Глава 22

Глава 22.

Вечно забываю закрывать дверь на замок при личных разговорах!

Но хуже всего было не это, а чувство, будто я виновата перед парнями. Словно я опростоволосилась, предала их. Укоризненные взгляды линчевали меня, поэтому я выпустила в ответ колючки:

— Что-то нужно, Артур Романович, Алексей Юрьевич? — выпятив грудь вперед, спросила я, смотря в пустоту между мужчинами.

Как же хотелось бросить в лицо дерзкие вопросы о богатенькой невесте! О том, как быстро они остыли ко мне! Но я сдержалась, потому что рисковала раскрыть планы генерального.

Дверь за мужчинами закрылась с тихим щелчком. Нет, не с той стороны, с этой…

Атмосферное давление в кабинете вмиг подскочило, и я зашла за стол, словно за баррикаду, опустилась на стул, чтобы иметь твердую основу, а не шататься, словно осинка на ветру.

— Еще спрашиваешь? — спросил Дерзкий.

— Совесть есть? — уточнил Ревнивый.

Создавалось ощущение, словно я от души потаскала за усы диких кошек, и теперь меня ждет неминуемая расправа. Они даже морщились, как недовольные котяры, того и гляди пригнуться и пригнут, чтобы разодрать на части.

Мужчина двинулись к моему несчастно столу в разных направлениях, беря в кольцо: по часовой стрелке и против — не улизнуть, не убежать, разве что раствориться в воздухе.

Но, подождите-ка, что это я трушу?

— Не пойму сути претензий, — сухо начала я. — Продолжайте игнорировать и дальше, и мы сможем спокойно существовать в офисе.

А сама поморщилась от того, как это прозвучало. Прямо озвучилось голосом Дроздова в голове, как в передаче о мире животных, заставляя передернуть плечами.

— А ты говорил, поймет… — с укоризной посмотрел на Артура Дерзкий, останавливаясь с одной стороны стола.

— Думал, сообразит после нашего разговора, — отфутболил ответ Ревнивый и посмотрел на меня. — Обиделась на невнимание и сразу звонить? Кажется, телефон у тебя явно лишний. Нужно оставить только рабочие номера и запрет на посторонние вызовы. Особенно, на звонки в сомнительные клубы!

— А «Два плюс один" тоже сомнительный? — с вызовом спросила я, смотря на Алексея, используя козырь компромата в рукаве, желая ужалить как можно больнее. — Твое же наследие, разве нет?

Дерзкому явно не понравился поворот. Он хмуро посмотрел на друга, словно спрашивая, у него ли такой болтливый рот, но тот покачал головой:

— Я не говорил.

— Я сама узнала. Умею добывать информацию, особенно когда надо выяснить, кто же был так нагл со мной, — я смотрела прямо перед собой, боясь растерять весь запал, если столкнусь взглядом с Дерзким. Но надолго меня не хватило: хотелось прочесть эмоции, узнать, что же на самом деле скрыто.

— Это всего лишь давнее развлечение отца. Не основной доход, — Алексей нахмурился, словно сам был не рад увлечению родителя.

Интересно, а Леонид Анатольевич копал до таких интересных подробностей? Что-то мне подсказывает, что он будет против наследника подобного бизнеса в роли зятя.

Артур зашел с другой стороны и резко крутанул компьютерный стул, на котором я сидела, и развернул к себе. Завис надо мной коршуном, и сказал с едва сдерживаемым гневом:

— Настя, лучше оружие — это нападение! Ты сделала свой выпад, а теперь позволь узнать, какого хрена ты здесь творишь и заказываешь тройники? На нас обозлилась?

Я моргнула, удивленная таким напором и горячностью.

— Мы, значит, второй день не подходим к тебе, чтобы отвести от тебя проблемы в офисе, снизить градус ненависти к себе, так как ты запретила влезать в твои дела, а ты с нами так, да?

Я лишилась дара речи.

Как это — из-за ненависти коллег? Серьезно? Не из-за генеральской дочки?

Стоп, Пална, может, тебе умело пудрят мозги и играют на два фронта: тут для удовольствия, а там для будущего.

"Но, разве они будут так рисковать?" — подумалось вдруг, и я поняла, что совсем растерялась.

Дерзкий взял мой телефон со стола и протянул мне:

— Отмени.

И что дальше? Слушай нас беспрекословно? Мы влюбим в себя и бросим, как только узнаем об истинной причине нахождения здесь — о перспективной невесте.

— Нет, — я не могла поддаться слабости, иначе потом себя по косточкам не соберу.

Леша рывком развернул стул на себя, крутанув на сто восемьдесят градусов и помахал телефоном перед моим носом:

— Не будешь удалять?

Мне хотелось! Ужасно хотелось вжать голову в плечи, взять телефон и отменить заказ. Но гордость не позволяла. Где-то глубоко внутри я понимала, что по всем отношениям проигрываю обеспеченной, наивной и такой беспечной Танечке и останусь с носом. Она-то точно позволяет решать свои проблемы!

Я уже не рвалась в клуб: после признания, что мужчины так вели себя только для того, чтобы пожар погас, меня словно отпустило. Для себя решила, что никаких экспериментов сегодня не будет, и что я отменю резерв.

Но только не при них. Нет. Я не покажу, что они удивительным образом стали моей слабостью, запудрили мозги так, что я не могу думать о других мужчинах. Все мои попытки были от отчаяния, обиды, от тяжести на сердце.

Но я понимала, что все наши отношения — ненормальны. Одно дело — баловаться на стороне, а другое — вот так в «реале». Ничего хорошего из этого не получится!

Пусть они считают меня извращенкой, но одно дело тайные фантазии, а другое — обычная жизнь. Шведская семья? Только не для России!

— Могу позвонить сам, если хочешь? — предложил Алексей, и я с шумом втянула воздух.

И чуть не сказала «звони».

Я молча протянула руку, и в ладонь лег телефон. Мужчины с ожиданием смотрели на меня, но я силой развернула стул к столу, положила мобильный на гладкую поверхность и, смотря на дверь, сказала:

— Если у вас больше нет никаких поручений, то мне нужно работать. До трех необходимо отправить большой заказ на мате аргентинцам…

Мои уши горели так, словно к каждому приставили фитиль горящей свечи.

Я уставилась в компьютер, открыла программу и стала вбивать данные, стараясь остановить эмоциональную тряску рук.

— Хор-р-рошо, — прорычал на ухо Артур, первым вылетая из кабинета.

Дерзкий задержался, до последнего ждал, что я посмотрю на него, а потом вышел, хлопнув дверью так, что окна задрожали от страха.

Вот и все! — подумала я с грустью, едва сдерживая слезы. — Все правильно, Пална, так и надо!

Сегодня я не спешила домой и спустилась на парковку только в половину восьмого. И только там я поняла, насколько же я недооценила Дерзкого и Ревнивого…