик подсел человек, которого я была рада видеть. Джесси, та самая, что предупредила меня о том, что Мэлвин опасен.

– Привет, Саманта. Можно? Или ты кого-то ждешь?

Я пожала плечами:

– Нет, присаживайся.

Она сделала заказ, подождала, пока официант отойдет, и укоризненно посмотрела на меня:

– Ты знаешь, что о тебе в университете начинают расходиться слухи?

Я непонимающе уставилась на нее:

– Какие еще слухи?

– Ну, что тебя часто видят в ресторанах с подозрительными личностями. Что ты меняешь богатых любовников, как перчатки и вообще пошла по наклонной.

– В самом деле? – вежливо ответила я.

Откровенно говоря, меня не слишком интересовали сплетни. Я не такая заметная личность, чтобы обо мне можно было сплетничать.

– Слушай, помнишь, ты видела меня с мужчиной у бара? Мэлвин… Ну то есть Эмерсон. Что ты о нем знаешь?

Джесси посмотрела на меня с откровенным ужасом:

– Так ты с ним встречаешься?! Саманта, ты с ума сошла!

Она огляделась, бросила на стол деньги, и сбежала, бросив на прощание:

– Извини, но держись пока от меня подальше, хорошо?

Ну вот. Кажется, подруги исчезают из моей жизни просто с космической скоростью. Впрочем, разве хоть кто-то из них был моей подругой?

После этого я окончательно запуталась. До встречи в кафе я почти убедила себя, что просто слишком мнительна. Разве Мэлвин не был со мной всегда предупредителен и вежлив? Разве он не старался исполнять все мои желания? Да и в постели он просто восхитителен. С ним я чувствую себя по-настоящему желанной.

После разговора сомнения вспыхнули с новой силой. Он снимает проституток в барах. Его мордовороты с легкостью похищают людей на улицах – и похоже, что это им совсем не в новинку. Да и сам Мэлвин, несмотря на то что выглядит как обычный бизнесмен, не стесняется пускать в ход кулаки. Вон какой синяк он поставил собственному охраннику!

Но больше всего меня напугала история с Эриком. Похоже, что шпионить и добывать информацию для него – обычное дело.

Неужели я готова постоянно рисковать, продолжая встречаться с таким человеком? А если он начнет меня ревновать, или просто однажды будет в дурном настроении? Что его амбалы могут сделать со мной? Да что угодно! Не может же страх Джесси перед ним расти на пустом месте?

К вечеру я уже твердо решила: нам нужно расстаться. Пусть я буду выглядеть как последняя трусиха, но к такому риску я не готова. Весь вечер я репетировала этот разговор, искала доводы, которые могу привести. Разумеется, об этих сплетнях я не собиралась говорить ни слова. Но и без них причин хватало: разница в возрасте, строгие родители, желание сосредоточиться на учебе, наконец.

Обиднее всего было то, что ни один из этих доводов не понадобился. На следующее утро он позвонил и предложил встретиться. Я, следуя своему плану, сказала, что встретиться не готова, и вообще нам лучше прекратить общаться.

Мэлвин забеспокоился только на минуту:

– Что-то произошло?

– Нет, просто я подумала, и поняла, что нам не стоит встречаться.

Мысленно я уже выстроила целый диалог, даже отрепетировала его перед зеркалом. А он просто согласился со мной, вежливо попрощался и положил трубку.

Я должна была испытывать облегчение от того, что проблема так легко разрешилась. Вместо этого меня охватило разочарование.

Почему, ну почему он сдался так легко? Я была уверена, что нужна ему. А он, кажется, нисколько не переживает от того, что мы расстались. Как будто я сказала, что опоздаю на встречу на пару минут. Неужели я ошиблась, и была ему абсолютно безразлична?

Или… нет?

Возможно, он просто затаился. И его месть все еще впереди.

Теперь разочарование угасло, на смену ему пришла паника.

Я боялась выходить на улицу вечером. Днем – постоянно оглядывалась, боясь увидеть машину с тонированными стеклами или одного из его мордоворотов. Но все было спокойно. Никто не ехал за мной по улице. Никто не звонил поздними вечерами, чтобы узнать, где я и с кем.

На учебе я всех избегала: и парней-студентов, решивших ко мне подкатить, и бывшую подругу. От Джессики скрываться не приходилось: она сама боялась подойти ко мне. Я лишь изредка ловила на себе ее мрачный взгляд. Чаще всего на парах я либо конспектировала лекции, либо делала в блокноте быстрые наброски. Попутно – сдала зачет по истории искусства и навсегда распрощалась с этим скучным предметом.

Расставание словно подстегнуло мое ленивое вдохновение. Работа над портретом сдвинулась с мертвой точки, пусть и писала я его по-прежнему в расстроенных чувствах. Небольшая заминка вышла только тогда, когда я пыталась перенести на холст его ленивую усмешку. Улыбка получалась натянутой, и портрет никак не хотел оживать.

Промучившись до глубокой ночи, я бросила это безнадежное дело и легла спать. И тут же перенеслась в его кабинет в отеле. Словно холст ожил, и забрал меня внутрь. Сильные, чуткие пальцы дрогнули, и принялись расстегивать пуговицы рубашки. Усмешка стала шире:

– Я вижу, ты по мне скучаешь?

Я замотала головой:

– Нет! Мы расстались, и это правильно.

Он подошел ко мне обманчиво-ленивой походкой, словно сытый тигр, с виду добродушный, но не менее опасный. Прошелся рукой по моим волосам, щеке. Наклонив голову, коснулся губами лба. Рук скользнула ниже, по изгибу шеи к груди. Большой палец очертил плавный, восхитительно медленный круг вокруг соска:

– Твое тело говорит иначе.

Глухой голос с легкой хрипотцой вызывал дрожь желания. Собрав последние остатки воли, я открыла рот, чтобы возразить ему. Но он использовал этот момент, чтобы поцеловать меня. Я почувствовала, что пол уплывает у меня из-под ног. Моя решительность испарилась. Какие планы на расставание – мне хотелось, чтобы этот поцелуй не прерывался никогда…

Я села на кровати. Простыни были мокрыми от пота, лицо – от слез. Разум твердил, что все хорошо, решение было правильным и это наваждение рано или поздно покинет меня. А тело требовало его сильных рук и горячих поцелуев. Я понимала, что просто схожу с ума от желания.

Холодный душ и чашка кофе помогли прийти в себя. Понимая, что уснуть все равно не удастся, я вернулась к картине и сразу поняла, в чем была моя ошибка.

Ироничная, ленивая улыбка была стерта. Взгляд стал жестче, а губы сложились в суровую складку.

Вскоре портрет был завершен. С холста на меня смотрел Мэлвин. Даже такой – жесткий и опасный – он все равно выглядел чертовски притягательным. Так открытый огонь притягивает к себе глупых мотыльков.

Готовая работа была прекрасным поводом для встречи, но я понимала, что не готова к этому. Мне нечего противопоставить его дьявольскому обаянию. Не стоит и пытаться.

Если даже глядя на портрет я схожу с ума от тоски, что будет, когда мы встретимся? Проверять я не хотела.

Поэтому просто сделала заказ в службе доставки.

Курьер точно не будет рисковать так, как я.